Friend, please

хочу любить больше, чем ненавидеть, пусть это не просто, хочу разобраться, где кончается человек, и где начинается то, что он создал. птицами

Из сна Тайлера вывел громкий звонок, пищащий и вибрирующий. Оказавшись на несколько секунд в трансе от неожиданного подъема, парень посмотрел на пол и увидел разрывающийся Samsung. Джозеф опустил руку вниз и нащупал устройство, которое валялось на ковре. Быстро протерев рукой заспанные глаза, он взглянул на светящийся экран: Клаус. Уже пожалев о том, что так вскочил, Тайлер с неохотой нажал на зеленую кнопку. Тем временем, Джош лежал рядом с ним на спине, слегка приоткрыв рот. Красные волосы падали на лоб, оттеняя лицо. Захотелось убрать их. Тайлер уже потянулся свободной рукой к Дану, но громкий голос Филвардса заставил упасть с ванильного облака. — Тай! — крикнул парень в трубку. — Ааа, — протянул тихо парень, слегка потягиваясь. — Тайлер, где ты?! Ещё более громкий и звонкий голос Клауса начал разносить барабанную перепонку Джозефа. Джош начал просыпаться и повернулся к Тайлеру, смотря на его лицо. — Да не ори ты… — чуть увереннее промямлил Тай. — Это ты сейчас орать будешь! Стив в аварию попал, дебил! На велике, что за даун! Он сейчас в больнице городской, бегом туда! Я уже еду, но ты все равно ближе живешь, так что реще! — протараторив свою речь, парень бросил трубку, оставив Джозефа в панике. Ничего не говоря Джошу, Джозеф вылетел из постели, напяливая на себя одежду и одновременно вызывая такси. Дан пытался что-то у него спросить или узнать, но пустое сознание Тайлера, лишь с одной командой добраться до Стива ничего не хотело выдавать. Он на автомате начал спускаться по лестнице, не заметив, как за ним выбежал Джош уже в джинсах. — Тайлер, подожди, что случилось? — кричал он вслед в надежде, что тот ему ответит. Но Джозеф лишь что-то бубнил, кажется, себе под нос, оставив парня ещё в большем неведении. Раскрыв дверь, он сразу увидел подъехавший Opel, и даже не обратил внимание на Лору, которая шла по тропинке к дому. — Фасолинка? Как т… — она не стала заканчивать фразу, когда заметила стеклянные глаза парня. — Я позвоню, — лишь смог выдавить Тай, садясь в машину. Он не бросил прощальный взгляд на Дана, будто на пороге дома никто не стоял. — Милый, что случилось? — Мать значительно посмотрела на сына. Джош опустил голову, как пес, которого отругали. Он почему-то именно сейчас почувствовал себя столь ненужным, таким никчемным, что захотелось разрыдаться. Тайлер убежал, ничего не рассказав. Будто так и нужно. Будто так и правильно. Будто это именно то, чего достоин Джош. Они ведь стали так близки, разве нет? В голове промелькнул Руби, точнее, вся та ситуация, которую парень хотел забыть. Он вспомнил, как так же стоял на пороге их домика, ожидая Трена, а тот сбежал. Просто ушел, оставив навсегда. Дан не хотел, что бы история повторялась. — Все хорошо, мам, — Джош приобнял всё ещё стоявшую на пороге Лору и, выхватив сумку из её руки, зашел в дом, посильнее захлопнув дверь.

***

Я никогда не думал, что сердце может так биться. Что удары в голове, могут разноситься по всему телу, создавая волны боли. Он считал секунды, пока плавно, будто в замедленной съемке, двигался по кристально-белому коридору Колумбус-Хоспитал. Все эти мгновения Тайлер молился кому-то о чем-то. Просто нужно было думать о лучшем. Просто нужно было надеяться. У Тайлера всегда это плохо получалось. Неожиданно белый коридор начал растворятся, создавая вокруг парня картинку трехлетней давности. Это был ясный, солнечный день. Тот миг, когда за четырнадцатилетним парнем бежали по узкому проходу между многоэтажками старшеклассники. Они кричали ему вслед что-то мерзкое и противное, украшая вопли громким, лошадиным смехом. В своей юности Джозеф страдал нервной анорексией дисморфоманической стадии. Так было написано в его медицинской карточке. Реальные же причины, которые обнаружил психиатр, крылись в психологическом состоянии больного на тот период. Однажды паренек заглянул в те записи, которые делал его доктор — мистер Вольт. Корявым почерком были выведены несколько предложений, обведенных красной пастой: — У Тайлера Джозефа наблюдаются отклонения в психологическом состоянии. Я точно не могу определить причину появления кошмаров у пациента, ибо он закрыт для более глубокого контакта со мной. Но лишь могу предположить, что его состояние колеблется между первыми стадиями биполярного расстройства или шизофрении. Мальчик рассказывал, что видит какого-то черного человека около своего дома. Нечто заглядывает в его окно, пытаясь заползти внутрь, но родители Тайлера никогда его не встречали, даже если Джозеф показывал на существо пальцем. После