Набор отверток
9 ноября 2016 г., 11:55
-…Что это такое?
— Это, брат, опэрсительный набор отверток…
***
По дороге шагал дуэт помидоров. Один из участников дуэта матерился. Другой поедал себе подобного — нет, не первого томата, шедшего рядом, но помидора низшего порядка.***
Чаеносец подносил вампиру-вегетарианцу, постоянно выглядывающему в окно в ожидании кого-то.***
— Я Аполлон… — А я древнегреческий чемпион олимпийских игр!***
— Эй, вообще-то, я хозяин этого дома, и я вас сюда не приглаша… — Аполлон выискался! Более дурацкого костюма я не видел! — Э-э-э-э…! Слышу от набора отверток…! — Но ведь это и правда мой… — Да ладно вам, не ссорьтесь! Съешьте немного меня, ведь я томат! — Но, послушайте же… Речь хозяина дома оборвал вампирский кряк. Это было в Хэллоуин.***
Когда Австрия зашел в дом Канады, его встретила относительная тишина. Зато со второго этажа слышались странные звуки. Значит, они уже начали. Ну и ладно, чеш. Сменив уличную обувь на чертовы туфли, которые Австрия еще десять минут проклинал за многочисленные неудобства, он неохотно направился к лестнице — однако, и здесь задержался. В отличие от некоторых, Родерих прекрасно видел Мэттью, ползающего по миру, как привидение червя… Грех было не поговорить с хозяином дома. Еще через несколько минут Австрия, спотыкаясь на чертовых каблуках и постоянно одергивая юбку, скромно зашел в комнату со светло-зелеными стенами, откуда и доносились ики, хряпы и прочие звуки деградации. Поздоровавшись с Грецией и окинув всех присутствующих презрительным взглядом, он присел на диван у окна, как раз напротив двери в коридор, закинув ногу на ногу. — Ба! Австрия пожаловал! — Турция, поясом которому служила огромная коробка, полная отверток, тут же плюхнулся рядом и сунул в руки Родериха часть содержимого своего «запаса». — Что это? — скрывая раздражение и указывая на костюм Садыка, спросил Эдельштайн. Ответом ему был турецкий смех: — Это, браток, опэрсительный набор отверток… В тот же момент вернулся из туалета Пруссия. Сразу увидев Родериха, он начал ржать так сильно, что Франциску с Антонио пришлось поддержать его, чтобы он не свалился на пол. Австрия раздраженно отвернулся от угорающего брата, в то время как остальные собравшиеся (то бишь Греция, Турция, Испания, Романо, Франция, Румыния и Швейцария) по-разному непонимающе разглядывали продолжавшего ржать Гилберта. Черт, вот уж и угораздило Австрии продуть Пруссии в карты на желание — сразу после того, как оба они получили приглашение на вечеринку в доме Канады! Естественно, этот кретин (не Мэттью, конечно, а вполне себе реальный Калининград) потребовал, чтобы проигравший Родерих пришел на праздник (куда он вовсе не хотел идти!) в костюме куклы. Однако и сам Эдельштайн был не промах — платье и туфли, конечно, напялить пришлось, но за размалеванной (на самом-то деле расписанной) морозными узорами кожей и одеждой это словно бы терялось. Однако факт оставался фактом — Австрия пришел на Хеллоуин в костюме куклы. И Пруссия ржал. Испания делал то же самое, только тише. Греция, кажется, наряда Родериха не заметил. Швейцария с Романо смотрели на Эдельштайна, как на идиота. Турция… пихал Австрии в руки очередную отвертку. — Можно узнать, зачем нас всех здесь собрали? — хмуро спросил Баш (который, кстати говоря, пришел на вечеринку в повседневной одежде). Он сидел за круглым столом в углу комнаты, рядом с выходом. — У меня слишком много дел и нет времени на глупости. — Ты чего, приглашения не видел? — вскочил Испания, нырнул в свой костюм спелого томата, так, что на виду остался только красный шар, потом вынырнул, держа в руке листочек бумаги и прочитал вслух: — «Приглашение на Хеллоуин. Мэттью Уильямс приглашает Антонио Ф.