One Piece 2.0 vers: Эффект Бабочки

« — Так холодно…» Стройные стволы высоких деревьев чёрными стрелами протыкали облака. Голые, без единого сучка, обугленные. Как будто и не деревья вовсе, а мощные струи нефти, выбивающиеся из-под земной коры. Где земля? Где небо? Всё единого белого цвета. Густого, как сметана, но холодного и ослепительно-острого, как лёд. Где-то в этом белом пространстве между чёрными столпами робко, слегка приглушённо свистел ветер, словно боясь нарушить всю эту скорбную атмосферу. Он спускался вниз, чтобы поднять, закружить колючую снежную пыль, а затем хлёстко стегал ею по щекам светловолосого мальчика, невесть откуда взявшегося посреди зимнего леса. «Проснисссь, — шипел ветер. — Замёрзнешшшь, пропадёшшшь». Но как он ни старался, заставить ребёнка проснуться не мог. С самого раннего детства Ксенона невозможно было разбудить ничем: ни пушечным выстрелом, ни ледяной водой, ни даже толчком с кровати. Дело было в его пониженной чувствительности к холоду и жаре и чрезвычайно высоком болевом пороге. Ну и просто в крепком сне. Отчего не спать крепко, если знаешь, что тебе ничего не угрожает? Так что проснулся юный маг и в этот раз сам. Он лежал какое-то время, смотря вверх и пытаясь собраться с мыслями, разобраться, что же всё-таки произошло. Он помнил, как выбрал тот ящик, как выбрал заклинание, как произнёс его, помнил магическую вспышку. А потом… Кажется, темнота. Или нет. Точно, после той вспышки в глазах резко потемнело, замерцали какие-то огни, гравитация исчезла, а в голове зашумел хор разнородных голосов, в котором каждый голос говорил о чём-то своём. Да-да, затем жутко заболела голова, всё тело будто вывернуло наизнанку и внезапно разорвало на мельчайшие частицы. А вот после этого момента — тьма. Сознание отключилось. Ощущения были ужасные, Ксенон даже поморщился, вспоминая их. Если это всё — последствия того заклинания, то он, пожалуй, обойдётся как-нибудь и без него. Ящик, в конце концов, можно было и самому из дома вытащить. Вздохнув, блондин сел и потёр глаза. А когда убрал руки от лица… — Что?! Это… это снег?! «Снег-снег-снег, » — отозвалось на удивлённый возглас приглушённое эхо. — Снег… — Тут только Ксенон наконец понял, что произошло. Либо заклинание посчитало шестилетнего мальчишку мелким предметом, либо сам начинающий маг выделил на него слишком много сил, превратив в более мощное. А ведь в предупреждениях наверняка об этом говорилось… Теперь он точно будет вычитывать каждое написанное в книге слово. Не зря они, всё-таки, там написаны. Но теперь встал другой вопрос. Куда отшвырнуло его неудачное заклятье? Это место совсем не похоже на сказочный зимний лес, что он представлял себе тогда. Скорее это напоминало пейзаж из страшного сна или морозильное отделение преисподней. Ксенона словно прошибло током от таких мыслей. Неужто он и впрямь… умер? Нет, нет, такого просто быть не может. Не долго думая, мальчик сильно укусил себя за большой палец. Он уже читал где-то, что это самый надёжный способ проверить окружающий мир на реальность. Боль и выступившие капельки крови ярко свидетельствовали о том, что он жив и даже находится в сознании. Это радует, но не отвечает на вопрос о его местонахождении. Ксенон снова осмотрелся. Никаких признаков присутствия людей. Только чёрные деревья и белый снег. В таком случае, наверное, всё равно, куда идти. Главное — не останавливаться. В конце концов всё не так уж и плохо, как кажется. Холода звёздный маг не чувствовал совсем, а бояться здесь, вроде бы, пока некого. Не важно, сколько ему придётся пройти. Когда-нибудь он всё равно выберется отсюда, лес ведь не бесконечный. Паренёк был не из тех, кто ноет по пустякам. Он предпочитал действовать. Поэтому сейчас решительно поднялся на ноги и без лишних причитаний о своей судьбе двинулся в ту сторону, куда дул ветер. Не потому, что так хорошо ориентировался на незнакомой местности, нет. Просто так было удобно — ветер не