Укротитель зверей

      Надежда — слово, которое может помочь встать на ноги, даже если у тебя их нет. Сие слово ассоциируется с каким-то голубым оттенком. Море и небо — это то, что придаёт силы; то, из-за чего ты чувствуешь себя в безопасности; то, что забирает твою боль. Наверное, надежда, море и небо связаны крайне близко. Вы так не считаете?       Счастье — слово, которое заставляет людей улыбаться. Это то, что могут дарить друг другу люди; то, что могут дать любые существо или вещество на этом свете. Солнце, друзья, жёлтый цвет — именно это составляющие счастья. Солнце греет, люди смеются. Беззаботная жизнь — вот оно счастье.       Любовь — слово, которое может заставить жить. Это самое ужасное, что создал Творец Всевышний. Любовь полна боли, отчаяния и всех остальных негативных качеств и эмоций. Кровь, страсть, боль, счастье, сердце, красный, серый, мама, дом, кладбище — всё это характеризует любовь. Думаю, сильно на ней акцентироваться не стоит, вы и так в курсе всего.       Счастье Луи утратил с уходом Найла. Единственный друг, которому он мог довериться, ушёл. Правда, он не раз ещё пытался прийти после произошедшего, но заключённый всегда отказывался от встречи с ним. Он не мог видеть его несколько раз в месяц, ожидая, когда Найл придёт в следующий раз.       Надежду Луи утратил с увольнением Лиама. Это была некая опора и нить, которая связывала со Стайлсом. Но и это ушло. Просто Лиам последовал за Зейном, который ушёл через несколько дней после трагичного случая. Томлинсон возненавидел их двоих.       Любовь Луи утратил со смертью… Хаззы. Теперь он его называет только так. Правда, какая это была любовь? Это просто были симпатия и влечение. Парень сам не понимал этого феномена, считал это нездоровой симпатией, так как, во-первых, ему понравился парень, а, во-вторых, этот парень был убийцей и ужасным, воистину ужасным человеком.       Луи Томлинсон сам немного поехал психикой. Он стал регулярно мастурбировать по несколько раз на день. Честно говоря, ему порой кажется, что у него либо рука, либо член скоро отвалятся. И угадайте сразу, где он этим в основном занимается? Правильно, на кровати у Стайлса, так как она до сих пор, даже спустя девять месяцев, пахнет им.       Постельное бельё младшего хотели убрать, но Луи тогда слетел с катушек и закатил такую истерику, что всё оставили так, как есть, и даже никого к нему не подселили. Почему все «подстелились» под прихоть какого-то заключённого? Ну, тут уже постарался Зейн. Томлинсона никто не тревожил, никто не расспрашивал, мол, что да как. Его просто оставили в покое, хотя пара стычек была, а ему неоднократно «разукрашивали» лицо.       Сейчас далеко за полночь. Луи лежал на левом боку и смотрел в стену перед ним. Его мысли пустуют. На самом деле, настоящая причина, почему он не спит — это попытки отвыкнуть от дрочки перед сном. Он не мог от этого избавиться несколько месяцев подряд и не может сейчас.       Чертыхаясь, он перевернулся на спину и достал свой член. Глубоко вдохнув и громко выдохнув, парень слегка дотронулся холодной рукой до разгорячённой плоти, и лёгкие стоны непроизвольно сорвались с губ. Волна облегчения прокатилась по его телу, ведь он сродни наркоману. Нужна очередная доза. И чем чаще, тем лучше. Временами ему становится противно от самого себя.       Перед сном он всегда всё делает нежно, без резких движений. Возможно, это происходит потому, что раньше ночью возле него был он, а теперь из-за нехватки душевной теплоты он спасается лишь таким образом. Кто поймёт психологию извращенцев?       Вскоре Луи полностью обхватил себя ладонью и стал делать плавные движения. Сие действие происходило недолго. Удивительно, но сегодня у него было немного не то настроение.       В камере холодно. Как-никак, январь. Снова зима. Раньше был Стайлс, но теперь его нет, и поэтому, вытерев руку о край кровати (он был ещё той свиньёй), Луи укутался в одеяло и зарылся поглубже, прячась от внешнего мира.       Вот так теперь и проходят его дни без Хаззы.       Прошёл ещё один день. Каково же было его удивление, когда за обедом он встретил Пола. Это было громом среди ясного неба. Как говорится, всё возвращается бумерангом. Их разговор был коротким, тут даже описывать нечего. Сейчас Луи лишь молча сидел и поглощал пищу. В этот момент к парню подошёл охранник и приказал идти за ним. Это немало возмутило Томлинсона, но огрызаться он не стал.       Его завели в кабинет Саймона.       Луи еле сдерживал себя, пытаясь не накинуться на мужчину и не разодрать его паршивое лицо. Тот был на удивление мрачным, быстро начав разговор: — Долго тянуть не буду. За тебя внесли немалый залог. Ты освобождён. Вот документы, — передал пару бумажек Саймон. — Одежда в камере. Личные вещи получишь при выходе. Свободны. — В каком смысле? Внесли залог? Кто это сделал? — Все вопросы к добродетелю.       С Томлинсона посыпались вопросы, но его быстро увели в камеру.       Дальше всё происходило очень быстро. Парень мигом всё сделал и был уже на полпути к свободе. Он не верил своим глазам, ушам, чувствам… Это действительно происходит? Его реально выпускают? Но кому это нужно? Ответ его ждал за воротами тюрьмы. Там, облокотившись об машину, стоял сияющий Найл: — Привет, Томмо! Тебя уже все заждались. — В смысле все? Это ты внёс залог? — Не я, а наш Мистер-я-богатая-вселенная. — Господи, я скучал по твоей манере речи, — улыбнулся Луи, приближаясь к парню и заключая его в объятия. — Поверь, господь находится сейчас не напротив тебя, а в «резиденции» Зейна. Правда, там обычно свинарник, но после прихода домработницы «феюшки Лиама» там сияет чистота, — протараторил Хоран. — Ну всё, всё, отлипни от меня. Нам пора ехать. — Куда? — Узнаешь.       И после этого они оба сели в машину и поехали в невиданное Луи место. Он недоверчиво поглядывал на водителя, ведь ехать к Зейну и Лиаму — значит переступить через себя; именно Зейн убил Стайлса. Он не уверен, сдержится ли на этот раз.       На мгновение он забыл весь прошедший год, и стало как-то легче, но проносящийся пейзаж за окном автомобиля нагонял тоску. Хоть и везде лежит снег, но Томлинсон всё равно видит сквозь него зелёную траву.