Погрязшие во лжи

      — Что? — Чимин смотрит на парня напротив себя растерянно, не веря услышанному. — Почему. Так скоро? Мы же даже не.       — Я знаю, — перебивает его Юнги, натягивая легкую, полную, как ему кажется, заботы улыбку, — но мы ведь истинные. Предназначенные друг другу судьбой, зачем тянуть кота за хвост?       Юнги говорит убедительно, а Пак все ещё сомневается. Жизнь вместе — серьезный шаг. Это же делить одну постель, принимать вместе душ, есть вместе и мозг Чимина не способен для примеров по-масштабнее, но он уверен, что есть и более стремные вещи, о которых он ещё не упомянул. К примеру, утро. Когда Чимин будет весь растрепанный, с красными глазами и слюной на всем лице. Он не готов предстать перед Мином в таком свете.       Но слыша тихое «Пожалуйста», хочется сразу ответить положительно и собрать в сию же секунду свои манатки, маша рукой маме на прощание. Твой сын вырос, пора ему уже покинуть родительское гнездышко.       — Я спрошу у мамы, — отвечает Чимин. Мама единственный человек, который сможет здраво оценить ситуацию и сказать, что для её сына лучше. — Но я не против, как бы.       Юнги выдавливает из себя подобие улыбки, совсем не заботясь, как он выглядит со стороны. Он свято надеялся на отказ парня, даже если пришлось сделать вид, что он действительно желает чего-то подобного и пытается уломать Пака на это. Юнги даже подумать не мог, что после одной просьбы, парень согласится. Теперь прощай его холостяцкая жизнь, прощай постоянный секс и здравствуй рука. Как дела, давно не виделись, правда? Хотя, если подумать, Чимин со своим задом неплохо подойдет на роль подстилки. От Юнги требуется только наличие хорошей фантазии и закрытых глаз.       — Хорошо, тогда, если она даст согласие, завтра перевезем твои вещи ко мне, — говорит спокойно Мин, удерживая в голосе тонну разочарования. — Квартирка небольшая, но места нам хватит.       Чимина заклинило. Что значит «небольшая»?       После парни пьют чай. Мин даже умудряется отвечать без язвительных, саркастичных и колких фраз, а так же улыбаться и делать комплименты. Браво, ты молодец, Юнги, давайте поаплодируем ему и его выдержке! Какой актер помирает внутри этого существа. На удивление, за этими пустыми разговорами быстро проходит время, и вот настает тот самый момент, когда блондину нужно идти домой. Наконец-то, он думал, что сдохнет здесь. Чимин провожает того до выхода, прощается и долго-долго стоит на пороге, улыбаясь, как дебил, не веря, что всё это — реальность, а не очередной сон.       Действительно, ведет себя, как баба. Сначала не хотел к Юнги даже через трупы сотен людей переезжать, а к вечеру уже написал список вещей, которые стоит брать и которые нужно оставить дома. Бабы, они такие. Но Пак не против, а Юнги пусть страдает.       На следующий день все последние новости личной жизни Чимина узнают распевающий о любви Тэхён и хмурый Чонгук, который во время очень эмоционального рассказа с элементами размахивания рук, всё время вставлял скептичные комментарии. Но кто ему, собственно, поверит? Сложно жить, когда тебя окружают два наивных ребенка в розовых очках.        Даже когда Чон говорит, что подобное поведение совершенно нетипично и ну очень подозрительно, от него отмахиваются рукой, словно от мухи, говоря, что любовь совершенно меняет человека, даже если он последний мудак, как Юнги. Чон закатывает глаза в который раз за сегодня. Меняет людей, ага, как же. А он слон, который жираф под секретным прикрытием.       Мимо проходящему Юнги весело машут и зовут к себе в компашку. Чон замечает, как блондин закатывает глаза и даже озвучивает это. Но получает: «О, Господи, иди и купи мне сок, не сиди без дела!». Юнги натянуто улыбается, ссылается на срочные дела и сваливает под чонгуковое: «Пиздец какой деловой», за что сразу же получает подзатыльник. Потом второй. Такого предательства от Чимина он не ожидал. Невинное дитя, а бьет, как боксер с двадцатилетним стажем.       