Могущество и слабость.

      Тишина. Белые равнодушные стены. Приглушенный гул по ту сторону полупрозрачной желтоватой стены. А все вокруг торопятся; снуют туда-сюда стражники. Они всегда косят глаза на Локи. Боятся. И Локи ловит эти взгляды с усмешкой. Он в темнице, заперт, ослаблен, а окружающие все равно в страхе!       Иногда приходит Фригга, еще реже — Тор. Фригга рассказывает что-то, сочувственно смотрит, приносит книги — Тор всегда молчит. Брат не отличается многословием последнее время. Но так, пожалуй, даже лучше. Громовержец не способен говорить на отвлеченные темы — всегда касается самых неприятных и больных. Думает, что может так утешить и помочь…       Щелчок.       С пальцев слетел крохотный огонек и тут же угас. Щелчок — новый огонек. Так Локи развлекал себя изо дня в день. Скука! Тоска смертная! Уж лучше выслушивать упреки Одина!       Щелчок.       Резное кресло неподалеку вспыхнуло пламенем. Огонек стал огнем. Разрушение комнаты — еще одна забава. Только толку от этого никакого.       Тихо. Слишком тихо даже для этой клетки.       — Столько силы… А деть ее некуда.       Локи напрягся и внутренне подобрался. Чуял опасность.       Голос — скрипучий, пугающий, потусторонний — разрезал тишину. Он звучал задумчиво, словно оценивал. Возможно, если бы голос мог превратиться в предмет, то стал бы пыльной книгой, которая лежала много лет в библиотеке, но потом была потревожена кем-то не в меру любопытным.       Чувство самосохранения визжало об опасности, било в колокол, который, казалось, находился где-то в голове. Все мышцы напряглись до предела, готовясь к сражению. Но все же было интересно, любопытно. Кто смог попасть сюда незамеченным? Кто до сих пор способен укрываться от взгляда чародея?       — Сильнейших всегда боятся, — с интересом произнес бог, приподняв уголки губ.       — Локи, сын Лафея… Ты нравишься мне, — пророкотало совсем близко.       Раздался громкий пренеприятный хохот. Лоб обожгло, словно кто-то коснулся кожи раскаленным железом. Этот жар проник в голову, прочно там обосновавшись. Тело обуяла невероятная слабость. Локи прикрыл глаза на какие-то доли секунд, но когда открыл в следующий раз, исчезли белые стены. Хоть что-то интересное среди этих бесконечных дней заточения…       Темно. Холодно. Сыро. Это была огромная пещера.       Локи откинул голову назад, но продолжил осматривать странное место, в которое попал. Оно было пропитано магией, но какой-то странной, незнакомой. Такой магии Локи не видел отродясь. Ни в одном из миров не было ничего столь устрашающего, будоражащего.       Пещера. И Локи находился в ее центре — на ровном твердом и прочном возвышении. На самом краю сиял красноватым цветом идеальной формы огромный, но грубо ограненный камень.       Локи заложил руки за спину и любопытно ухмыльнулся. Вальяжной походкой, словно прогуливаясь по садам Асгарда, он ступал по твердому мерзлому камню, приближаясь к источнику силы.       Все вокруг было напряжено до предела, полно энергии. Локи вдохнул полной грудью. Невероятная мощь, сгущающаяся вокруг камня, обволакивала, манила к себе.       — Тебе нравится мое обиталище?       На этот раз голос звучал громче, заполняя собой все пространство вокруг. Он обволакивал и смеялся, осознавая свое превосходство.       — Тоскливо как-то, — бросил Локи и приблизился вплотную к любопытнейшей детали пещеры.       Камень притягивал. Вернее, то, что было внутри. А камень… Тюрьма, всего лишь клетка — Локи это прекрасно понимал. Вопрос лишь в том, что здесь заперто.       — Хочешь, чтобы я освободил тебя? — усмехнулся бог и коснулся камня.       Собственный голос звучал гулко, громко и чуть весело.       Когда пальцы легли на твердый грубо отполированный камень, Локи с наслаждением прикрыл глаза. Ладонь объяло жаром. Какая мощь! Как восхитительно много энергии! Она опьяняла, заполняла собой каждую клеточку тела.       — В обмен на силу, — прошептал хитро голос у самого уха.       