Погрязшие во лжи

      Юнги просыпается с первым будильником и выключает остальные три, заваливаясь назад в постель. Идти в колледж особо не хочется, как всегда, но нужно. Он тяжело вздыхает и ступает босыми ногами по холодному полу, ежась. Быстро собирается, ибо, несмотря на то, что рано проснулся, времени у него очень мало.       «Нужно быстрее передвигаться, а не как черепаха», — ругает себя в мыслях блондин, надевая кожаную куртку. Он ещё раз придирчиво осматривает себя в зеркале, думая, что можно выглядеть и лучше, но сейчас слишком лень что-то менять да и со временем туговато, поэтому остается только махнуть рукой. И уже собирается выходить, но опять возвращается на пару шагов назад, к зеркалу, внимательней рассматривая своё тело, и бледнеет.       — Серьёзно? — спрашивает парень, задирая голову к потолку.       Мин, к всеобщему удивлению, очень рано приходит в аудиторию, хоть и опаздывал, и другие бы искренне похлопали ему, но взгляд блондина так и говорит, что сейчас даже дышать рядом не стоит. Он быстро подходит к Намджуну и волочит его за собой в более тихое и укромное местечко. Такое находится на заднем дворе колледжа, что очень удивительно: обычно там полно студентов и очень шумно.       Мин останавливается возле лавочки и плюхается на неё, тяжело дыша.       — Что-то стряслось? — спрашивает Нам, осматривая блондина. — Выглядишь паршиво!       — И без тебя знаю, — фыркает Юнги, оттягивая футболку. — Ты видишь? — он тыкает пальцем в ключицу. Намджун подходит ближе и даже наклоняется, но все равно ничего не видит. Он переводит взгляд на Мина, а потом обратно на ключицу, наклоняясь ещё ближе — ни-че-го.       — Что я должен там увидеть?       Юнги тяжело вздыхает и зарывается руками в блондинистые волосы. Он сам не особо понимает, что происходит, но…       — Там имя Пака, — говорит практически шепотом, чуть ли не скуля. Он не настолько глуп, чтобы не догадаться в чём дело.       Намджун отстраняется от блондина, отходя на безопасную дистанцию, и расплывается в довольной улыбке. Он же говорил, а Юнги ему не верил. Но сказать хоть слово он все же не решается, точнее не знает, что следует говорить. Он, безусловно, может его утешить, вряд ли Мин оценит, если его будут поздравлять, но даже после громких слов о соболезнованиях его пошлют далеко и надолго. Поэтому они так и остаются на своих местах: Юнги, сидя на лавочке, чуть ли не рыдает, а Намджун — стоя напротив Мина, радуясь и уже продумывая речь на свадьбу друга.       Звонок прерывает все мыслительные процессы, и парни, переглянувшись, направляются в аудиторию на пару.       Как бы тяжело ни было Чимину, его существование никто не отменял. И он с великой ношей на душе отправляется в колледж. Мама, видя состояние сына, не задает никаких вопросов, только кладет ему в сумку успокоительное и салфетки. Так, на всякий пожарный.       Чимин их замечает только в колледже, когда его друг, найдя этот клад, начинает ржать.       — Типа плакать и дрочить, а потом все это запивать таблеточками? — комментирует Тэхен чуть ли не на весь кабинет, из-за чего Пака передергивает, и он просит глупого друга заткнуться. Но Тэ игнорирует все слова в свой адрес, продолжая смеяться и строить великие гипотезы существования такого набора в сумке Чимина.       — Это мама, наверное, положила, — отвечает Пак, надеясь, что такой ответ вполне устроит его друга. Но Тэхен только сильнее ржёт и говорит, что если сейчас умрет от смеха, то точно не будет об этом сожалеть.       Чимину хочется провалиться под землю от стыда.       — Ладно-ладно, прости, — Тэ утирает выступившие слёзы с уголков глаз, улыбаясь. Он немного успокоился, но все равно веселый настрой ещё остался. — Спасибо, чувак, ты сделал мой день.       