Погрязшие во лжи

      Чимина нет уже второй день и Юнги должен бы радоваться этому, вот она свобода родненькая, вдыхай её запах сколько душе влезет, но почему-то он только задыхается. В чем дело Мин понял сразу, когда проснулся с ужасной головной болью и сушняком. Все тело было в засосах, оставленных явно не Паком.       Рыжего не наблюдалось и в колледже. Он будто сквозь землю провалился. Тэхен хмурится и молчит, как последний партизан, а Чонгук только ухмыляется, напевая детские песенки под нос. Радуется же сукин сын, что всё так сложилось, даже скрывать не пытается.       Не то, чтобы Мину было совестно за случившиеся, но да, ему было немного совестно, как бы странно это не звучало. Юнги даже сам не верит, что испытывает это чувство. Верь, не верь — факта не меняет.       Чимин приходит на четвертый день. Улыбается, как ни в чем не бывало и мило дует щечки, когда с первого раза не получается расстегнуть замок на куртке. Юнги ходит за ним по пятам, сверлит взглядом, но первым заговорить не решается. Что он скажет? Почему свалил, когда увидел меня пьяного и помятого, после очередного секса с какой-то бабой? Они ужинают в неловкой тишине, хотя неловкой она кажется только для Мина. Пак, как и обычно, молчит, ничего не рассказывает и ничего не спрашивает. Раньше Юнги это нравилось, но теперь бесит. Чимин встает и ставит свою посуду в раковину, а потом поворачивается к Мину лицом, всматриваясь в его глаза.       — Ты меня любишь? — голос холоден, как лед, но некие нотки волнения в нем все же проскакивают, что заставило Юнги вздохнуть с облегчением.       Чимин смотрит с надеждой, со взглядом раненого зверя, который надеется, что его вновь не предадут. Юнги впервые в жизни не знает, что делать. Он его не любит, даже ненавидит. Ненавидит всё в нем, презирает его сущность. Но смотря в эти глаза полные боли, хочется зарыться носиком в макушку их обладателя и говорить всякие нежности.       Юнги вздрагивает.       Откуда у него такие ванильные мысли об этом человеке? Его взгляд вмиг холодеет, и Чимин понимает всё без слов. Он не глупый, давно уже понял, что здесь никому не нужен. Но надеялся, как всегда, до последнего.       — Вот как, — шепчет, отворачиваясь от блондина.       Больно. Невыносимо просто. Зачем тогда весь этот цирк блондин устроил? Чимин уходит молча в спальню, закрываясь в ней. Ясно. Мин сегодня спать будет на диване. Но он даже не против, наоборот, рад, что хоть немного отдохнет от всех тех чувств, что изъедают его изнутри.       Три часа ночи, а блондин нифига так и не отдохнул. Все мысли только о Чимине, какой Юнги подонок и что лучше было всё это не начинать. Но всё уже начато и ничего не изменить, как и чувств самого парня. Он тихо вздыхает, наконец, закрывая глаза, чувствуя долгожданную усталость. Но какой-то шум заставляет его опять открыть глаза, недовольно всматриваясь во тьму, где, по его мнению, должен быть источник. Рядом раздаются тихие шаги и через пару секунд возле Мина кто-то ложится, впечатывая парня в спинку дивана. Кто этот нахал Юнги понятно сразу, но что он тут делает — не очень. На диване места очень мало, поэтому Чимин вынужден закинуть свою ногу на чужие и придвинуться ещё ближе. Горячее дыхание рыжего щекочет кожу шеи блондина, а руки, которые Пак долго не знал куда деть и шарил ими где только мог, он закинул на Мина, придвигая его ближе к себе куда уже ближе-то.       Юнги не противится, на удивление, и не возмущается, а только обнимает парня в ответ, закрывая глаза. Спать хочется невыносимо.       — Прости.       Утром Чимина рядом не чувствуется и Юнги резко открывает глаза, поднимаясь. Он оглядывается вокруг, но признаков присутствия рыжего не находит. Обходит всю квартиру три раза, но никого нигде нет, только Юнги, который сразу бежит в спальню, проверить шкаф. Все вещи Пака стоят на месте нетронутыми, тогда куда их хозяин делся? Блондин вспоминает, что ещё не проверял ванную, и сразу срывается туда. Да, всё-таки Чимина Юн находит в ванной. Стоящего под струями воды и удивленно глазевшего на Мина. Юнги, как и сам Чимин, моментально краснеет и закрывает двери с другой стороны.       