Раздался громкий оглушающий рокот. Камни вокруг сотрясались. Мерно перетекающая энергия взбеленилась. Она стала выплескиваться из камня толчками, словно кровь из раны. Алый цвет заполнил все вокруг, красной пеленой застилая глаза.       Локи чувствовал эту невероятную силу! Теперь она принадлежала ему! Стала его частью! Голова кружилась от переизбытка силы, но это было приятно, пьянило лучше любого вина.       Так опьяняет победа.       Сжав кулаки, Локи закрыл глаза и, опершись спиной на камень, сполз вниз. Трудно было устоять на ногах. Следовало привыкнуть к этой распирающей изнутри мощи.       — Тебе нравится?       Голос прозвучал в голове.       Локи притянул руку к лицу, вглядываясь в свою ладонь. Алые жилки проявлялись на пальцах, медленно перетекая выше. Внутри все трепетало от необъятной мощи. Потрясающая! Величественная!       Локи не замечал уже ни пещеры, ни камня. Все для него стало кроваво алым. Когда разум прояснился, Локи открыл уставшие глаза. Стены вновь ослепили его своей белизной. Он вернулся в темницу. Только теперь она казалась невероятно маленькой, слишком крохотной для той всеобъемлющей силы, которая бушевала внутри. Бог расхохотался. Он вскочил на ноги, пошатнулся и чуть не упал, но усидеть на месте больше не мог.       — Восхитительно! — воскликнул он в восторге.       — Вижу, тебе понравился мой подарок…       Локи унял кое-как дрожащие руки и почти неторопливо обернулся. На губах его играла полубезумная улыбка.       Рядом, в нескольких метрах, оказалась высокая фигура. Это был сгусток энергии, имеющий форму, голос и разум. Удивительная редкость! Локи не мог разглядеть черты лица: их попросту не было.       Стражники проходили мимо и поглядывали на пленника с испугом, но ничего не предпринимали. Никто, кроме Локи, не видел это существо. Оно было в его подсознании, говорило с ним напрямую через мозг.       — Любопытная магия… Я не встречался с подобным на своем веку, — прошептал в восторге бог и вновь вгляделся в ладонь.       По венам стремилась ярко алая энергия, собираясь в одной точке — чуть ниже локтевого сгиба. Магия там завязалась в один большой пульсирующий клубок. Это было немного больно.       — Я старше, чем ты можешь себе представить.       Чужой голос звучал в подсознании громче, чем свой собственный.       Локи прикрыл глаза и почувствовал еще знакомое приближающее существо. Это был всего лишь магический образ. Светлый, теплый… Это может быть только мать. Или Тор. Бог опустил руку и чуть отвел ее за спину. Может, существо никто и не видит, но магию заметить могут.       — Здравствуй, Локи.       Какой же приятный у Фригги голос! Он успокаивал, вытягивал из этого океана крови, в котором тонул Трикстер. Сразу стало казаться, что новоприобретенная сила опасна, чужеродна, но Локи безжалостно задавил эти мысли.       Фригга была обеспокоена. Выражение ее лица сделалось строгим, но одновременно сочувственным. Локи смотрел на нее и видел за ее спиной этот устрашающий алый сгусток. Обеспокоился бы Локи, если бы тело матери сейчас было здесь?       — Я почувствовала: что-то в тебе изменилось… Локи, скажи мне, что ты не делаешь с собой ничего опасного, — произнесла женщина и сделала пару шагов навстречу.       Локи отступил. И фигура тоже сделала несколько шагов вперед.       — Я не хочу говорить сейчас, — выдохнул бог.       Женщина опустила глаза и стала казаться задумчивой и печальной. Но эта печаль была какой-то по-особенному величественной.       — Я принесла тебе еще книг. Может быть, хочешь чего-то еще?       Локи следил за фигурой, прищуривая глаза. Любопытная магия… Очень любопытная.       — Я хочу, чтобы ты ушла, — отвлеченно произнес Локи и сделал несколько шагов в сторону.       Фигура не сдвинулась с места. Казалось, она наблюдает. За Локи и его движениями. Слабозаметные бардовые впадинки на месте глаз постоянно глядели на него.       — Не смотри на меня!       Локи одернул себя и, откинув голову назад, усмехнулся. Мать обязательно воспримет это на свой счет.       — Локи… — Фригга печально вздохнула. — Хорошо.       Когда светлая золотистая фигура исчезла, Локи выдохнул и почти расслабился.       — Она дорога тебе. Хоть и не мать. Это твое слабое место… И твой брат. Голос вновь звучал в голове. Локи вдруг метнулся к фигуре и попытался схватить ее. Но это было бесполезно. Тело было бесплотным.       — Что ты такое? — остановившись, произнес Локи.       Вновь в его голосе звучал неподдельный интерес.       — Я — Эфир.       Эфир. Локи слышал это название. Он лишь не помнил, где и когда. Таинственная сила, заточенная в камне на много веков — история часто повествует об этом.       Необходимо поискать информацию об этом существе. Об этой энергии. Оружии!       Локи вдохнул полной грудью. На губах заиграла полубезумная улыбка. Теперь его мощи будет достаточно, чтобы сбежать, покинуть, наконец, этот ненавистный дворец. Дрожащая от предвкушения правая рука оказалась на уровне лица. Столько силы! А деть ее некуда…       Игнорируя присутствие пугающей красной фигуры, Локи сделал несколько шагов к сдерживающей его стене. Стражники напряглись и вскинули свои копья. Они боялись. И сейчас этот страх был оправдан.       Локи прикрыл глаза и попытался сконцентрировать всю имеющуюся энергию в правой руке, где связался клубок из энергии Эфира. Стоило тонким пальцам коснуться барьера, ладонь тут же обожгло дикой болью.       Крик. Локи закричал от разрывающей все тело боли. Это уже был не барьер, нет!       Произошла вспышка, отбросившая бога на пол. Его природная магия вдруг словно взбунтовалась. Внутри стали зарождаться мелкие кристаллики льда, причиняя неимоверную боль. Кожа сделалась серовато-голубой, как у всех йотунов. Но сейчас Локи было плевать. Он с трудом разлепил глаза и взглянул на золотистую стену.       Трещина!       В самом центре барьера, куда прикоснулась рука бога, красовалась довольно большая трещина. Еще немного, и рухнет вся защита! С твердым намерением сбежать в нынешний момент, Локи поднялся и сделал несколько шагов к стеклу. Его пошатывало. Боль резала все тело изнутри, и от нее нельзя было спастись.       Еще одна попытка. Сконцентрировать магию в правой руке…       Боль все нарастала, а Локи упрямо смотрел сквозь барьер и улыбался своей пробирающей до костей улыбкой. В ушах гудело, поэтому не было слышно суматохи — и славно!       Всего несколько шагов отделяли от свободы! Но Локи сделал еще один шаг и обессиленно упал. Внутри все рвалось. Энергия переполняла. Эфир боролся с природной йотунской магией.       Локи почти равнодушно смотрел на творящийся вокруг хаос. Он слышал, как появился рядом Тор, видел его лицо прямо перед своим…       А над Тором склонялся Эфир. Локи широко открыл глаза и рвано выдохнул. Нет, он не может позволить забрать брата! Тор и Фригга — они были единственными, кто хотя бы не отталкивал. И Локи не хотел лишаться кого-то из них. То, что он получил, еще не доказало свою полезность, чтобы просто так брать жизни близких людей.       Ослабшие дрожащие руки потянулись к шее Тора. Стражники стали что-то восклицать, но Локи было плевать, что они подумают. Он притянул брата к своей груди, пряча в объятиях.       — Не смей! — воскликнул он хрипло, но неожиданно громко.       Сердце неистово билось в груди, словно заведенное. Локи готов был потерять сознание в любой момент, но надеялся, что его хватит хоть ненадолго. До того, как брат уйдет.       Эфир склонил подобие головы на бок и сделал несколько шагов назад. Вернее, отплыл — Локи не заметил шагов.       — Брат, что с тобой? — послышался голос Тора у самого уха.       Как тепло, как хорошо было в этих объятиях! Рядом с братом пробуждались те же чувства, что и рядом с Фриггой. Теперь эта невероятной мощи энергия казалась опасной. И ведь верно: сейчас она действительно приносила боль, убивала изнутри.       Локи бессильно расслабил руки. Эфир стоял в стороне, а силы стремительно покидали тело.       — Не смей! — шептал Локи в сторону, закрывая глаза.       Он упал в темноту. Словно бросился в реку. Темнота, как вода, была везде, заполняла собой все вокруг, заставляя закрыть глаза и отдаться течению. Пусть так…       — Целительницу сюда! — послышался голос Тора над головой.

