Jedem das Seine

- Что будем делать с Хайдой? – тишину прорезал характерный шипящий звук от зажженной спички. Моран протянул огонь к губам Мориарти, сжимающим сигарету. – Твоя благоверная подняла много шума. Не торопясь, Джим сделал первую глубокую затяжку и, медленно выпуская облачко дыма, флегматично произнес: - Убьем. - Джим, - нисколько не удивившись кровожадному спокойствию гауптшарфюрера, парировал Моран. - Что?! – Мориарти рассвирепел. Наконец-то пошла реакция на пережитый приступ. – Я устал от этого дерьма, Себ! Понимаешь ли ты или нет?! Скажи мне, зачем ей жить, а? Зачем жить Вернету? Зачем им всем жить?! – неопределенно вскинув рукой, продолжал свою тираду Мориарти, подразумевая под «всеми», видимо, прославленных ублюдков Рейха. - Это опухоль, Себ, разъедающая сущность человека как Божьего творения, опухоль! Скверна на лице человечества! – выплюнув последние слова, Джим жадно затянулся и швырнул окурок в сторону. - И с каких пор ты стал гласом Господним? – спокойно заметил Моран, намекая на взятую Мориарти не по рангу роль судьи. С глаз Джима смыло былую ошалелость. Капитулируя перед правотой Себастьяна, он был вынужден отвернуться. Чрезмерная эмоциональность, увы, неотъемлемая черта сильных эмпатов. От этого невозможно избавиться, можно, разве что, научиться контролировать эмоции. И Джеймс, безусловно, владел этим искусством в совершенстве, но, как известно, даже машины могут давать сбой, куда уж тут человеку. Мориарти глубоко вздохнул: - Пошли. Впереди Морана уже уверенно шагал все тот же собранный и холодный, как лед, гауптшарфюрер Мориарти. *** Послышался чеканный звук каблуков в коридорном эхо, а следом распахнулась дверь процедурной. - Карл, как наш больной, подлатали? – Джим по-хозяйски вошел в помещение, не забыв изобразить дежурную сладкую улыбку, и вопросительно уставился на Вернета. Как всегда, от неожиданного и властного вторжения щегольского гауптшарфюрера доктор Вернет замешкался. Наблюдавший за всем этим Моран съел бы свою шляпу на предмет спора об ориентации доктора, рьяно борющегося с гомосексуализмом. - В процессе, - опомнившись, Вернет с деловым видом приложил кусок ваты к пузырьку с дезинфицирующим раствором и щедро плеснул на него резко пахнущей жидкостью. – Осталось обработать ссадины на лице и эээ…, - доктор так и не закончил фразу. Он лишь досадливо поморщился, осторожно обрабатывая распухшее от отека кровавое месиво, находившееся на месте носа Ватсона. Мориарти удовлетворённо хмыкнул и, поймав взгляд уставших от этой блядской жизни голубых глаз Джона, бегло ему улыбнулся. - Жить будешь, Джон. Ватсон не ответил, демонстративно сосредоточившись на колдующих над его носом руках Вернета. А Джим и не ждал ничего. Не прощаясь, он резко развернулся и покинул медицинский кабинет. Как только гауптшарфюрер и его бессменная тень – обершарфюрер Моран оказались на улице, последний окликнул Джима, вынуждая остановиться: - Что ты намерен делать с доктором? Джим, не сбавляя темпа, бросил через плечо: - Ничего. Мы покидаем Бухенвальд. Если Ватсон будет вести себя разумно и перестанет изображать из себя героя, то благополучно вернется домой. Вдруг Джим так резко остановился, что Моран чуть не налетел на него. - Скоро все закончится, - вдруг пророчески изрек Мориарти и в его взгляде появилась знакомая уже подчиненному затравленность. Он всегда так смотрел, когда ничего не мог изменить, ни на что повлиять. Оставалось только знать, чувствовать, пропускать через себя. А знал он много больше простых смертных. Но в этот раз примешалось что-то еще. Более всего это походило на какое-то облегчение. Да, именно так – облегчение от долгожданного освобождения. Природу этого самого освобождения Моран сейчас не особо хотел понимать, но прежде всего ему совсем не хотелось копаться в смешанных чувствах Джеймса к доктору. Он просто понял, что это конец и поинтересовался: - Наши дальнейшие планы? - Верно мыслишь, - похвалил Мориарти и зашагал дальше, по направлению к административному корпусу. Джеймс не хотел. Он совсем не хотел так, хоть и не более, чем полчаса назад у бункера кричал Морану о том, что такие как Хайда не достойны жизни. Это было лишь последствием стресса, момент слабости… Он