Чимин закатывает глаза, усердно строча лекцию.       — Как там у тебя с твоим истинным? — спрашивает Тэхен после минутного молчания.       Чимин вздыхает, вспоминая всё, что случилось в последние дни. С этим чёртовым Тэ он уже и забыл причину своих страданий. Пак не знает, с чего начать рассказывать другу. На самом деле Тэхен знает практически всё, он был инициатором многих тупых планов по привлечению к себе внимания предмета обожания рыжего, но единственное, что они привлекли — титул «шлюхи» для Чимина. Сейчас больше его так никто не называет, ведь это уже не актуально, но раньше многие любили поиздеваться над ранимым Чимом. Пак очень волновался, ведь что подумает Юнги? А оказывается, ему всегда было пофиг. Вроде отлично, меньше проблем, но с другой стороны…       — Он меня отшил. Сказал, чтобы я прекращал все эти игры, — парню плакать хочется, но он быстро утирает выступившие слезы с уголков глаз, продолжая внимательно слушать лектора.       Тэхен тихо присвистывает, получая порцию злобного взгляда от препода, но даже не думает хотя бы делать вид, что работает.       — Не весело тебе, — говорит Тэ. — Слушай, — чуть ли не кричит на весь кабинет парень, опять привлекая внимания лектора, который уже смирился с таким несносным студентом, — а давай найдем тебе другого?       Чимин удивленно смотрит на брюнета и чуть ли не давится воздухом. Он, конечно, знает, что его друг генератор самых тупых в мире идей, которые до добра никогда не доводили, но не настолько же. Хотя чего уж там скрывать, Пак думал о том, чтобы влюбиться в другого и забить на Мин Юнги, даже присмотрел парочку экземпляров в колледже, но все не то. Он не мог объяснить, что не так: красивые парни, ухоженные и с приятными голосами, даже взять того же Чонгука с первого курса, но для Чимина это было всё не то. Он ничего рядом с ними не чувствовал, даже легкой заинтересованности.       — Не думаю, что это хорошая… — пытается выкрутиться Чим, но его, как всегда, не слушают и прерывают.       — Да брось, хоть попытаемся. Ничего не найдешь — будешь дальше сохнуть по своему истинному и лить слёзы в ведро, — Тэхен улыбается своей квадратной улыбкой и хлопает Пака по плечу, мол, все в порядке, парень, я рядом, тебе не о чем волноваться.       Чимин тяжело вздыхает. Неужели он действительно думал, что так легко отделается? Удивительно, но думал. Тэхен где-то прав, где-то далеко, под сотней слоев чепухи и дебильных шуток есть та истина, от которой всё зависит. Чимин думает, что все-таки попробовать стоит, опять. Ничего же не случится, он в любой момент может все оставить и вернуться к своему тайному воздыханию, и дрочки по ночам на Мин Юнги.       Это самая худшая идея из всех, что только были.       Чимин сидит в столовой и готов самолично задушить брюнета.       — Хм, — Тэ обводит внимательным взглядом всех присутствующих парней и останавливается на одном второгодке, — а этот? — чуть ли не тычет пальцем парень, пытаясь показать Паку, кого он там нарыл.       Чимин переводит взгляд на предлагаемый вариант и, округлив глаза, оборачивается назад к другу. У Тэ странный вкус на парней, очень странный вкус.       — Ты с ума сошел? Не знаешь, какие слухи вокруг него ходят? — шепчет Чим, тыча пальцем в лоб брюнету, чтобы наверняка вся информация дошла. Не частями или через слово, а вся.       Тэхен смешно дует щечки, но всё же слушается, забивая на того парнишку и ища уже другого. Его взгляд останавливается на первокурснике, что только что зашел в столовую и, завидев знакомые морды, а именно Чимина, направлялся к ним. Перед тем, как поздороваться с Чонгуком, что сразу плюхается возле Пака, он шепчет Чимину: «Подумай об этом экземплярчике». Чимин смотрит на «экземплярчик» немного заторможено, не зная, куда деть свой взгляд в первую очередь, на что Чонгук только шире улыбается.       — Давно не виделись, хен, — Чонгук делает жирнейший акцент на слове «хен», отбирая половину еды у Пака.       Чимин молчит. Чимину стыдно.       Стыдно за прошлое, за то, что был таким мудаком.       Когда-то, да и сейчас, Чонгук строил великие планы на задницу Чимина. Бегал за ним хвостиком, выполнял всякие требования старшего, даже иногда рефераты ему писал. А когда Чон перешел в открытое контрнаступление, его отшили. Даже не дали досказать своего заранее приготовленного признания. Чонгук долго убивался, а Чимину было как-то пофиг, он был занят своим истинным, что должен был, по его словам, вот-вот обратить на Пака внимание. Внимания Чимин так и не получил, а Чонгука поражение только разогрело, и теперь он с удвоенной уверенностью и упорством пытался подкатить к Паку.       А Чимину стыдно. За те слова, что сказал, не подумав. За то, что игнорировал все время мелкого и бросался колючими матами. Потому что раньше он не понимал, каково это — быть отшитым таким способом, а теперь понимает, и ему очень стыдно и совестно. Хочется расплакаться перед Чонгуком и до рассвета просить за всё прощения.       Чонгук на грустное лицо Пака только нежно улыбается и треплет его по рыжим волосам, доедая чужой рис.       — Эй, ты совсем обнаглел? — кричит Чимин, пытаясь отвоевать свою еду обратно. — Это моё!       Чонгук только заливисто смеётся, отодвигая рыжего подальше от себя.       — Там нигде не написано, что эта еда принадлежит тебе, — говорит Чон с аппетитом прожевывая еду и запивая соком Чимина.       — Я тебе ща на ебальнике напаяю, чтобы лучше было видно, — шепелявит Юнги, ставя свой поднос с едой перед рыжим. — Жри, — и уходит из столовой под ехидный смех Намджуна.       Пак, как и вся остальная компашка, удивленно смотрит на спину уходящего Мина, а потом они переводят взгляд на еду перед Чимином. Парень неопределённо пожимает плечами, ещё не до конца понимая, что в этом мире происходит и какого хрена Юнги это сделал. Но еду принимает и ест с великим аппетитом. Возможно, стоит ещё надеяться на взаимность от Юнги?       Идею Тэ парень засовывает ему в задницу и говорит, что больше не будет заниматься ерундой. У него есть Юнги.       Чимину действительно страшно. И страшно, наверное, за друзей больше, чем за себя. Проходит неделя, и Юнги вроде бы начинает проявлять какие-то отголоски внимания к Чимину. Если это можно так назвать. Они не общаются, даже привет-пока друг другу не говорят, не пересекаются взглядами или ещё чего. Но только стоит кому-то, даже из близких друзей Чимина, притронуться или как-то обидеть его — тебе пиздец во взгляде Мин Юнги. «Мин Юнги на страже своего добра», — как-то шутит Тэ, за что потом получает по морде, хоть Чимин и понимает, что со стороны все выглядит именно так. Трогаешь Пака — получаешь от Юнги. И парню, по идее, должно быть пипец как радостно, но что-то мозг выдает системную ошибку и файл не найден.       Чимин понимает, в чем дело. И сегодня он намерен серьёзно поговорить с Юнги и доказать его мозгу, что проявлять свою заботу нужно не так.       Мина он находит на заднем дворе, курящим с Намджуном. Он противно кривится, когда подходит к ним, ведь запах табака вообще не может переносить. Встречают его довольно-таки холодным взглядом, осматривая с ног до головы, а потом хмыкают и отворачиваются. Пак привык, поэтому не особо зацикливается.       Он просит пойти Намджуна подышать свежим воздухом в другом месте, а сам начинает читать лекцию Юнги о том, как правильно за ним ухаживать, как бы странно это ни звучало. Говорит о том, что такое поведение его достало, друзья же его в шутку лапают, а Юнги отвечает, что в шутку бьёт им морды. Они долго спорят, ладно, Пак долго спорит, не то сам с собой, не то с Юнги. Вообще особо не понятно, он вроде говорит всё Мину, но тот только молчит и смотрит скучающим взглядом.       — Ты закончил? — спрашивает блондин, когда Чимин наконец затыкается или переводит дух, чтобы начать новую тираду — вообще не понятно. — А теперь слушай меня! Мне пофиг, с кем ты и что ты делаешь с другими парнями, просто кто-то растрепал всему колледжу, что ты мой истинный. Проблем я не хочу, поэтому пытаюсь хотя бы делать вид, что ты мне не до задницы, — Юнги выкидывает окурок в ближайшую урну, смотря на Пака с неким… омерзением? — Засунь свои поучения себе же назад в рот, потому что строить из себя великого любовника я не собираюсь.       Он уходит, оставляя растерянного Чимина одного.       «Так получается, это все спектакль?» — с горечью думает Пак. А он надеялся наконец-то на взаимность.       Ещё пару минут парень стоит с опущенной головой, стараясь успокоиться и не зареветь в очередной раз, с чем он на удивление прекрасно справляется. После Пак, наплевав на то, что у него ещё две пары, уходит. И идёт куда глаза глядят. На душе ужасно паршиво, как и почти всё последнее время, не считая того времени, пока казалось, что Юнги действительно что-то чувствует. Ложь так сладка.       Телефон непрерывно жужжит уже несколько минут подряд, но брать трубку, как и разговаривать с кем-либо, особого желания нет, но сумка осталась в университете, так что Чимин быстро тараторит: «Забери мою сумку и занеси мне её завтра, пожалуйста!». Возмущённое «Ты вообще где?!» Тэхёна прерывается гудками.       Вообще, возвращаться домой тоже не хочется. Там мама, она начнёт расспрашивать, волнуется же. Посидеть в парке — хорошая идея, но Пак не то чтобы прямо-таки сильно хочет плакать, просто он может даже не почувствовать собственных слёз.       Из двух зол выбирают меньшее. Дома удачно никого не оказалось, так что можно спокойно реветь во всю глотку, не сдерживаясь. От суицида, правда, воздержаться всё-таки стоит.       И вот зачем Юнги всё это надо было? «Проблем я не хочу»? Ну да, прекрасно, будто бы Пак хочет сейчас лежать на ковре и выть о том, что он устал от жизни. Без слёз выть. Хочется, но просто никак не выдавливаются, а от этого ещё хуже. Чимина душит, Чимина тошнит, Чимину хочется сдохнуть, но умирать он, конечно же, не будет. А смысл? Тэхёну и родителям будет плохо, а Юнги похуй. Действительно, подумаешь, всего-то его истинный умер, пфф, кому он сдался.       Чёртово сердце ноет, лёгкие отказываются функционировать, желудок скручивает, а в мозгу упорно пульсирует «Не нужен». Кто, чёрт его подери, сказал, что найти истинного — это счастье до усрачки? Где этот мудак? Не смешно ни капли.       Как только открывается дверь и мама спрашивает, есть ли кто дома, с глаз Чимина капают первые слёзы. От этого становится ещё паршивее. Ну нельзя было раньше?! Почему только сейчас?! Увидев, в каком состоянии её сын, женщина тут же бросилась к нему, обнимая и стараясь успокоить.       Где-то через час Чимин говорит, что ему лучше, и идёт в ванную. Лучше ему не стало, просто всё то, что было до этого, притупилось, а на передний план вышла сосущая пустота и апатия. Весело, да.       Быстро помывшись, рыжий валится на кровать и берёт в руки телефон. Куча пропущенных от Тэхёна и парочка от Чонгука. Пак криво улыбается. Ким, как и всегда, ужасно волнуется за него. А ведь если подумать, то парень изрядно потрепал другу нервы. Он, наверно, очень устал от этих его закидонов и…       От мыслей отвлекло жужжание. Пришло сообщение от Чонгука.       «Хён, давай встречаться?»        Серьёзно? Как никогда хочется согласиться, чтобы хоть как-то забыть проучить Мина и заглушить боль.       Чимин набирает «Да».