История из жизни одного самурая

Она шла бесшумно, мягко касаясь седзи ладонями, сама не зная зачем, но ей так нравилось чувствовать шершавую бумагу под кончиками пальцев. Каждая сокрытая за бамбуково-бумажной перегородкой комната хранила новую тайну. Девушка думала о том, какие скелеты прячет хозяин этого дома, огородивший себя стеной ото всех, спрятавшийся в этой цитадели одиночества посередь леса. Каковы они на вкус? И не будет ли ей горько, если она узнает? Коридоры, полные света, привели ее на террасу. Влажный от росы камень, низкие облака, собирающийся дождь, в воздухе витал отчетливый аромат хаги (клевер) и надэсико (гвоздика пышная). С близких гор ползли хлопья тумана и только стук шиши-одоши наполнившейся водой нарушал, казалось бы, незыблемую тишину сада. Вскоре девушка вошла в восточное крыло дома, здесь было так же светло, а свободного пространства гораздо больше. Открытая перегородка, за ней додзе - сердце поместья, со вчерашнего вечера аромат свечей так и не выветрился. Лицо почему-то залила краска, юката вдруг стала такой тесной и неудобной. Воспоминания о шнуре хоннава, что делал движения невозможными, властном голосе в темноте, болезненных ласках, горячем дыхании, обжигавшем кожу не хуже веревок, наводнили разум девушки. Она поспешила покинуть это место, чтобы освободится от них. Вскоре гостья вышла к просторной, такой же, как и все здесь, светлой кухне. Приоткрыв седзе... краем глаза девушка увидела хозяина дома. Мужчина стоял возле широкого стола с ножом в руке, хоть он и был одет в кимоно, спина была открыта, длинные темные волосы затянуты в пучок, а на шее и талии отчетливо видны белые банты фартука. Ей пришлось сдержаться, чтобы не засмеяться, таким она его еще не видела. Ловкими движениями самурай разделывал рыбу, отделяя филе от хребта. В этом было что-то завораживающее. Затем, сделав точный надрез острым гасики (специальный нож для разделки рыбы, чтобы делать это не касаясь ее руками) у хвостовой части и плавно поведя кистью в сторону, отделил алое мясо от чешуи. Так же быстро, в одно движение, срезал ребра, а потом, склонившись над доской, пинцетом достал оставшиеся в рыбе кости. Он был так увлечен процессом, что даже не заметил как она еще больше приоткрыла перегородку, не в силах оторвать взгляд от мускулистой спины с татуировкой клана на плече. На этом разделка рыбы не закончилась, только отрезав тешу (брюшная часть филе, покрытая жиром), он осмотрел кусок рыбы, удостоверившись, что все сделано идеально. Нужная для нарезки часть была велика, ему пришлось разрезать ее на двое вдоль. Одну из половин мужчина выровнял до состояния тонкого прямоугольника. Вновь осмотрел и оставшись довольным результатом, сделал восемь неуловимых глазу взмахов ножом, и алое филе стало дольками сашими, на две порции (сашими - дольки филе различной рыбы, морепродуктов или мяса без термической обработки и специй, в основном подается с редькой дайкон и васаби, реже с соевым соусом. 1 порция = 4 кусочка по 20 грамм, японцы считают, что именно такая подача полностью раскроет вкус блюда). Отложив один нож, он взял накири (клинок для нарезки овощей). Очищенный дайкон (японская редька) быстро порубил тонкой стружкой. Выложив рыбу на сашими-бун (декоративная, деревянная панель "лодка" для подачи сашими), рядом аккуратно уложил редьку и васаби. Послышался слабый сигнал и хозяин дома, подошел к пароварке, чтобы положить готовый рис в пару пиал. Еда была перемещена на поднос, затем пришло время чая, который настаивался в другом углу кухни, наконец он заметил стоявшую у стены девушку и, ничего не сказав, прошел мимо, но пучок почему-то распутал. Длинные волосы упали на плечи, шелковую ленту мужчина повязал на запястье. Только разлив чай по чашам, заговорил: - Я думал, что ты еще спишь. Хотелось успеть до твоего пробуждения. Девушка еле скрыла свое смущение, чтобы лицо вновь не залила краска пришлось говорить... - Если честно, то я не очень хочу есть. В животе вдруг заурчало. Вот теперь она действительно смутилась. - Твой организм говорит об обратном, ступай к столу, на днях ты обещала, что попробуешь рыбу, теперь точно не отвертишься. В его голосе, таком спокойном, отчетливо читалось, что возражения неприемлемы. Не став дожидаться ответа он снял фартук и взяв поднос с легким завтраком, в руки, ушел в столовую. Ей не оставалось ничего, лишь последовать за самураем, вновь признавая его власть над собой.