не хотел… Хайда лежала на полу. Тело было еще теплое, даже здоровый румянец на щеках не успел сойти, когда Джеймс влетел в гостиную той части комендатуры, что была отведена для их временного проживания. Мориарти кинулся к супруге, лихорадочно пытаясь нащупать пульс на хрупкой шее, но он отсутствовал, а колени форменных брюк гауптшарфюрера пропитала кровь, не успевшая впитаться в ковер. Джеймс зажмурил глаза. Резко, больно, изо всех сил, будто силясь смыть представшую перед ними картину из сознания, из действительности, но из горла его все равно прорывались сквозь сжатые зубы утробные стоны скорби. - Тихо, Джим, тихо, - Себастьян участливо обнял друга за плечи, поднимая с пола. – Ты не виноват, - словно читая мысли винившего в случившемся себя Джеймса, успокаивающе бормотал Моран. Ранее утро окрасилось серыми красками, но на горизонте уже виднелся восходящий желтый диск солнца под шлейфом предрассветной пелены. Два офицера СС стояли в тени у заднего входа в комендатуру. Пока никто еще не обнаружил тело фрау Мориарти, а значит, им надо было спешить. - Ты все еще со мной? – небрежно бросил Джеймс в сторону, щурясь от сигаретного дыма. Запихивая за ремень запасной «Люгер», прихваченный в комендатуре по случаю их бегства, Моран ответил так же в пустоту перед собой: - Думаю, нам следует воспользоваться машиной. Но долго мы на ней не проедем. Повсюду американцы и их союзники. Дальше придется идти пешком. Мориарти молча кивнул. И тут Моран заметил странность в поведении своего командира. Если вообще зная гауптшарфюрера Мориарти так, как знал его он, можно говорить о поведенческих странностях в общепринятом понимание. Джим был до сих пор бледен и немногословен, чему были более чем понятные причины. Да и Моран не ждал возвращения холеного сукина сына СС. То была игра не для них двоих. Насторожило его другое. Джим словно прислушивался к чему-то. Побелевшие губы на бледном лице были сжаты в тонкую линию, а глаза горели тревожным огнем. Замершая поза выдавала напряжение и сосредоточение. - Джим? – осторожно дал о себе знать Себастьян. – Ты в порядке? Джеймс вздрогнул от голоса друга и окинул его беспокойным взглядом. - Что-то происходит, Себ. Пора отсюда уходить, – в очередной раз заметил он, а затем поднял глаза к небу, будто прислушиваясь к пространству вокруг. – Но, боюсь, мы не успеем. Моран понял, что вести пространно-философские разговоры с его чудо-напарником, мать его, провидцем, времени нет. Он схватил Джима за руку и потащил в сторону гаражей со служебными машинами. Войдя в неосвещенное помещение, Моран тотчас заметил боковым зрением какую-то тень в углу. Он молниеносно возвел курок и наставил ствол бессменного «Люгера» на неизвестного врага. Джим не отставал. Два ствола были направлены на притаившуюся тень. Сощурившись, Мориарти вглядывался в темноту, пока до него не дошло кто за ними следил. - Твою ж мать! Какого хрена ты тут делаешь?! – с искренней досадой выругался гауптшарфюрер и опустил ствол. Вид у Джона был неважным, но стойкости ему было не занимать. Впрочем, как и решительности, читающейся во взгляде. Только решительности на что? Бежать за герром Мориарти на край света? Пока Джим не мог до конца разгадать мотивы Ватсона, но подспудно знал, что без чувственной привязки к его персоне тут явно не обошлось. Проклятье. - Джонни, милый, - доверительно положив руки на плечи строптивого доктора, щебетал Джим в своей излюбленной манере. – Не будешь ли ты так любезен поведать нам с Себастьяном какого хрена ты тут делаешь? По напряженным желвакам Джона было понятно, что он боролся с внутренним желанием сбросить с себя наигранную интимность Мориарти вместе с его руками, но, между тем, сам собой напрашивался вопрос - не желание ли общества своего надзирателя сподвигло его последовать за ним? Как бы там не было, но Ватсон не желал терять лицо. Не сейчас, не в очередной раз. - Пошел бы ты герр! – выпалил он ничего по сути не значащую фразу, чтобы как-то уйти от ответа и освободиться от недвусмысленно усмехающегося ему в лицо гауптшарфюрера. - Эх, Джонни, - усмешка медленно, но верно сползала с лица Джеймса, сменяя ее на плескающийся в уголках глаз гнев и сталь в голосе. – Возвращайся в медицинский