задувал снег в лицо. Оценивать же обстановку по другим критериям он сейчас был не настроен. Да и какой бы был толк от этих размышлений? Только время терять. Босые ступни мальчика проваливались в снег. Он на ходу растирал краснеющие от мороза руки и беспрестанно разминал коченеющие пальцы. Да, Ксенон не чувствовал холода, ведь там, откуда родом его душа, температура в тысячи раз ниже. Но тело было вполне себе человеческим, и могло попросту не выдержать подобного приключения. Так что он шёл и шёл вперёд, надеясь только вернуться домой к ужину, чтобы не заставлять волноваться своих родителей…

***

— Ох, я уже пальцев на ногах не чувствую. И на руках… — Мальчик попробовал пошевелить упомянутыми частями тела, но те его не слушались и лишь судорожно дёргались в ответ на эти попытки. Ксенон медленно впадал в уныние, хоть и пытался подбадривать себя тем, что это всё — отличный урок жизни для него. И что по завершению этого урока, конечно же, всё снова будет хорошо. Но ему самому уже начинало казаться, что оптимизм этот — ложный, и что таким способом он просто пытается отвлечь себя от суровой действительности. Ну это всё же надо умудриться — потеряться в зимнем дремучем лесу, даже фактически не выходя из дома. Как сильно Ксенон хотел узнать о настоящей снежной, морозной зиме, и как жаль ему было, что знакомство это происходит вот в таких неуютных условиях. Он шёл уже час, а то и два, и всё никак не мог найти выход к населённым пунктам. Даже по сторонам глазеть перестал. И вообще уже, кажется, не мог полноценно воспринимать действительность. Устал, вымотался. Шаги становились всё меньше и медленнее. Честно сказать, мальчишка уже давно подумывал о том, чтобы просто лечь спать на снегу, но здравый смысл и желание выбраться как можно скорее его останавливали. Так что, пусть и черепашьим шагом, он продолжал идти, разговаривая с собой вслух, чтобы хоть немного отогнать от себя стойкое ощущение тревожного одиночества. — Где же, где же этот выход? Если так и дальше будет, я ведь… — Ксенон не договорил. Твердь под его ногами внезапно исчезла, и мальчишка с глухим шлепком рухнул вниз. — Да что же это?! — Он потёр ушибленное место на бедре, которым больно приземлился на лёд, свалившись сверху. На твёрдый, ровный и такой скользкий лёд… Юный маг видел его и раньше, например, когда к ним на остров привозили замороженную рыбу в ящиках. Тогда кубики затвердевшей воды казались ему чем-то абсолютно волшебным, волшебнее любой магии, что он видел до того момента — так ярко они сверкали и переливались на солнце, так странно и неожиданно было ощущать влагу в ладонях, где только что находилась маленькая льдинка. Но сейчас… сейчас лёд даже немного пугал Ксенона. Белый, припорошённый снегом, кое-где с тёмными пятнами от виднеющейся под ним земли. И такой пугающе жёсткий и прочный. Мальчик упал с высоты метров двух, и даже по его меркам удар был довольно болезненным. А льду — ничего. Ни трещины, ни вмятины, такой же твёрдый и холодный настолько, что щипало кожу. Нужно было поскорее вставать и двигаться дальше, не нравился Ксенону этот лёд. Он поднял голову и осмотрелся вокруг. Ровная скользкая площадка, испещрённая беспорядочными следами лезвий и напоминающая больше всего каток (мальчик видел их на постерах и в газетах); бортик-стена, с которой ему уже посчастливилось свалиться; на противоположной стороне кто-то обустроил спуск. А в центре — Ксенон не верил своим глазам! — находился маленький домик, лесная сторожка. Чуть покосившееся, с огромными щелями между откосами и дверью, но всё же какое-никакое укрытие. И даже с трубой, а это значило, что внутри можно развести огонь и отогреть занемевшие пальцы. А ещё, может быть, там даже найдутся люди, и они наконец скажут, где он очутился и как ему вернуться домой. Ксенон было радостно подорвался к дому, вместе с надеждой обретая утерянную ещё на середине пути энергию, но не тут-то было. Едва он попытался подняться, как