прочитанного мальчик перестал рассказывать что-либо доктору Вольту, отчего тот через месяц поставил диагноз — здоров. Тайлер понял, что лучше молчать и никому ничего не рассказывать, иначе на тебя начинают вешать болезни и ярлыки, которые становятся определяющим фактором дальнейшей судьбе. Из-за маленького веса Джозефа начало заносить под тяжестью ранца, после чего его, медленно вошедшего в поворот, поймали старшеклассники. Мальчик до сих пор не понимал, почему его не любят эти ребята. Он сошелся на том, что они ненавидят всех. Пока Тайлер кричал и думал, как выбраться, его тонкие руки били в грудь одному из них. Конечно, мальчишка не мог дать ребятам отпор, поэтому дальнейшие несколько минут он просто мирился с ситуацией. А пока этот парень, который держал Джозефа, начал стягивать с его плеча рубашку, вырывая пуговицы с корнем из ткани. Они катились по асфальту, и Тайлер поймал себя на мысли, что хочет стать таким же маленьким шариком и сбежать отсюда. Из прохода. Из города. Из страны. Распахнув рубашку, парни взглянули на хрупкое тело Джозефа: его бледная кожа обтягивала острые кости, создавая прекрасный узор больного. Как можно было тронуть столь стеклянное создание? Тем временем, перед глазами мальчика сверкнуло что-то, и Тайлер увидел перед своим лицом лезвие. Паника охватила его. Все то, чего он боялся до этого мгновения, растаяло. Остался лишь Джозеф и заточенное железо, которое обманчиво завлекало своими бликами. Паренек закричал. Глухим возгласом, обезличенным. Он сейчас походил чем-то на героя картины Мунка, чем на человека. Урод, державший мальчика, поднес лезвие на уровне сердца, и начал медленно его вести вниз. Фарфоровая кожа Тая начала медленно расходится, выпуская на волю красную, горячую кровь. Она стекала мелкими каплями, окрашивая белую рубашку мальчика бордовым цветом. Резкая и тянущая боль разрывала сознание и расслаивала его на несколько частей. Тайлер отключался. Но вот вдалеке появился кто-то. Из-за боли Тайлер не мог разглядеть человека, он лишь слышал, что тот чем-то жужжал. Старшеклассники побежали от него в сторону, бросив Тая на мусорные мешки. Парень закинул голову в небо и стал наблюдать за облаками, пока его тело становилось все легче на двенадцать граммов. В то же мгновение кто-то ударил Тая по щеке, дабы привести его в чувство. Мальчик разлепил глаза и увидел перед собой спасителя — это был такой же малец, примерно одного возраста с ним. Только тело его было намного крепче, чем у Джозефа, а в руках он держал электрошокер. — Уроды, ублюдки, говнюки… — Проговаривал про себя спаситель, пока подхватывал почти отключившегося Тайлера руками. — Но ты не волнуйся, я отнесу тебя к себе, — он медленно начал движение к улице, — все будет хорошо. — Спасибо… — Тихо прошептал Тайлер, а затем полностью обмяк. Стивен Холперт — так звали спасителя — оказался младшим сыном полицейского. Он закрепил за собой роль честного и доброго ребенка, готового всегда за себя и за других постоять. Все же отец имел сильное влияние на воспитание Стивена. Вскоре, Джозеф и Холперт стали друзьями. Тайлер начал набирать вес, а Стив прикрывать нового приятеля. Год их общения пролетел незаметно, лишь укрепляя связь между ними. Джозеф рассказывал другу о той ненависти к своему телу, которую не мог передать врачам. О том, что шрам, оставленный уродами в проходе, заставляет каждый раз возвращаться в момент, выбитый в буквальном смысле у него на сердце. Стивен всеми силами пытался поддержать друга, сказать, что тех ребят наказали, что они поплатились за то, что сделали, но… Тайлеру не становилось легче. Поэтому, когда Джозеф пришел с повязкой на груди, Холперт испугался. Испугался, что они опять нашли Тайлера, что кто-то новый начал издеваться над его другом, и он не смог этого предупредить… Но Тайлер с улыбкой его успокоил, и лишь показал свеженабитую татуировку, идущую ровно по его шраму. Нежная, фарфоровая кожа была исчерчена прямыми, черными линиями, создавая геометрические фигуры. Этого мальчика теперь сложно было назвать стеклянным. Но Стив был рад не этому — в его глазах перестал отображаться страх и боль перед самим собой. — Ничего себе, — Холперт аккуратно провел пальцами по линии. Шрама больше не было видно, — откуда и что это значит? — Я долго копил на нее, доплатил сто долларов, и мне без разговоров набили, — Тайлер светился от счастья. — Офигенно… Я слышал, что это больно. — Нет, — тихо ответил Тай и спустя секунду добавил, — бывало и больнее… Стив понял, что произнес что-то запретное, и сам начал себе корить за эту оплошность. — Прости… Так что это? — Добавил он, дабы разбавить атмосферу. Было заметно, что Джозеф начал краснеть. Похоже, он