Погрязшие во лжи

       Ложь. Все происходящее ложь. Он не верит.       — Что ты такое говоришь, Джун? — Чимин смеётся, но ему совсем не смешно. Звук с его уст звучит фальшиво и нервно, а влага возле глаз выдаёт с потрохами.       Намджун молчит, опустив голову вниз.       — Ты его любишь? — спрашивает Ким, делая затяжку, позволяя никотину полностью заполнить собой лёгкие. Кайф в чистом виде.       Он сверлит взглядом блондина напротив, который молча рассматривал свои кеды. Подозрительная тишина.       — Люблю, — отвечает Юнги, шаркая ногами по земле.       Джун кивает, полностью удовлетворённый ответом. Больше они не затрагивают эту тему, разговаривая на другие, более интересные.       Ложь       Юнги ему лгал? Он не знает, что происходит с его лучшим другом, в каком дерьме он плавает. Не знает причины его поступков, и от этого хочется метать молниями в блондина, рвать на себе волосы и кричать на всех и вся. Почему он ничего не знает почему-почему-почему? Джун точно даст ему по морде при встрече.       — Ясно, — шепчет Пак, тяжело вздыхая. Он вытирает рукавом пару слёз, что успели скатиться по пухлым щекам, и убегает прочь, заливаясь громкими всхлипами, оставляя парней одних. Гнетущая тишина повисает тяжёлым грузом над их головами, и кажется, даже птицы не поют. Чонгук стоит с минуту вместе с Джуном, внимательно рассматривая его, а потом тоже удаляется следом за Чимином.       Он ищет его по кабинетам, заглядывает в каждую дырку, ища рыжую макушку среди других студентов. Но нигде и запаха рыжего нет, только удивлённые студенты на расспросы Чона пожимаю плечами. «Значит, дома», — приходит к выводу Чонгук, тяжело дыша, после того как облазил весь колледж, заглядывая и в женский туалет, за что получил пару раз по морде длинными ногтями.       Чимин идёт не спеша, обдумывая полученную информацию. Юнги ему изменяет. Юнги лгал. Все их отношения от и до — ложь. Слёзы уже высохли, оставляя после себя только большой ком в горле, от которого ужасно тошнило, хотелось его сглотнуть, что Пак и делал пару секунд подряд, но ничего не изменятся, противное чувство в горле никуда не уходит. Хотелось рвать и метать, а другая сторона просила ласки. Чтобы обняли, поцеловали и сказали, что всё хорошо, что всё происходящее — плохой сон.       Но сколько бы Чимин не просил и плакал, ничего не менялось. Реальность больно давила на виски, отдаваясь головной болью. Пора завязывать с этой реальностью. Пак усмехается. Завязывать. Как хорошо звучит. Может, ему завязать с этой жизнью?       Через пару минут настроение, как и у любой другой бабы, стремительно меняется, и Чимин думает, что ну нахрен Мин Юнги. Он молодой, красивый и супер-милый парень, у него вся жизнь ещё впереди, а таких парней, как Юнги, у Чимина будет целый табун, а может и больше.       Намджун ловит Юнги, после всех пар, когда они собираются идти домой. Он ведёт Мина за локоть в первый пустой кабинет, и прикрывает за ними дверь. Блондин смотрит выжидающе на друга, не особо понимая в чём дело и что они тут делают.       — Ты изменяешь Чимину? — сразу в лоб спрашивает Ким, садясь на ближний стол. Юнги вздрагивает от такого вопроса и только тупит взгляд, не зная с чего начать. Джун хмурит брови, сжимая ладони в кулаки.       Чимин пишет ему, что ночевать будет сегодня у родителей. У них какие-то проблемы и нужно помочь. А Юнги и не против особо, отвечая коротким «хорошо».       Пак понимает, что таких актёров, как он, ещё поискать нужно. Такой талант пропадает, ужас. Он умудряется на следующий день спокойно общаться с Юнги, не закатывая при этом истерик. В груди уже нет таких яростных чувств, только апатично-грустное «Почему?». И весь мир внезапно серый.       На оставшихся парах он просто смотрит на преподавателя, конспектировать даже не пытается — рука дрожит, из-за чего почерк настолько плохой, что даже Тэхён со своими каракулями нервно курит в сторонке.       Тот самый Тэхён, что упоминался пару секунд назад, смотрит обеспокоенно и тоже не конспектирует. Это уже не безысходность, как у Пака, а матушка-лень. С его другом творится какая-то неведомая ебанина: по нему видно, что он буквально рушится внутри, как Вавилон; разбивается на мелкие-мелкие осколки, не склеишь. На лбу высечено «я сдохну скоро, но помощь не приму». И от этого ещё херовее. А Пак молчит, ничего не говорит и только думает-думает-думает, переваривает всё в себе, накапливает на будущее.       