Чертов Пак Чимин дрочил в душе.       Юнги прислоняется к дверям, прислушиваясь к шуму за ними и не может понять, почему покраснел. Он не раз видел голых парней и дрочащих тоже, так уж сложилась судьба, что приходилось натыкаться на подобное, но смутился именно из-за Чимина. И теперь стоит, как истукан, практически не дыша и вслушивается в тихие стоны, что доносятся из-за двери. Дожился.       Пак выходит через полчаса, немного красный и до жути довольный. Юнги не знает куда себя девать. Он пьет кофе, листая новости в телефоне. И молится, чтобы его истинный не начал говорить об недавнем инциденте. Но Чимина будто все устраивает. Он наливает себе чай, садится напротив Юнги и преспокойно его пьет с печеньем.       — Если ты меня не любишь, тогда зачем пригласил к себе жить и разыгрывал весь этот цирк? — спрашивает Пак, спустя некоторое время, не выдерживая тишины, что повисла над их головами.       Юнги удивленно смотрит на парня, не сразу понимая вопроса. Тяжело вздыхает и мысленно готовит себя к ссоре и твердому дивану, на котором он опять будет сегодня спать.       — Из-за отца, — отвечает Мин и ловя непонимающий взгляд Чимина, продолжает, — он узнал, что у меня есть истинный и о том, что ты мне нафиг не сдался. Закатил истерику и сказал, что я либо живу с тобой счастливой и беззаботной жизнью, либо проваливаю нахуй и он меня больше не знает.       Внутри Чимина все обрывается. Юнги просто заставили жить с ним, это даже не было его решением. Он просто играл на чувствах Пака, хотя у Мина не было выбора, но так же не поступают. Он мог ему всё рассказать и объяснить, Чимин не собака — не покусает. Он бы даже пошел на уступку, но Юнги выбрал совсем другой путь. Путь лжи и вечных недомолвок.       — Что мы дальше будем делать? — тихо спрашивает Чимин. Он прямо сейчас бы собрал все свои вещи и ушел прочь, но как потом смотреть своей матери в глаза? Она наверняка расплачется из-за страданий сына. Видеть её слезы совсем не хотелось.       — Станем настоящей парой, — отвечает Юнги, громко ставя свою чашку на стол и подходит к Паку. — Давай хотя бы попытаемся?       Чимин кивает, обнимая Мина и зарываясь пальцами в его мягкие волосы. Возможно, у них ещё получится стать нормальной парой, без лжи друг другу. Возможно.       Джин сидит возле ног Кима, что нежно перебирает пряди его волос. Он обдумывает каждое своё слово, действие и даже вздох, который будет делать, когда наконец расскажет, что нашел своего истинного. Ему больно, он не может молчать, но ещё больнее будет Намджуну, которого Джин предал.       С Кимом они встречаются полгода. Всё началось довольно спонтанно и также, наверное, закончится. Перевод Джина в колледж, где учится его парень, потом этот дурацкий план, который должен был заставить Юнги ревновать Чимина к нему и помочь понять о своей великой любви к рыжему. Но привел он его только к чуть не сломанному носу и дерзкому Чон Чонгуку, который оказывается тоже давно влюблен в этого рыжего паренька. Об этом Нам, конечно, Джина не предупредил. План провалился, ибо потом в силу пошли слова и воля отца Юнги. Но Ким свято верил, что это он помог Юнги обрести счастье, даже не замечая того, что Мин как бы ещё не влюблен в рыжего. Ему все равно, он великий купидон.       Все вроде нормально, дни сменяются днями, солнышко светит, скоро будет лето и все студенты свалят наконец-то отдыхать. Юнги повсюду шляется с Чимином под ручку и Чонгук следом, как верный сторожевой пес, ходит, не позволяя парочке целоваться. И Джин правда немножко офигел в тот момент, когда узнал, что Юнги действительно решил попробовать встречаться с Паком, а ещё через неделю увидел как они сосутся чуть ли не на всех поверхностях в любое свободное время. Спасал только Чон, который шлялся рядом, не позволяя зайти слишком далеко. Но потом даже он сдался.       