стеснялся того, что хотел сказать, но все же начал: — Я изобразил здесь четыре кита моей жизни — это музыка, книги, природа и… — Тайлер ещё больше покраснел, — и любовь. Они всегда дополняют друг друга и держат меня на плаву. До твоего прихода в мою жизнь, я лишь в них находил себе утешение и радость. Они, как замкнутый круг, крутили меня в потоке жизни, и не отпускали. Природа, — он указал на первый прямоугольник, набитый выше и правее всех, — она всегда вдохновляет меня на написание музыки, — он провел пальцем чуть левее. — Она же, в свою очередь, зажигает меня для написания слов и стихов, — он спустился на нижний ряд, указав на новую фигуру. — А стихи мои всегда описывают природу, и не важно, чью именно: человека, Земли либо животных. Это мой замкнутый круг… — А любовь? — Тихо добавил Стивен, который завороженно смотрел на друга. — Она все здесь объединяет, но также она не считается себя чем-то сверхъестественным, поэтому встала в ряд со всеми. — Тайлер указал на последнюю фигуру, — если она существует, то о ней и так все известно. Поэтому она и стоит в общих рядах. После этой речи Стив ещё долго рассматривал татуировку, задавая вопросы. Они вместе пошли домой к Холпертам, где парень рассказал своим родителям о поступке Тайлера. Они начали ругаться, не понимать, отец вообще воспринял это в штыки, говоря, что лишь люди из мест не столь отдаленных набивают себе такие вещи. Тогда Стивен сделал ответный жест в защиту друга, который Джозеф до сих пор помнит. — Поверх своей боли он наложил то, что всегда его держало в минуты боли и отчаяния. А самое главное — Тайлер поместил туда любовь. Не каждый человек может переступить через то, что пережил мой друг. И я горжусь им и восхищаюсь, пусть вы этого и не понимаете… — Джозеф заплакал. Огромная волна воспоминаний, охвативших голову Тая, начала растворяться также быстро, как и появилась. Он снова осознал, где и зачем он находится в этом белом коридоре. — Стивен… — на выдохе прошептал парень, подбежав к стойке регистратуры. Парень с надеждой посмотрел на молодую медсестру со светлыми, как солома, волосами, что она догадается, о чем он у нее спросил. Дыхание было полностью сбито. — Простите? — Она посмотрела на него с открытой улыбкой, от которой Тайлер чуть не взорвался. — Мне нужен Стивен Холперт. — Сейчас посмотрю в базе, — снова ответила блондиночке, игриво усмехнувшись. Что она сейчас нашла в Тайлере — одному Гиппократу известно. На скуле Джозефа двигался желвак, а взгляд был столь серьезным, что хотелось от него спрятаться, но уж точно не общаться. — Кхм, — она слегка поежилась. Похоже, до неё начало доходить, — он в 5 палате на втором этаже… Последние слова донеслись до парня, когда он уже подбегал к лестнице. Влетев в коридор, он увидел двух людей около палаты Стива — это были его родители. Джозеф подбежал к ним и удивился… Почему они такие спокойные? — Привет, Тайлер, — проговорил мистер Холперт, пожимая руку парню. Мама Стива лишь улыбнулась Джозефу, — мы рады, что ты пришел, но волноваться не стоит. — В смысле? Мне Клаус звонил, он… — Ох, это он из-за нас. Мы сначала ничего не знали, тоже запаниковали, поэтому и были возбуждены. Этот бесстыдник, — мистер Холперт бросил взгляд на лежащего в палате сына, который, похоже спал, — написал нам такое сообщение, что мы сразу чуть инфаркт не схватили. А по существу — он сам подрезал сзади водителя и сломал себе ногу. Сейчас отлеживается. — Вот дурак… — Единственное, что мог проговорить Тайлер. Он хотел расплакаться от счастья и набить лицо Стива одновременно. — Иди домой, — начала мама Стива, — он все равно спит. — Ладно… Тогда сам ему позже позвоню, до свидания, — и махнув рукой, Джозеф пошел по коридору вперед, чтобы спуститься с другой лестницы, ибо первую загородила толпа пациентов. Пусть в голове и летали многие мысли, собравшиеся в один большой, непонятный ком, но Тайлер все равно ненароком бросал взгляды на палаты. В них лежали и дети, и взрослые: кто-то спал, кто ел, кто-то общался с родственниками. Дойдя почти до конца коридора, Джозеф взглянул на посетителей последней палаты. Он там так и остановился. В ней находился Трен, который поправлял неизвестной женщине подушку. Её желтовато-синий оттенок лица оставлял желать лучшего, а впалые щеки говорили о том, что она ещё, кажется, больна чем-то серьезным. Джозеф сглотнул, и тихо начал смотреть на Руби, который взял женщину за руку, садясь перед ней на корточки. Тайлер понял, что застал что-то очень личное, поэтому, пока его никто не заметил, рванул к лестнице, чтобы выбежать из здания. В голове замелькало имя неизвестной, которое Тай прочел на карточке около двери, и вопрос — рассказать ли о Люсиль Трен Джошу?