ноги внезапно разъехались, и мальчишка всем телом шлёпнулся обратно, вдобавок стукнувшись о лёд подбородком так, что затрещала челюсть. — А, не так всё просто, да? — Мальчик улыбнулся, приподнимаясь на локтях. Теперь, когда у него появилась чёткая цель, всё в его голове вернулось на свои места. Подумаешь, лёд — это не помешает ему выбраться отсюда. Маленькие препятствия делают приключение интереснее. Ну и что, что буквально пару минут назад он уже думал о холодной смерти. Он попытался встать ещё раз, и зашёл даже дальше, чем в первый: сумел выпрямиться в полный рост и сделать первый шаг. Но на этом все его успехи закончились. Скользкое покрытие отчаянно вырывалось из-под его ног, упрямо не желая признавать старания мальчишки. В конце концов поняв, что таким образом вообще никуда не доберётся, Ксенон оставил свои попытки дойти до порога на двух ногах и просто пополз на животе. — Невероятно, — пыхтел он, в очередной раз отталкиваясь ладонями и скользя по глади льда, — я просто шагу ступить по нему не могу, а они танцуют, кружатся на своих тонких лезвиях. Вон сколько следов. Может, это какие-то особенные лезвия, с липучками? Ну да, и как же они на таких ездили? За этими рассуждениями Ксенон всё приближался к домику. Оставалось совсем немного, всего какой-то десяток толчков, когда его накрыла огромная тень. Ксенон замер. Лихорадочно пытаясь сообразить, что за зверь мог подкрасться так незаметно, он медленно запрокинул голову назад. Сердце сжалось, пропуская такт, в голове что-то резко стукнуло. Медведь. Не такой огромный, как он видел в цирке и на картинках, но всё такой же хищный и опасный. Ксенон мгновенно перевернулся на спину и попытался отползти назад. Тщетно — он даже не мог оттолкнуться. Проклятый лёд. — Это… это Ваш дом? — заикаясь, спросил мальчик, пытаясь скрыть страх в голосе. — Простите, я просто немного заблудился… Он надеялся успокоить медведя разговором. Они ведь умные, всё понимают — он сам видел, как общался со зверем дрессировщик в цирке. — Если Вы не против, я зайду внутрь, хорошо? Мне только немного отдохнуть, и я уйду, честно-честно! Не буду ничего трогать, никаких припасов и… и чего там… Ну ничего не буду! — Он болтал и болтал, лишь бы только слышать свой голос, но глухой рык прервал его сбивчивую речь. — Нет? Ну, хорошо, хорошо. Я ухожу прямо сейчас, вот беру и ухожу… Ксенон снова попытался толкнуться, чтобы выскользнуть из-под медведя, однако вместо льда его нога упёрлась в мощную лапу зверю. Кажется, это было последней каплей. Громкий, уже не предупреждающий, как раньше, а конкретно угрожающий рёв. Медведь поднялся на задние лапы, готовясь обрушиться на мальчишку. Ксенон закрыл глаза и выставил руки вперёд, не зная, на что надеясь. Всего несколько часов назад он ужинал со своей семьёй. Всего несколько часов назад они были так близко. Они рассказали ему о его рождении, о том, как ждали, как не хотели сдаваться, о том, как были счастливы, когда он наконец появился на свет. Они правда любили его. А он… «Мама, папа, — Ксенон до боли в глазах зажмурил веки, — простите… Я такой плохой сын». Тяжёлые лапы обрушились по обе стороны от его головы. Один взмах когтей, один щелчок сжавшихся челюстей — и жизнь мальчишки оборвётся. И когда он уже готов был распрощаться с ней навсегда, раздался пронзительный девичий крик. Медведь замер, остановив занесённую уже для удара лапу в воздухе, а затем, шумно выдохнув через нос, будто вздыхая, двинулся в сторону домика. Это был зов? Ксенон не мог поверить. Отдышавшись, он перевернулся на живот, чтобы увидеть это собственными глазами. Зверь подошёл к двери, подцепил её когтями и скрылся в тёмном проёме. Кто-то спас его, и этот кто-то — девочка, находящаяся сейчас внутри сторожки. Живой человек в этом лесу. Пусть в том же помещении находится хищник, но, возможно, это его последний шанс встретить здесь кого-то. Поэтому, не очень уверенно, Ксенон поскользил по направлению к двери.