И здесь даже можно ставить точку в его истории, если бы не одно но. Он встречает своего истинного. Его истинный — студент второго курса, который танцует, как боженька. Да, Джин проверял. И всё. Провал всей жизни. Он думает только о нем практически всегда. Даже Ким не спасает. А чувства к Наму? Джин не знает, что это за дичь, но они вроде как угасли. Теперь Намджун кажется только очень близким другом. С которым он целовался в любую свободную минуту и трахался под песни Джастина Бибера. Ну с кем не бывает, да?       Сегодня тот самый день, когда Джин решает всё рассказать. Он не может больше молчать, потому что появляется чувство, будто изменяет истинному. Джин говорит тихо, опустив голову вниз и когда заканчивает свой монолог, что готовил долгими бессонными ночами, прокручивая в голове каждое слово раз по сто, поднимает глаза на Кима и виновато смотрит. Но тот, на удивление, только улыбается и гладит Джина по волосам. Он уже давно всё заметил.       А потом начинается ад. Потому что Джин, гореть ему синим огнем за это, случайно проболтался, что только и знает имя своей пары. Дальше зайти он не решался, да и боялся. Боялся, что всё будет так же, как и у Юнги с Чимином, ведь это просто имя на теле, не больше — не меньше. Но Кима этим не остановить. Он достает листок из сумки и показывает растерянному парню, что уже все продумал, и если следовать этим пунктам — Хосок будет стонать под ним уже следующим вечером. Джин смотрит на план и не знает, что делать: смеяться или плакать. Он точно попал.       Чимин сидит рядом с Юнги и смотрит в пустой листок А4. Они решили составить, так сказать, пункты с чего начать, как НАСТОЯЩЕЙ паре и настроены были довольно-таки серьёзно. Листок достали, ручку тоже, а мозги нет. На ум вообще ничего не приходит, ну, ничего приличного. Юнги смотрит на Чимина, ожидая гениальных идей, ибо он в этом профан — только и умеет валить и трахать, а потом махать рукой на прощание, поэтому отношения это не его, нет. А мозг Пака просто error, страница не доступна. У него есть, конечно, много идей, чем обычно влюбленные люди занимаются, но озвучивать их почему-то совсем не хочется. Страшно как-то.       — Вообще никаких идей? — спрашивает Юнги, после минутного молчания. Ему уже надоело смотреть, как Чимин пялится в бедный листок, что кажется скоро смутится от такого внимания к себе. — Ты же должен быть спецом в ванильных делах!       Чимин закатывает глаза. Он-то спец, но Юнги не понимает, как сейчас ему стыдно. Мин смотрит на рыжего ещё с минуту, а потом тяжело вздыхает и принимается что-то строчить. Когда заканчивает — отдает ручку в руки Пака.       — Будем писать свои условия по одному пункту, которых должна придерживаться другая сторона, — и протягивает листок парню.       Чимину нравится эта идея, очень даже. Так он сможет много чего потребовать у Мина и отомстить за всю свою боль. Так ему кажется, пока он не читает первый пункт, написанный Юнги. Пак краснеет и закусывает нижнюю губу. Захотел играть по-грязному? Он опять вчитывается в слова, где аккуратно выведено: 1. Регулярный секс.       И пишет свой пункт, сгорая от смущения. Хочется отплатить блондину его же монетой. Кладет ручку на листок и поворачивает его к Мину. Юнги берет ручку и склоняется над листком, зачитывая в голос написанное рыжим условие:       — Минет по утрам? — и настолько ехидно ухмыляется, что Чимину хочется заехать кулаком по его кукольной морде. — Неплохо, неплохо. Мне даже нравится. Что ещё там парочки обычно делают? — Мин задумывается на секунду, а потом с протяжным «о», выкрикивает: поцелуи по утрам!       