К. на вечеринку в честь Хеллоуина, просьба прийти в костюмах. На вечеринке будет…» Затем он полчаса читал подробности того, что будет на вечеринке, после чего поднял на Швейцарию немного непонимающий взгляд: — Кстати, ты почему не в костюме? Даже Австрия приоделся, смотри! Турция хохотнул. Родерих скрестил руки на груди, сжав в одной из них отвертку. Он был раздражен не меньше Баша, однако же распознать это было невозможно — как и полагается его образу куклы, Австрия не выдавал ни одной эмоции или чувства. Его лицо оставалось бледным и неподвижным даже при том, что в какой-то момент после слов Антонио все взгляды присутствующих были вперены в него. Романо почему-то тоже взбесился, когда услышал дурацкий голос Испании, и сейчас метался по комнате, беззвучно матерясь. Румыния остановился на пути к столу, то бишь к чайнику, чашкам и ситечку, которые на нем стояли — к чаю, если обобщать, — решив послушать начавшийся разговор. Места на диване не было, поэтому Штефану пришлось сесть на набор отверток. Греция кинул взгляд в сторону Турции. Взгляд этот был настолько величественным, что Пруссия тут же упал на пол, нарушив начавшуюся тишину, а Садык метнул в Геракла отвертку, вопя: «Ты чего на меня так пялишься, Аполлон хренов?!» — Хрррр хррр ХРРРРхрхрХРРРРР хрррррХРРРР ХРРР хрррр хр хр, — ответил Греция на своем языке храпа. Турция, кажется, этот язык понимал, так как снова запустил в Геракла отверткой. — Богом древним себя возомнил, ага?! Я тебе щас покажу бога! Который Аллах! Испания начал тихо петь эндинг второго сезона. — Ну ты хрен! — заорал Садык непонятно, то ли на бога, то ли на томат, на пару с Грецией отплясывая почему-то польку. Глядя на прекрасных танцовщиков, Франция, незаметно подливавший вино в румынский чай, мелодично сказал: — В общем, мы здесь для того, чтобы наладить отношения между друг другом… — И именно поэтому ты приперся сюда абсолютно голый, с одной только розой на… — Швейцария покосился на гордость любого мужчины (если у мужчины его «гордость», конечно, в длину не равнялась трем сантиметрам). Франциск хотел что-то ответить, но его перебили: — Давайте лучше каждый расскажет о своем костюме! — Испания снова вскочил, за что почему-то получил от Романо пендель. Пруссия среагировал молниеносно — плюхнулся на колени Австрии и прорыгал: — Я «за», только, чур, этот нерх — первый! И Австрия понес херь: рассказал, что его костюм — не просто кукла, хотя это была абсолютная ложь-пиздежь. Затем заявил, что он олицетворяет дух его страны, а-ля российский Генерал Мороз, и охраняет народ Родериха и его самого. И с каждым своим словом Эдельштайн наблюдал, как рожа Пруссии становится икотной и посылающей.***
— Я тот, кто поможет другу в трудную минуту. Тот, кто полностью посвящает свою жизнь самому прекраснейшему напитку во вселенной — и нет, этот напиток не является водкой! Я тот, кто способен изменить этот мир… Я — отважный Чаеносец, которого послал на землю сам Бог. С этими словами Румыния, облаченный в длинную мантию с эмблемами разных чайных компаний, гордо приподнял голову и оглядел всех в комнате, случайно бросив отвертку (или зрачок?) в Садыка. — Турция, например… Вот что это?! — Набор отверток. — Почему?.. Садык начал безбожно ржать. Сквозь эти звуки нечетко проступили слова: — Отвертки почему-то напоминают мне то время, когда я был Османской империей! И вообще, отвертки — это символ удачи и процветания, хэх! — Вот не надо тут удачи и процветания! — орнул Испания, сгребая Романо в охапку и отодвигаясь от турка. Садык снова начал ржать и хлопать Антонио и Италию по плечам. Когда Румыния поднес ему чаю, Турция тут же принял чашку. А потом замер. В первые секунды он тупо смотрел на чай. Потом на Румынию. И затем на трясущихся Испанию с Романо. — Тысяча чертей, аж прошлое вспомнилось! Безбожный смех. — Я сейчас быка позову… — тихо сказал томат, зарываясь носом в волосы Романо. Италия тут же резко врезал ему лбом в рожу.