***

      Локи не открывал глаза уже несколько часов. Тор переживал, Фригга переживала, а стражники боялись и ненавидели. «Притворщик!» — твердил каждый.       Конечно. После увиденного стоит бояться…       Надтреснутый барьер — такое случалось довольно редко.       Тор смотрел на бессознательное тело брата и был твердо уверен, что он не врал. Сейчас — нет. Его странный жест там, в подземельях, напугал, удивил и… был неожиданно приятен.       «Не смей!» Он почти кричал тогда. Но не ему — кому-то другому. Неужели он сошел с ума от этого одиночества? Нет… Он безумен, но не настолько!       Чего тогда он боялся? От чего защищался?       Нет… От чего защищал Тора?       Руки Локи тогда ощутимо дрожали. Он был холодным. Посиневшая кожа выдавала йотунское происхождение. Громовержец испугался. Он не мог стоять в стороне, оставить брата в подобном состоянии. Пусть, отец запретил всячески приближаться к Локи, Тор собирался предложить свою помощь.       Когда он поднял Локи на руки, стражники вокруг переполошились и в замешательстве отступили, но копья их по-прежнему были подняты острыми концами вверх. У них был приказ от Одина, но будущий царь Асгарда решил его ослушаться. Что делать в этом случае?       Гул шагов Тора совпадал с ударами сердца Локи. Его тело поминутно содрогалось. На лбу выступили капельки пота. Ему нужно к целительнице. И немедленно.       Стерегущая горнило душ Эйр встретила Локи как подобает любому целителю. Эта женщина не смотрела ни на происхождение, ни на поступки — она даровала исцеление тем, кто в нем нуждался. Тор был рад ее видеть.       В затемненной комнате тоже было тихо: стражники предпочли остаться за дверью. На охристых стенах играли отблески свечей и золотистое сияние, исходящее от горнила душ.       Локи выглядел плохо: посиневшая местами кожа, пот на лбу и несвойственный йотуну жар. Под глазами играли черные тени; тонкие белые губы с синеватым оттенком чуть приоткрылись, словно бог не мог вдохнуть. Ему было плохо и, скорее всего, очень больно.       — Что с ним? — спросил нетерпеливо Тор у кружащей рядом Эйр.       — Мне неведомо, — покачала головой целительница. — Но это точно связано с его магией. Что-то не так. Она расходуется куда-то с невероятной скоростью.       — Он оставил трещину в барьере…       — На это ему понадобилось очень много сил. Даже невероятно… Да, после этого удара он истощен, но энергия все равно продолжает утекать. Если так продолжится, он не протянет долго.       Внутри у Тора все похолодело. Что за хворь наступает на пятки его брату? Неужели сейчас он расплачивается за свои грехи?       — Это можно остановить? — почти воскликнул Громовержец, уперев руки на плоскость камня.       Рядом лежало бесчувственное тело брата. Такое хрупкое…       — Мне неизвестно, куда расходуется магия. Возможно, Локи возвел в своих мыслях неверную цель, и энергия растворяется, потому что не находит применения. Я почти уверена: проблема в его голове.       — Что мы можем сделать?       Сердце качало кровь усиленно, словно во время сражения. Покинул одно поле боя — попал на другое.       Тор хотел разнести здесь все. Внутри бушевали противоречивые мысли. И все — о брате. Осознание того, что сегодня он может умереть, оглушало. Локи все еще виноват и опасен, но умирать так не должен.       — Возможно, если мы ограничим его магию, он перестанет расходовать ее на что-то внешнее. Она будет оставаться в нем и питать. Но мне неизвестна природа сей болезни. Ему может стать хуже.       — И ожог на его руке, — рассеяно добавил Тор и аккуратно перевернул поврежденную руку брата ладонью вверх.       — Ты согласен на удерживающие магию браслеты? — строго спросила Эйр, глядя прямо в глаза Тору.       А что может сказать он, Тор, когда стоит над умирающим братом? Когда не знает, какое решение будет верным?       — Делай все, что считаешь нужным.       Трусливо ушел от ответственности — так поступил сейчас Тор. Это отнюдь не мужественный поступок. Но на войне проявить мужество и силу гораздо проще…       Эйр исчезла куда-то, а Громовержец остался наедине с братом. В темнице Локи осунулся. Когда он в сознании, этого не заметить. Прячет свою боль. Хитрец…       Тор в очередной раз коснулся рукой лба брата. Горячий. А ведь в темнице он застал его холодным, как ледышку.       