И пишет это на листке. Дальше идет что-то вроде: держаться за руки, готовить каждый день, даже не смотря на то, что Чимин это и так делает, но потом Юнги дописывает «божественную еду», и Пак сжимает губы в тонкую линую; вечерний минет, который уже должен делать Чимин, что-то вроде мести за второй пункт, а потом рыжий дописывает: сосаться всегда и везде, под удивленные вскрики Юнги. Блондин даже успевает пожаловаться, что у него губы отвалятся, но его никто не слушает.       На этой веселой ноте они заканчивают, ибо в голову больше ничего не лезет, а пилить себя не особо хочется.       — И с чего нам стоит начать? — спрашивает Чимин, садясь на постель рядом с Юнги. Ему неловко, очень, но он проглатывает вязкую слюну и старается не думать о собственном смущении, поднимая глаза на Мина.       Блондин молчит, держит театральную паузу, смотря в ответ на Пака. Замечает, что тот довольно красив и теперь его привычка прятать лицо в ладонях, когда смущается, кажется не настолько глупой, как раньше, а даже милой.       — Уже довольно позднее время, детский час давно закончился и пора спать, — говорит медленно Юнги, хитро улыбается, и замечая, как Пак ещё гуще краснеет, придвигается ближе к парню, ставя свою руку ему на бедро, — может, стоит начать с вечернего минета? — шепчет в ушко рыжего.       Чимин молчит, не зная куда себя деть. Разглядывает глазами всё, что только можно, стараясь не смотреть на блондина, а потом тяжело вздыхает. Это все ради их будущего, можно и потерпеть пару минуточек адского смущения, да, Чимин?       Внутренний Чимин кричит, что нет.       Чимин спускается на колени перед ногами Юнги и аккуратно раздвигает их руками, сгорая от смущения и прикусывая внутреннюю часть щеки. Он никогда ничего подобного не делал, но читал много статей, как правильно. Всё же хотелось принести своему партнеру много удовольствия, а не смотреть, как он умиляется от неопытности Пака. С ремнем и ширинкой Мин ему помогает, смотря, как мучается бедный, не в силах контролировать трясущиеся пальцы. А стягивает штаны и бельё уже сам рыжий, и немного зависает. Юнги тоже. Блондин никогда не видел столько растерянности на лице, но все бывает в первый раз.       — Он не встанет от того, что ты делаешь в нём дыру! — шипит недовольно Юнги, не выдерживая театральной паузы Чимина.       А Чимин надеялся. Потому что как делать минет он знает, а как возбуждать — нет. Импровизация наш верный друг, да? Он аккуратно берет в руки член блондина, боясь не то оторвать, не то самого органа, здесь вообще непонятно, а потом, немного подумав, одну руку забирает, держа только правой. Наклоняется и немного дует на головку, а потом нежно облизывает весь член снизу вверх, наблюдая за реакцией Юнги. Добравшись до головки, он мягко обхватывает её губами, посасывая. Член понемногу твердеет в руках рыжего, что очень его радует. А о смущении уже речи и идти не может. Пак конкретно увлекается процессом, вылизывая орган, словно эскимо: наклоняется к мошонке, массируя языком промежность под ней, сами яички, осторожно и мягко скользя по ним языком и облизывает весь член до верха, помогая себе рукой.       Юнги опирается руками о постель и откинув голову назад, нехило так кайфует. Пак делает минет лучше любой шлюхи и Мин уже сто раз себя мысленно похвалил за гениальность и креативность. Где он там её увидел автор вообще хз. Через пару секунд блондин не выдерживает таких игр, когда Чимин массирует саму головку большим пальцем, немного надавливая на неё, и из хриплым стоном, изливается в руку рыжему, тяжело дыша.       — Молодец, садись, пять с плюсом, — говорит Мин, поднимаясь на ноги.       А Чимин слизывает с руки сперму блондина и подойдя к нему на немного ватных ногах, мокро целует, придерживая руками плечи, чтобы не вырвался. Юнги шипит, кусается за язык и больно щипается, а когда ему все же удается вырваться, зло смотрит на Пака.       — Так подло со мной ещё никто не поступал, — недовольно говорит Юнги, наступая, словно чёрная туча, на рыжего. — Прими же свое наказание!       