А Чонгук даже смотреть сейчас на Чимина не хочет. противно. Вроде бы он правильно поступил, так почему на душе так скользко-противно, кошки скребут, а в мозгу пульсирует единственная на сегодня мысль: «Он такой из-за меня». Может, не надо было тащить его за собой к Намджуну? Да, горькая правда лучше сладкой лжи и всякое такое, но видеть рыжего таким — та ещё пытка. Чон утыкается себе в руки носом, чувствуя непреодолимое желание разреветься и ужасное чувство вины.       Пак вновь бредёт один. На улице зима, холод, но снега нет и небо затянуто тучами. Сумерки — удивительное время. Было мало пар, а с последней их вообще отпустили. Ему бы радоваться, да вот только, кажется, не сегодня. Домой возвращаться не хочется, хочется идти, не останавливаясь, чтобы посмотреть, куда на этот раз принесёт его нелёгкая. Но тяжело вздохнув, он направляется. Домой? Эту квартиру уже сложно назвать домом. Там его больше не ждёт любимый человек, да и никогда раньше не ждал. Вся его жизнь сплошная иллюзия обмана.       Он возвращается не домой, а в квартиру, где его вещи, где он будет существовать до конца своей мрачной жизни.       На кухне его встречает довольный Юнги, который опять уткнулся в собственный телефон. Он замечает Чимина не сразу, только после того как Пак открывает дверь в их спальню и с громким хлопком закрывает её, заставляя Мина вздрогнуть.       — Так рано вернулся, — говорит сам себе блондин, задумчиво смотря на дверь. А потом откидывает телефон на диван, следуя за его парнем. — Тоже пораньше отпустили?       Он застывает в дверном проёме, смотря на постель, где, свернувшись калачиком, лежал Чимин. Младший выглядел просто ужасно: бледное лицо, красные и опухшие глаза, большие синяки под глазами и дрожащие губы, из-за которых казалось, что Чим был на морозе с пару часов.       — Мальчик мой, что случилось? — тихо спрашивает Мин, садясь рядом и зарываясь пальцами в мягкие волосы Чимина. Тот вздрагивает от неожиданной ласки и немного ёжится, пытаясь отодвинутся.       Чимин поднимается, заглядывает в глаза блондину и натягивает нежную улыбку на лицо. Выглядит она так себе, но Мин упорно этого не замечает.       — Можно я сегодня переночую у Тэ? — Пак смотрит с надеждой, придвигаясь ближе, пытаясь поцеловать блондина в губы, но в последний момент останавливается. Юнги не понимает, почему Чимин неожиданно отскакивает от него, прикрывая ладонью губы. Они смотрят шокировано друг на друга, не зная, что сказать. Неловкая тишина повисает между ними на некоторое время, пока Юнги не приходит в себя, спрашивая:       — Ты чего? — интересуется Мин, придвигаясь ближе и тянет Чимина за запястье на себя. Поцелуй выходит немного неловким: они стукаются зубами, прикусывают друг другу губы, но не пытаются его углубить. Юнги выдыхает тихое «можно» в губы младшего, опять затягивая его в поцелуй.       Чимин собирается быстро. Достаёт сумку из шкафа и бросает туда все нужные вещи, даже не думая их аккуратно сложить. Юнги наблюдает за этим цирком с легкой улыбкой, не понимая куда Пак так спешит. Но видимо что-то срочное. А Чимин еле сдерживается, чтобы не закричать от противного чувства, что изъедает его изнутри. Он правда пытался, но находиться больше в этой квартире нет сил. Он не задумывается о том, что кидает в сумку — первое, что попадается под руку — ему главное всё сделать быстрее, чтобы свалить отсюда, от Юнги. Желательно далеко, так чтобы Мин не смог его и через десять лет найти, но в данный момент его «далеко» ограничивается домом Тэхёна, что находится на другом конце города. А дальше он что-нибудь придумает.       Пак выскакивает из квартиры и мчит в назначенный мозгом пункт что есть силы. Глаза немного слезятся из-за встречного ветра, а дыхание ухудшается с каждым метром. К Тэхёну он прибегает за час — рекорд — и опирается на двери друга, пытаясь отдышаться. Тэ встречает его с раскрытыми руками, а потом слушает последние новости личной жизни Чимина с раскрытым ртом. Он матерится на Юнги, говорит, что доверял, верил и надеялся, а тот такая сука. А потом долго плачет, и Пак действительно теряется. Он уже не уверен кто из них двоих состоит в отношениях с Мином. Физически — Чимин, но морально точно Тэ.       