Зрачки под опущенными веками метались в разные стороны. Грудь вздымалась тяжело, словно кто-то сверху давил на нее. Локи дышал пугающе хрипло.       Раньше такого не происходило. И сейчас Тор растерялся.       Рядом появилась Эйр с двумя грубыми металлическими браслетами. По факту — наручники. Их надевали на магов из других миров, когда те прибывали в Асгард с дипломатическими миссиями или сообщениями, их надевали на заключенных.       Но надеть подобное на Локи?..       Тор не мог смириться с этим. Ограничение магии — зверство. Конечно, ограничить магию тоже можно по-разному. Для Локи Эйр выбрала самую мягкую форму: не позволяющую пользоваться природной магией вне тела. Но ведь есть и другие виды ограничения магии, которые не просто запрещают использовать магию — они уничтожают ее, истощая тело чародея.       Тор угрюмо смотрел на то, как целительница защелкивает браслеты на запястьях Локи. Такие тонкие белые запястья…       Ничего не происходило. Громовержец и не ожидал чего-то быстрого. Но когда Локи не стало лучше ни через пять минут, ни через десять, Тор забеспокоился. Что-то было не так. Энергия по-прежнему утекала из его тела. Брат менялся почти на глазах. Его кожа стала тонкой настолько, что проступили вены.       — Почему это происходит? — воскликнул Тор в гневе.       В гневе на Эйр за неспособность помочь, на отца — за заключение в темнице, на себя — за бездействие. Он не справился с главной своей задачей — защищать семью. А Локи, без сомнения, был ее частью.       — Я не знаю, Тор, — разочарованно ответила целительница.       Голос ее был по-матерински мягким, призывал к успокоению. Тор разжал кулаки; Мьельнир выпал из рук, с громким треском оставив на гладком светлом полу паутинку трещин.       В комнате вновь воцарилась тишина. Тор отвернулся, чтобы не видеть ни умирающего Локи, ни Эйр. Он был зол, растерян. Локи не может умереть просто так. Громовержец не верил в то, что может лишиться брата. Вот так вот…       — По-прежнему глушишь свой гнев разрушением…       Хриплый голос Локи заставил резко обернуться и глухо выдохнуть. Он очнулся, но глаз все еще не открывал.       Эйр вдруг что-то громко воскликнула, а затем затихла, в ужасе посмотрев сначала на Локи, потом — на Тора. Громовержец успел обрадоваться и испугаться. Что-то было не так.       — Локи, — прошептал Тор и приблизился к ложу.       Руки у брата снова стали подрагивать, но сейчас не было на его лице того измученного выражения — появились спокойствие и холодность.       — Локи, — следом прошептала Эйр. — Зачем… Что с твоей магией?       Локи будто и не заметил слов Эйр. Он неловко поднялся и тут же притянул к голове свою дрожащую руку. Ему было больно.       — Эйр, оставь нас, — тихо произнес Локи и бросил на нее равнодушный взгляд.       Целительница кивнула и повиновалась, тут же скрывшись за дверью. Локи свесил ноги с ложа, но остался на месте. Руки медленно легли на ноги ладонями вверх. Ожог на правой руке горел огнем.       — Я слаб, — сказал вдруг Локи.       Глаза с проступившими красными ободками смотрели остро и холодно. Минуло несколько минут.       — Ты должен знать: грядет хаос, война. И я ее возглавлю, — он хрипло выдохнул и кашлянул. — И если ты хочешь моей смерти, то сделай это сейчас, пока я слаб. Убьешь изменника, предотвратишь войну — ты станешь всеобщим героем. Отец одобрит это.       Локи вдруг рассмеялся, но вновь закашлялся, притянув здоровую руку к губам. На бледной коже остались капли темной крови.       Тор молчал, с ужасом внемля этим словам. Локи доверяет ему свою жизнь, предлагает славу, но в то же время насмехается…       — Нет, не говори! — рассмеялся вновь Трикстер. — Я знаю, что ты не сможешь убить меня! Семья…       Локи не договорил. Тор схватил его за руку и сдернул с ложа, до синяков сдавливая запястье.       — Я не позволю! — воскликнул Громовержец своим громким и на удивление теплым голосом. — Ни твоей смерти, ни войны!       Ноги у Локи заплетались. Он еле стоял, чуть ли не падая, но речи его были все так же пламенны и полны яда.       — А что ты сделаешь?! — воскликнул он уже более зло. — Вновь посадишь меня в темницу?!       Локи вырвал свою руку, но не спрятал ее, а протянул к груди брата.       — Сними это, — неожиданно спокойно произнес он, и тут же взгляд его стал усталым и отрешенным.       Было глупо делать это, но Тор на удивление не отказал. Заглянув в равнодушные глаза брата, он вздохнул и обхватил запястья Локи. Теперь это было сделано нежно.       