Намджун садится возле Юнги, отчего последний морщится, прикрывая глаза.       — Твоя улыбка слишком яркая, поубавь свет, нынче он дорогой.       Мину завидно. Вон люди какие счастливые вокруг, а он один страдает. Одиноко одинокий одиночка. Он-то понимает, что скоро не сможет в открытую встречаться с кем попало и ночью писать лирику, так как её нужно вслух читать для того, чтобы понять, нормальная это рифма или на уровне: «Я рифмую идиот с водоворот». А ещё нужно орать во всю глотку о ненависти и материться, потому что ничего не получается. Эх, теперь с ним будет жить со всех ракурсов трепетный Чимин, будет ластиться, прося любви и ласки, будет мешать, ревновать и прочая дурь, которая совсем не нравится Мину.       Жизнь не сказка, а соль не мёд. Сказал, как истинный поэт. Но постойте-ка, Юнги ни разу не сранный истинный поэт, а жизнь его была сказкой, пока не пришёл злобный рыжий гном и превратил весь мёд в ебучую соль. Велком в мою жизнь. Разуваться не стоит, тут и так полно всякого мусора и дерьма. Одним больше будет.       — Ты чего такой довольный? — спрашивает парень у друга, хмурясь и недовольно сверля того взглядом. Счастливый пидорас, получил он в зад не раз.       — А ты чего такой грустный? Хуй сосал невкусный? — весело отвечает тот, улыбаясь во всю противно-довольную харю. Ох уж этот его «искромётный» юмор, когда он счастлив. Вот, теперь начал глупо хихикать. Бесит. — Да так, текст на бит ровно лёг наконец-то.       «Хоть у кого-то, » — думает Юнги. Единственное, что у него сейчас ровно ложится — дерьмо тонким слоем на одну горбушку миновой жизни.       — Он дал согласие на проживание в совместной квартире, — говорит секунду спустя блондин. — В моей святой квартире.       Намджун тихо смеётся в кулак, чтобы блондин не заметил. Будто в какой-нибудь сериал попал.       — Теперь только отказ его матери станет спасительной лодкой в океане боли и отчаянья.       Окей, здесь должно быть смешно. Но Кима почему-то передёргивает и он недовольно косится на друга. Он нашел своего истинного, у которого просто очешуенная попа. Его любят и терпят. На что эта сука жалуется? На то, что больше не сможет ебать где-нибудь шлюх и страдать от отравления? Прекрасно просто.       — Я бы себе его забрал, была бы только возможность, — бросает Ким, прежде, чем уйти.       — Хоть на край света, ему уже есть восемнадцать, — доносится в ответ.       После института Чимин и Юнги вместе идут к первому домой, чтобы спросить разрешение у матери Пака, а потом либо вместе поехать на съёмную квартиру, либо попрощаться. Каждый надеется на разное. Время, опять-таки, проходит довольно быстро и парни всё больше узнают друг о друге. Кто бы мог знать, что Пак жуть как любит танцы? А что Юнги прекрасно играет на пианино? Удивительно, что нравятся им произведения одних и тех же композиторов. Юнги даже мысленно крестится. Пак кажется ему не таким уже плохим, а когда кажется — креститься нужно.       Позже оказывается, что нравятся им не только одинаковые композиторы, но и андеграунд-рэперы. Юнги готовится искупаться в святой воде. У Чимина в комнате висит огромный плакат одного классного исполнителя, а также имеется подписанный альбом и фото с любимым. А ещё он лично, пускай и слабо, знаком с ужасно крутым новичком в бэттл-рэпе, и Мин готов был обоссаться от радости прямо на этом месте от того, что рыжий оказался не таким уж и плохим, как казалось ранее, и им будет о чём поговорить. Хотя то, что от однодневных девушек придётся отказаться не особо радовало. Да ладно, давайте будем честны: Юнги пиздец, как это не нравилось. Мама Чимина согласилась. Сначала смотрела скептично, а её лицо так и говорило: «А не из-за тебя ли мой сын страдал?», но, видя, как счастлив Пак, смягчилась.       