Они долго сплетничают о других студентах, обсуждая последние самые горячие новости колледжа, а потом долго смеются, смотря какую-то комедию. А потом Чимин получает смс от Юнги и внимательно проходится по нему пару раз взглядом.       — Что там? — спрашивает Тэхён, заглядывая в телефон друга через его плечо. И удивленно охает, читая его вслух. — Сейчас же вали домой. У меня важная новость.       И Чимин действительно подрывается и со сверхсветовой скоростью валит домой, забыв все вещи, которые взял с собой и едва нормально надев верхнюю одежду. Зачем? Честно, он сам не знает. Возможно, Мин наконец расставит все точки над «і» и бросит, скажет, что водили его за нос всё это время, в лицо клялись в любви, а за спиной изменяли, но. Но где-то в груди теплится надежда, что он — просто всего лишь дурак, а Мин готовит что-то невероятное для него, а Намджуна приплёл только для того, чтобы не было ревности и волнений. Такое действительно может быть. Может же?       До своего района он добирается минут за пять на автобусе, очень быстро, это не может не радовать. И с удовольствием ехал бы дальше, однако пробки сказали «нет». Километров восемь он бежал, не обращая внимания на боль в ногах, сбившееся ещё в самом начале дыхание и всё тот же ветер. Взлетает на этаж быстрее, чем доезжает лифт, и чёрт его знает как. Но у входа в квартиру застывает. Плохие мысли внезапно атакуют. Помотав головой из стороны в сторону так сильно, что стало тошно, Чимин открывает дверь своим ключом.       Открывает и застывает, благодаря себя за привычку класть ключи в карман сразу же. Потому что они бы точно упали. Ха-ха. Он отчетливо слышит громкие стоны девушки и хриплый голос его парня, что говорил ей всякие пошлости. Чимин понимает. Он правда всё понимает, кроме того, зачем тут его присутствие. Мог бы просто сказать: «Хэй, прости, но я тебя не люблю, а ещё у меня есть баба, которая волшебно стонет» и всё, зачем тут такие фокусы? А, точно, скорее всего он просто издевается, смеётся над ним. Ему просто нравится, что кто-то тут из-за него страдает, ревёт, треплет себе нервы. Больной ублюдок.       Внезапно накатившее оцепенение проходит также внезапно. Пак срывается с места и вновь идёт по улице, слабо улыбаясь от мыслей, что это так иронично. Тот, кто должен был сделать его самым счастливым, сделал его самым несчастным и заставил страдать. Глаза, до сих пор красные и опухшие после совместного рёва с Тэхёном, смотрят на всё чуточку сумасшедшим весельем. Самая настоящая истерика, вот это да. До чего же ты дошёл, Пак Чимин? Чёрт, так хочется сдохнуть, но от этого ощущения ещё веселее. Интересно, а что подумает Юнги? Опять о нём думает. Точно дебил. В голове играет трек какого-то исполнителя, который вообще никак не соотносится с его ситуацией, но прекрасно подходит под то, чтобы идти куда-то.       Чимин садится на скамейку в каком-то парке, наплевав на холод и то, что уже ночь, как бы. Вздох. Как там говорилось? «Ведь в этом цирке лишь два пути: суицид или стоицизм. И если выбрал не суицид, тогда терпи, хватит ныть, дай во всю идти»? Пак прикрыл глаза, закинул голову и засмеялся, впервые ощущая ярость вместо грусти, желания сдохнуть или чего-то подобного. Хрен тебе, Мин Юнги, он выбирает стоицизм и будет прекрасно жить без тебя. Вот только боль поутихнет и всё, он на зло тебе и миру взлетит среди всего этого говна. И от подобных дум стало так легко и так похуй на всё и на блондина в частности. С души будто груз упал. «И девочка-пиздец ушла, предав, но я переживу и это», так сказать. Поднявшись, Пак достаёт из кармана телефон, пишет Киму, что возвращается к нему и бредёт туда, насвистывая мелодию.       — Удивительная всё-таки штука, эта наша жизнь, — бормочет он вслух, не сдержавшись. Внезапный укол боли куда-то в район груди как-то не особо изменил решение. Хватит. С него хватит всего этого дерьма с истинными. Найдёт себе хорошую пару, не важно, какого пола и всё у них будет хорошо.       