И валит смеющегося Чимина на постель. Кусает за щеку, шею и ключицу: везде, где только достает своими зубками. А Пак смеется, иногда шипя от боли, а иногда даже тихо постанывая от приятных ощущений. Да, даже такое с ним бывает.       На следующий день Юнги и Чимин приходят в колледж держась за руки. Чимин что-то весело рассказывает, а Юнги слушает иногда прерываясь на телефон. Намджун проливает свой кофе себе на футболку, когда видит, как парочка подходит к кабинету Чимина и, так сказать, на прощание начинает сосаться. Чонгук чуть ли не падает носом в пол, а Тэ быстро фоткает. Они прощаются друг с другом и расходятся, кто куда.       — Что. Это. Было? — спрашивает Чонгук, когда Чимин подходит к их компании и садится рядом, выделяя каждое слово.       — Ну. — Чимин неловко смеется, смотря на Тэ и ища в нем своё спасение, но тот только улыбатся, как маньяк, разглядывая в своём телефоне недавно сделанные фото. — Мы с Юнги переговорили и решили начать, как настоящая пара.       Чимин счастливо улыбается, подпирая лицо руками и смотрит куда-то сквозь препода, совсем его не слушая. А Чонгук бесится. Не Чимин ли недавно рассказывал со слезами на глазах об измене Юнги? Ну и пусть! Чону уже надоело доказывать, что Юнги просто играется с чувствами бедного парня. Тот всегда пропускает эти слова мимо ушей, а потом страдает и плачет по ночам.

***

      — Вах, это было что-то, — рассказывает всю историю Джину Ким, что недавно видел, и весело смеется. — Они такие милые, прям бы задушил.       Джин слушает его только одним ухом, продолжая смотреть на пепельноволосого парня, что громко смеялся, размахивая руками. А на тыльной стороне руки красовалась аккуратная надпись Ким Сокджин. Как об этом рассказать Наму Джин не знал. Он встретил своего истинного.       Они ещё о чем-то говорят, Джин не вслушивается, но старается поддерживать тему. А Ким говорит какую-то ерунду о единорогах, только бы говорить. Он видит, как Джин смотрит на Хосока, он догадался, что происходит. На удивление, в груди не больно и страдать совсем не хочется, даже наоборот, в голове созревает целый план с маленькими подпунктами, как охмурить такого парня Джину.       Проходит неделя и Джин все же рассказывает всё Наму, чуть ли не плача. А Ким, чтобы, как нормальные парни, закатить истерику, но нет, он достает листок и рассказывает о своем гениальном плане Сокджину под его фейспалмы. Вот почему его бывший парень такой придурок?       На следующий день Нам тянет парня осуществлять свои замыслы. Они стоят за углом и смотрят на Хосока, что, кажется, кого-то ждёт или просто так для красоты подпирает стену, это не так важно, важно только то, что стоит он один. Нам толкает Джина вперед, мол давай, действуй, самец. Джин кривится и говорит, что уже стар для заигрывания со студентами и молод, чтобы умирать, но это никого не волнует, и к Хосоку его чуть ли не выталкивают силой.       Уверенной походкой Джин подходит к пепельноволосому и опирается своей рукой о стену, размещая её над головой Хосока.       — Хэй, красавица, вы полонили моё сердце. Не хотите сегодня вечером заняться полонением кое-чего другого? — Джин говорит это с дурацкой улыбкой и в конце подмигивает, и чуть ли не бьется головой об стену. Кто придумал этот дурацкий подкат? Точно, Ким, поэтому он дурацкий и пошлый.       Хосок сначала удивленно озирается, а потом, замечая Нама за углом, протяжно акает.       — Намджун со всеми бывает, — говорит он понимающе и гладит Джина по спине. — Я думал, ты не заметил, что мы истинные. Боялся подойти, когда узнал, что ты ещё и встречаешься с Кимом, но как оказалось, бояться мне было нечего, да?       Джин сначала смотрит ошарашенно, а потом недоверчиво. Его не разыгрывают, нет? То есть он мог просто подойти и поговорить, не разыгрывая никаких сцен?       — Так что я должен тебе полонить сегодня ночью? — спрашивает Хосок, обнимая препода за талию и утыкаясь ему в шею.       Джин заливисто смеется, показывая Киму большой палец, а потом шепчет, чтобы только Чон услышал: «Уже полонил».

