Всего лишь один месяц

— Виктор, — прошептала я. — что случилось тогда? — Что? — не понял парень. — Ты о чем?       Я тихо засмеялась, даже несколько безнадежно. — Вспомнилось просто, как мы общались чуть больше полугода назад. — Ах, ты об этом, — грустно отозвался Форд. — Это надо спрашивать не меня, Катерина. — А кого тогда, если не тебя? — изумилась я. — Именно ты прекратил наше общение. Я тут не при чем, меня все устраивало, даже более чем.       Осознав, что только что сказала, потупила глаза. — Я прекратил?! — воскликнул он. — Да, я. Но неужели у меня не было на то причин, Сейдж?!       Я вскочила с места и вперила в него полный удивления взгляд. — Почему ты меня обвиняешь? Что я сделала?!       Виктор тоже поднялся и закатил глаза. — Брось, Кэт. Ты издеваешься? Не я проспорил Людмиле на «поиграть и бросить»! — Что ты несешь? — крикнула я, пораженно отступая назад. — Давай подумаем! — зло откликнулся парень. — К тебе однажды подходила Клавдия и спросила, нравлюсь ли я тебе. Нет, я могу понять, что ты ей правды-то не скажешь, но ты ведь начала говорить про разницу в возрасте, унижать меня!       Я не могла скрыть своего шока. Да, я прекрасно помнила тот момент и с поразительной точностью могу вспомнить те чувства, что вызвал гнев у Форда в глазах тогда. Но так же я знала, что Клава интересовалась совершенно про другого человека. — Виктор, ты… — Да, я! Видимо я виноват в том, что поверил тебе тогда! Видимо я виноват в том, что влюбился в очень непостоянную девушку, которая меняет парней, как перчатки!       Ночную тишину прорезал звук пощечины. Место удара заметно покраснело. Я шагнула вперед так, что мы оказались нос к носу, и зло прошипела: — Не смей оскорблять меня, Форд. Ты не знал, что на самом деле она спросила, не хочешь знать и судя по тому, что не даешь сказать мне, не узнаешь!       Ярость кипела во мне, ослепляя глаза. Как он смеет?! Да я любила его одного всю жизнь, а этот парень открыто заявляет, что я слишком ветреная?! Да чтоб ему провалиться!       Дошагав до лестницы, я резко развернулась на одной ноге, стараясь не повысить голос, швырнула ключи на поверхность крыши и буркнула: — Раз ты такой догадливый, и голова у тебя ясная, то отнесешь это к их хозяйкой. Удачи, — на последнем слове я все же не удержалась и крикнула.       Виктор выглядел страшно. Такой же злой, как и я. Но, чтоб его, такой прекрасный! Карие глаза горели адским огнем и, казалось, прожигали во мне дыру. Растрепанные ветром волосы придавали еще большую мрачность картине.       Я порывалась вернуться обратно, но гордость, да и ноющее сердце не давало этого сделать. Чтобы ему пусто было!       В комнату я влетела как ошпаренная, громко хлопнула дверью, вымещая на ней свою злость, и, не обращая внимания на пришедшую в шок от моего поведения подругу, упала на кровать. — Китти? — раздалось осторожное над ухом. — Кэт? Катерина, объясни мне, что случилось?! Форда машина сбила? Да господибоже, что ты молчишь?!       Я попробовала представить, уткнувшись носом в подушку, что бы я чувствовала в этом случае. И передернулась. Уж точно это была бы не злость. Шмыгнув, забралась под одеяло прямо в одежде и поведала Изабель о том, какой же Виктор моральный урод. К концу повествования я все же не выдержала и заплакала, кутаясь в теплых объятиях Иззи. — Хей, подружка, это он про тот случай, когда она спрашивала у тебя про нашего декана? Мистера Виктора Ковальски?       Меня хватило лишь на то, чтобы кивнуть. Я была очень удивлена, когда Клавдия спросила про мою симпатию к нему. Черт, да ее никогда не было и быть не может! — Тогда с чего Форд решил, что это был вопрос про него? — задумчиво пробормотала девушка, а потом, приободрившись, сказала: — Если это козни теты-Клавы, то я ей самолично волосы выдеру. Нашла себе занятие. А Виктор твой одумается, прибежит извиняться. Только ты будь с ним строже, — добавила она и кивнула каким-то своим мыслям.       А я еще раз шмыгнула носом, зная наперед.       Я не смогу не простить его. Сердце уже простило.