блок. Сейчас же. - Моран, - устало махнув стволом в сторону подчиненного, Джим направился к припаркованному у выезда из гаража BMW326. – Проводи доктора и побыстрей. И тут Джон взорвался. Утратив контроль над тем, что говорит и делает, он кинулся к Мориарти и, схватив его за лацканы щегольского кожаного плаща, прижал к капоту машины. - Ты, мать твою, меня сюда притащил! - тыча указательным пальцем в лицо в Джеймса, орал доктор. – А теперь что, бросаешь меня здесь?! Ну уж нет, чертов герр, я с вами! На несколько мгновений в воздухе повисла тишина. Затем Джим разразился хриплым деланным смехом, не делая никаких попыток скинуть с себя разъяренного Джона. Разыгрывалась очередная сцена игры «Джонни/герр Мориарти», в которую на этот раз бесцеремонно вмешался обычно деликатный в таких случаях Моран. - Джим, заканчивай, нам пора. - Ты слышал, Джон? – вопросительно приподняв свои изумительные в мимической игре брови, поинтересовался Джеймс. – Тебе пора. Джон продолжал сопеть в немой ярости, смотря в бездонную глубину выразительных глаз, в которых читались смешинки, но не найдясь, что предпринять, лишь грубо тряхнул Джеймса напоследок и наконец отпустил. - Какого черта.., – вымолвил доктор, обращаясь скорей к самому себе. Он устало прикрыл лицо ладонями и упал на капот авто. - Да что ты хочешь, Джонни?! – скопившаяся усталость давала о себе знать. Мориарти было уже не до смешливых диалогов. – Может быть, прощальный поцелуй или все же по-взрослому - минет?! На лице Морана скользнула быстрая, едва заметная ухмылка. Умел его босс осадить кого-то, как надоедливую шлюшку. Вот и доктору досталось. Джон не ответил. Ему нечего было сказать и не было сил что-то предпринимать. Он был в тупике. И уже было непонятно кто его туда загнал: герр Мориарти или он сам. Думать тоже не хотелось. Все тело, голова, а особенно нос ныли от острой боли. Действие обезболивающего, которое вколол ему Вернет, закончилось. Тело и голову заполнило защитное опустошение. Утро полностью испепелило остаточный сумрак ночи. Щебет птиц доносился до троих в гараже. Мягкие лучи весеннего солнца падали через проем двери на пол. Просыпался Бухенвальд. А вместе с пробуждением служивых этого Богом забытого места неминуемо было обнаружено бездыханное тело Хайды Мориарти. Раздался характерный резкий сигнал тревоги, послышалась возня, топот военных сапог и лай собак. Это вывело их из оцепенения, которое на несколько мгновений после стычки Джона и Мориарти их накрыло. Все трое застыли, прислушиваясь. - А, черт! – досадливо скривился Мориарти. - Джим, времени нет, - напомнил Моран. - Остается кардинальный план. Джим странно на него посмотрел, но явно с пониманием о чем он говорит. Мориарти медлил. - Это крайний вариант, - попытался он спорить, но по напряженным скулам было понятно, что именно сейчас он его обмозговывал. - Джим…, - снова вступил Себастьян. Непонятный спор между ССэвцами продолжался еще какое-то время, пока ничего не понимающий Джон переводил взгляд с одного на другого, а затем выпалил: - Что тут происходит, мать вашу?! Джим театрально закатил глаза. - Себ, он все еще здесь, - с явным намеком на неисполнение ранее отданного приказа констатировал Джим. – Я тебе сказал убрать его нахер отсюда. Что теперь с ним делать?! Моран и доктор не успели ничего ответить. Лай собак и топот множества ног стал более отчетливо доноситься до них. Их искали, и они были совсем близко. - Придется тащить его с собой, - бросил Моран на ходу, а в следующий момент оглушил Джона одним точным ударом в затылок. Ватсон обмяк, но сильные руки Себастьяна успели его вовремя подхватить. - Так будет быстрей, - Моран закидывал доктора на плечо. - Печать помнишь? Джим молчал. Когда Моран обернулся к нему, он уже дорисовывал наспех печать времени, примостив блокнот на двери автомобиля. Как только Джим закончил, они не сговариваясь приложили руки к печати. Через несколько минут солдат СС показался из гаража и, махнув рукой остальным в сторону, – дескать, продолжаем дальше, здесь чисто, побежал с овчаркой на поводке к соседним строениям концлагеря Бухенвальд в безуспешном поиске отсутствующих на его территории Джима Мориарти, Себастьяна Морана и доктор Джона Ватсона.