Юнги это что-то между «Ну пока, моя спокойная жизнь, мы провели вместе хорошее время, я буду любить и скучать, а ты заходи если чо» и «Заговорить Чимина до смерти о рэпе и других прелестях жизни».       — И всё-таки странно, что мы выбираем практически одних и тех же исполнителей, — говорит рыжий, идя вместе с Юнги уже в квартиру. На спине рюкзак, в руках спортивная сумка, на лице дурацкая лыба во все тридцать два. Ещё совсем недавно он ревел во всю глотку от боли, а сейчас так радостно и легко.       Мы истинные, придурок.       — Ага, — лениво отвечает парень, неся в руках тот самый плакат, ещё одну сумку и пакет с продуктами. Они по пути зашли в магазин, так как еды в их теперь общем доме не было. Сначала блондин порывался купить рамён, но оказалось, что рыжий и готовить умеет. Ещё один плюс. Теперь житьё с Паком не кажется адом, а чем-то вроде обычного сожительства со знакомым.       Спустя неделю, Юнги понимает, что их жизнь оказалась куда лучше, чем казалось сначала. Рыжий с пониманием относился к личному пространству, нормально готовил и совершенно не мешал писать. Только, кажется, расстраивался, когда Юнги отворачивался от поцелуя. Ну что сделать, если ему противно? Силой же себя не заставить. Сорри, брат, не в этой жизни, жди другой. Спали они пока в разных комнатах, что было логично. Чимин думал, что Мин просто не может так быстро перестроиться из «Я к тебе ничего не испытываю» в «Я люблю тебя до слёз». Для Юнги это было действительно пределом. Жить в одной квартире с любящим тебя парнем действительно странно. Особенно когда не любишь его в ответ. Вот такие пироги, господа. Он подонок, придурок и другие синонимы к «плохой парень» можно подбирать вечно, что точно дадут ясно понять — Мин полный ноль, он кончился, как человек, так и не начавшись. Он играет с чувствами другого человека ради своей пользы, дает ложные надежды и с предвкушением ждет того дня, когда Пак узнает всю правду.       Если он не человек, тогда кто? Монстр? Возможно.       — Я завтрак уже приготовил, — тихо говорит Пак, аккуратно пытаясь разбудить блондина, вновь заснувшего за столом. — Тебе к первой паре, если ты не забыл.       Юнги обычно прогуливает первые пары, но всё же неохотно открывает глаза. Смотрит недовольно, но встаёт и шлёпает в ванну. Пробыв там всего ничего, идёт на кухню и садится за стол, начиная завтракать. Это определённо съедобно, даже вкусно, хоть и не кулинарный шедевр. Выпив кофе, очень крепкий, как он и любит, подходит к двери и выходит в институт. Наблюдавший за этим Пак плетётся за ним, зевая, и прощается, потирая кулачками глаза.       «Вообще, это очень мило с его стороны», — думает Юнги уже в институте на середине первой пары, вспоминая, что сожителю к третьей, а он встал в такую рань ради него. Смог бы он сам так? Далеко не факт.       Как всё сложно. Юнги это не нравится. Если ты что-то получаешь — ты должен отдавать что-то в ответ. Это правило жизни, способ выжить. Но Чимину отдавать ничего не хочется, но и от полученного он отказываться не собирается. Просто такими людьми, как Пак, пользуются. Они созданы для этого. Они созданы друг для друга.       — Хээй, ты чего? — Намджун, звавший друга на протяжении нескольких минут, больно ткнул его в плечо, чтобы тот уже обратил своё царское внимание на своего холопа. — О чём ты так усиленно думаешь, раз меня не слышишь вообще?       — Да так. Жизнь с Чимином нормальная выходит, никакой не ад, на удивление, — отвечает Мин, не соизволив даже посмотреть на Кима. Джун сказал что-то из серии: «Ну я же говорил, идиот!» и улыбается счастливо, прямо как ребёнок. И вот это тот человек, который пишет про то, что все тёлки его, что он ебал каждого из всех этих «хеп-хаперов»? Будто бы два разных человека.       — О чём разговариваете? — внезапно включается в разговор Хосок, до этого прилежно конспектирующий лекцию. Он в последнее время вообще какой-то подозрительно хороший. — Кстати, не хотите сегодня в клуб? Завтра суббота же.       — Юнги, нет, — серьёзно говорит Джун, хмурясь. Не нравится ему эта мысль. Подобные ночи всегда заканчивались компанией какой-нибудь девушки, а это явно не желательно сейчас. Чимин такой ранимый, а Юнги такой не думающий о последствиях.       — Юнги, да, — спокойно парирует блондин, хмыкая. — Мне расслабиться надо, понимаешь? Я уже устал от этой жизни, пора вернуться папочке домой.       А Намджун едва ли сдерживается, чтобы не заорать. Вот же придурок! Всё же ведь так хорошо было, что он вновь начал? Мину бы сейчас проводить время с истинным, а не с девушками лёгкого поведения. Ну, судя по всему, ему придётся идти с ними и следить за ним, чтобы он глупостей не натворил. Ким сиделкой не нанимался, он в конце концов хочет почасовую оплату. Желательно деньгами, а не кулаками в морду, как обычно бывает.       Каким бы зорким Ким не был, как бы не следил, Юнги всё-таки умудряется зажать какую-то кореянку в женском туалете и там же прекрасно потрахаться с ней, после чего со спокойной совестью свалить веселиться дальше.       Наму хочется кому-нибудь залепить по морде.       «Это же любимый исполнитель Чимина», — мелькает в мозгу, как только блондин замечает кого-то на сцене. И вот уже пьяный он просит у того автограф. Что двигало им в тот момент? Что заставило подойти к этому человеку? Мысль о том, что рыжему было бы очень приятно, не каждый же день ему приносят подобное.       А сам Пак в это время сидит в прихожей на обувнице, преданно дожидаясь Мина. Куда тот мог пойти, не сказав ему? Очень страшно. Вдруг случилось чего? Сегодня Чим не выспался, так как встал рано, так ещё и этот заставляет волноваться. Не то, чтобы в голове так и вертелось: «А что, если он там спит с кем-то?», но. Ладно, думал об этом он. И что? Это вполне нормально, учитывая то, как жил до этого Юнги. Но верить хочется в лучшее. И он верит. Или не совсем. Да где и с кем его носит?! Как же слипаются глаза. Ничего же не будет, если просто прикрыть глаза?       — Я дома! — кричит Мин достаточно громко, чтобы курящий на этаже выше сосед начал возмущаться, но не достаточно, чтобы разбудить парня, про которого блондин, если честно, забыл. Почему-то стало так приятно, что его ждали. В груди распространилось странное тёплое чувство, но это от алкоголя скорее всего. — О, Чиминушка, ты чего тут спишь? Шёл бы спать в кроватку. И вообще, смотри, что я тебе принёс! Тебе та-а-ак понравится!       Чимин от этого проснулся, не понимая сначала, что происходит, но, как только понял, обнял блондина со всей силы, крикнув: «Я же волновался, дурак!». От него пахло алкоголем, как и ото всех после посещения подобных заведений, но женскими духами, вроде бы, нет, и это, чёрт возьми, не могло не радовать.       — А, точно, вот, я тебе вот что принёс! — гордо, но пьяно проговорил Юнги, показывая Паку лист в своём блокноте, с автографом через весь лист и со словами внизу: «Радуйся, что у тебя такой хороший парень, он ради тебя растолкал целую кучу фанаток». Послышался смех, а сквозь него: «Спасибо».       Потом Чимин замечает на открывшемся участке шеи Мина засос. Настроение падает куда-то в бездну, как и сам парень.       Знал же.       Чимин кончается, как человек. Юнги уже кончился.