Горячая кожа, влажные руки, капельки пота. Щелчок затвора браслета.       Локи аккуратно снял с обожжённой руки объемное железное кольцо и осмотрел его со всех сторон. Тор нашел это странным, но промолчал. То, что произошло дальше, поразило еще больше. Взмахнув рукой, Трикстер создал необычный кинжал. Он походил на заостренную ледышку, но был алым. Со стороны можно было подумать, что кинжал создан из замороженной крови.       Локи пошатнулся и оперся на ложе позади себя, но вид его по-прежнему оставался невозмутим. Тонкие бледные пальцы сжали рукоять. Одним точным ударом бог сломал браслет, который тут же распался на отдельные части. Но ни одна из них не интересовала Локи так, как небольшой плоский камешек, светящийся слабым желтоватым светом.       — Знаешь, за счет чего эти наручники удерживают магию? — спросил вдруг Локи, но тут же ответил сам. — Все дело в этом небольшом камне. Они выращиваются годами. Их дрессируют, как животных. Заставляют поглощать целые звезды. Тогда камень учится принимать в себя огромное количество энергии, блокировать ее, распоряжаться ею. Невероятно, не так ли?       Камень лег в покалеченную ладонь Локи, и Тор забеспокоился, что тому больно, но лицо Трикстера не изменилось. Он с небывалой холодностью перевернул кинжал и одним резким движением воткнул его под ключицу на длину мизинца.       Тор ругнулся, отступив на шаг, но тут же поддержал за плечи падающего брата. А тот будто и не заметил этого. Он склонил голову на бок и, перехватив камень, просунул его в рану. Из уст вырвался протяжный вскрик, но только Локи мог знать, что это не из-за боли — из-за ограничения собственной природной магии.       Хитрый, но опасный ход. Это практически единственный выход. Только так могут сосуществовать Эфир и чужеродная магия. Эфир сражается, уничтожает конкурентов. Поэтому Локи решился ограничить свою собственную магию. Она будет лишь поддерживать жизнь в его теле, оставаясь там крупицами. Неизвестно лишь, насколько долго продержится тело с таким минимальным количеством природной энергии. Эфир враждебен к живому. Он поглотит, но не поддержит жизнь.       Красный силуэт стоял за Тором и наблюдал. Теперь Локи старался не обращать внимания на его существование рядом. Эфир — лишь оружие. Оно способно отдавать предпочтение чему-то и распоряжаться своей силой, но в любом случае обязано подчиняться хозяину. По крайней мере, Локи на это надеялся.       — Зачем ты сделал это?! — воскликнул Тор, встряхнув брата.       — Прекрати, — устало произнес маг и глубоко вздохнул, но снова закашлялся.       Хрипло, выплевывая кровь. Проклятье, даже на кашель не хватает сил!       — Ты убьешь себя так…       За дверью послышался шум. Раздался громкий знакомый звук. Такой ни с чем не перепутаешь. Это Один ударил своим копьем по полу. Локи усмехнулся и оттолкнул брата. Он не использовал для этого магию, но это и не нужно было — Тор не ожидал подобного, верил, почти покорялся.       Тяжелые двустворчатые двери распахнулись, и на пороге появился Всеотец. У него был грозный вид. Одно выражение лица источало практически физически ощущаемый гнев. Локи замолчал, надев на лицо ухмылку.       Позади появилась Фригга. Увидев сына, она тут же бросилась вперед, но Один не позволил ей приблизиться.       — Тор… Ты снова поверил этому змеенышу! — воскликнул Один. — Я чувствую в нем силу, все более возрастающую. Она лишь изменилась. Очень изменилась…       — Отец, ему нужна была помощь!.. — произнес Тор, но был прерван братом.       — Одурачил… А Тор повелся! Ты все еще считаешь его достойным наследником Асгарда?       Локи вновь рассмеялся и, отшатнувшись от ложа, раскинул руки в стороны. Кинжал выпал из его рук, звонко ударившись об пол. Все замерли, наблюдая. Локи же откинул голову назад. В нем бушевали противоречивые чувства: он ощущал физическую слабость, но в груди все горело от переизбытка магической энергии. Трикстер глубоко вздохнул. Внезапно тело его засияло красноватым светом.       — До скорых встреч! — воскликнул он напоследок.       Локи прошептал что-то еще одними губами, взглянул на Тора и Фриггу, кивнул им и растворился. Тор видел, как исчезающее очертание брата стало падать. На это перемещение — и не важно, куда — он затратил слишком много энергии.       Глупец…