***

      Чимин рассказывает друзьям обо всём, что вчера произошло, не умалчивая о собственных «достижениях» в виде медали за лучший минет. Тэхен ржет, как резанный, Чонгук недовольно сопит. Он уже привык быть всегда и везде в любое время суток недовольным, так что ничего собственно нового. А потом Тэ, успокоившись, задает вопрос, что терзал его фантазию уже целых три минуты:       — А утренний минет он тебе делал? — наклонившись к лицу Чимина, шепотом спрашивает парень, заинтересовано смотря на него.       Чонгук давится воздухом, чуть ли вскакивая с собственного стула, но вспоминает, что вокруг куча народа, внимание привлекать таким способом не хочется. А Чимин смущается и еле заметно кивает. Тэ пищит, а Чонгук готовит мыло и веревку. Не для себя, для Юнги. Ибо нефиг трогать его, и все равно, что фактически Пак ему не принадлежит. Если будет надо, Чон готов его крестиком пометить, красным и на пол лица, чтобы всем было видно, что занят.       Домой Чимин возвращается уже не с Тэ и Чоном, как обычно, а с Юнги, держа того за руку. Они идут молча, потому что Пак не знает о чем говорить, а у Мина болит язык: спорить с преподами опасно. Они заходят в дом, скидывая верхнюю одежду и разуваясь. Чимин уже хочет пойти по своим делам в ванную, как его припечатывают к стене, придавливая телом, чтобы уж точно не сбежал. И целуют, мокро и грязно, как любит Мин.       — Мне нравится с тобой целоваться, — шепчет Юнги в губы Пака, опять целуя их.       В таком темпе проходят три дня. Целуются-держатся за руки-минет. Все было бы хорошо, если бы не одно жирное НО. В этом мире, а именно в этой квартире, на листке А4, существует пункт номер один, который гласит, что Чимин должен Юнги регулярный секс. Пак собственно даже не думает браться за его исполнение, будем честны, он забыл об этом. Вот только у Мина память получше, именно поэтому он целый день ходит за рыжим хвостиком, делая жирные намёки на секс.       Пак впадает в панику. Он ещё не готов, чтобы ему присунули. Да и страшно как-то, ведь это жуть, как больно, а Юнги любит пожестче, он сам об этом говорил. Переговорив с внутренним я, Чимин пришел к выводу, что если сам не даст, Мин точно пойдет налево или возьмет силой. Оба варианта совсем не нравились парню. Поэтому было решено пойти к мастеру в таких делах и выведать все секреты траха.       — Что? У меня будут внуки? — Намджун прыгал по кухне, как последний придурок, а Пак сто раз пожалел, что вообще пришел сюда.       Он тяжело вздыхает и уже готовится свалить отсюда, поднимаясь с дивана. Смотрит последний раз на Кима, что не прекращает свои крики и в скором времени точно достанет бубен и разведёт костёр, поэтому нужно сваливать, пока не поздно. В аптеке он думает купить смазку и презервативы, первое покупает без проблем, даже берет с запахом малины, а на втором, когда спрашивают о размере зависает. Он краснеет и опускает вниз глаза, пытаясь показать размер члена Юнги пальцами и под смех фармацевта, бежит домой.       Уже дома он ставит свои покупки на стол, и заваривает чай. Ему нужно срочно успокоиться. Приходит Юнги, целует куда-то в шею и со словами: «О, вкусняшки», выкидывает все из пакета. Таким красным Пак, наверное, не был никогда, а Юнги выглядел вполне довольным.       Намджун тихо грустит, смотря «Хатико» и думает, что хоть у кого-то будет секс.