На перекрёстке Чимин ждёт, пока загорится зелёный свет, пару раз оглядывается на всякий случай и идёт дальше, со спокойной душой, погружаясь в свои мысли. Ещё чуть-чуть и он выйдет на людную улицу, а там куда проще забыться. Но внезапные крики людей и противный лязг шин, отвлекает Чимина от собственных мыслей. Он шокировано смотрит, как на него несется легковая машина, водитель пытается затормозить, выворачивает руль в другую сторону, но всё же задевает оцепеневшего Пака задом, из-за чего его тело отбрасывает на пару метров. Возле Чимина собралась толпа людей: кто-то сразу кинулся проверять состояние парня, а другие только стояли в сторонке, снимая происходящее на телефон.       Юнги почему-то был последним, кто узнал о происходящем, и только потому что позвонил Чимину, а ответил какого-то Тэхён. Он сразу мчится в нужную больницу, даже нормально не позавтракав, хоть и обед. Возле палаты его встречает мама Чимина и сразу кидается в объятия парня, громко плача. Она что-то говорит в плечо Мина, больно сжимая его бока, чуть ли не до посинения, но Юнги ничего не воспринимал, видя перед собой только дверь палаты Пака.       Женщина поднимает заплаканные глаза на Мина и, проследив за его внимательным взглядом, опускает из объятий, пропуская к своему сыну. Юнги подходит к двери и застывает возле неё, не решаясь зайти внутрь. Он боится того, что там увидит: сломленного Чимина, который будет смотреть пустыми глазами в одну точку или, возможно, он ещё не очнулся, так и лежит там бледный с иголками в венах. Других вариантов событий мозг ему не подкидывает, поэтому он так и стоит, боясь созданных теорий.       На больничной койке, на удивление, никакой не сломленный или не проснувшийся Чимин, а вполне здоровый и жизнерадостный парень. Он мило улыбается, болтая с Чонгуком, и бьёт его по руке, когда тот говорит какую-то ерунду. Мин морщится от этого, отмечая, что Чон слишком близко сидит возле его парня, нужно исправлять. Юнги кашляет, привлекая к себе внимание; парни поворачивают в его сторону головы, удивленно смотря на гостя. Чонгук ядовито улыбается чему-то, а Чимин продолжает заинтересовано разглядывать блондина.       Юнги быстро сокращает расстояние, подходя к Паку.       — Что случилось? Как ты здесь оказался? — Мин внимательно осматривает тело парня, а только потом смотрит в его шокированные глаза.       Чимин медленно поворачивает головку к Чону, не понимая что происходит и требует хоть какого-то пояснения происходящего.       — Извините, мы раньше были знакомы? — тихо спрашивает парень, внимательно следя за действиями Юнги. От этих слов Мин немного отстраняется от парня, переводя взгляд на Чонгука. Тот пожимает плечами, говоря тихое: «У него амнезия». Юнги утыкается лбом в собственные ладони, тяжело вздыхая, и садится на край койки возле ног Чимина.       И он рассказывает обо всем. О том, что они истинные и какой Юнги идиот, не упуская ни единой мелочи. Пак смотрит внимательно, кажется, не моргает даже, ловит каждое слово и на некоторых моментах улыбается. А когда слышит отчаянное «Ты мой истинный», переводит взгляд на Чонгука, неуверенно смотря на него. Между ними повисает тишина, что прерывается только тиканьем часов на стене. Юнги пытается не дышать, только сглатывает ком, а Чонгук тупит взгляд, рассматривая собственные ноги.       — Что.?       Чимин оттягивает пижаму, оголяя тонкие ключицы, и просит прощения. Юнги теряется. Почему он извиняется, за что?       На ключице нет его имени… Там пусто. Мин ничего не понимает, он переводит взгляд с одного парня на другого, пытаясь найти ответ в их глазах.       Что это значит?       — Такое бывает, — тихо начинает Чонгук, понимая, что сам Чимин ничего не будет объяснять, — врачи говорят, что это из-за амнезии. Он ничего не помнит из своей прошлой жизни, и поэтому началась новая. Новая жизнь — новый истинный.       Мир Юнги рушится. Полностью. Он дотрагивается подушечками пальцев к своей ключице, где должно быть имя Пака, и чуть ли не плачет, понимая, что Чон прав. У него тоже нет имени, совсем никакого. Слезы уже сами катятся по щекам, а их владелец, тихо всхлипывая, утыкается лицом в колени Чимина, уже не сдерживаясь: громко плачет и просит прощения. Рыжий не понимает за что, но не смеет его прерывать, только пропускает через свои пальцы мягкие блондинистые волосы.       Конец — новое начало, да? Конец Юнги стал новым началом для Чимина.