***
— У меня нет наряда, — Швейцария кинул зрачок в томат, катавшийся от дивана к выходу и обратно. — И я не хочу его приобретать. Хочу только уйти отсюда и потратить свое время на что-то стоящее. Лихтенштейн настояла на веселье, но теперь я вижу, что даже его здесь нет.***
— Франция… Ээээ… Ты пришел в костюме шлюха? — спросил Румыния, оглядывая абсолютно голого Франциска. Греческий победитель олимпийских игр обиделся, поправил розу на писюне и сказал, что никто здесь не понимает культуры. — Это такая форма любви… Единение с Богом! — добавил он под конец и хотел уже начать промывать всем мозги информацией под знаком 18+, но Пруссия тут же заткнул его тыквой, и вместо прекрасных речей Бонфуа пришлось издавать хряпы, пытаясь проглотить чертово оранжевое создание природы. Греция проснулся. — Я понимаю, Франция, но… В наши дни все это не так… — наконец, подал голос он. Когда все обернулись, в шоке смотря на вдруг проснувшегося Геракла, он начал рассказ о себе: — Ну… Имя Бога, которого я представляю — Аполлон… В те времена, когда жила моя мать, Древняя Греция, он был правителем деятельности муз, прекрасных богинь, дочерей Зевса и Мнемосины, услаждавших пиршества богов на Олимпе своим пением и музыкальной игрой, но обыкновенно живших близ Дельф в рощах и гротах Парнаса и Геликона, у журчащих ручьев каскадов… Аполлон — бог света, бог чистоты, очищающий запятнавших себя пролитой кровью. Очищая виновных, он примиряет их с человеческим обществом… Древнегреческий бог чистого, всепроницающего света, Аполлон объемлет и нравственный мир своей исцеляющей силой… Думаю, этого достаточно… Я помню наизусть статью из Википедии… Кое-кто был бы рад… Греция снова надолго замолчал, погрузившись в мысли о прошлом. После этого рассказа Австрия и Швейцария утерли скупую ежиную слезу, шепча что-то о единственном нормальном здесь человеке, а Испания, нагло не дав Турции постебаться над Гераклом, встал и очень громко заявил, что ему надо в туалет. — Это совсем не романтично, Тони! — хлопнул Франция Антонио по месту, где должно было быть плечо Фернандерса. В данный момент там находился округлый бочок помидора. — Ну, знаешь! С этими словами Испания спрятался в томат и покатился из комнаты.***
— Я — тот, кто появляется во тьме! Я — афигительно крутой злодей в черном плаще! Я тьма! Я ночь! Я незаметная тень во мраке! — Он вампир, — угрюмо и безразлично сказал Швейцария. Он не обращал внимания на то, что Пруссия, только что начавший рассказ об офигительном себе, тут же начал лупить его гусем, ревя, что Баш испортил ему всю интригу. После объявления о Великом походе томата в туалет и рассказа не менее великого Великого, Австрия тихонько переместился от Пруссии с Турцией к Греции, начав с тем адекватный разговор. Ранее они ни разу не общались, но, кажется, уже нашли общий язык — и общую ненависть к Турции. Чаеносец наконец перевалился с набора отверток на свободное место рядом. Романо сверлил взглядом Швейцарию. Пять минут, десять минут… И вдруг за окном послышался пронзительный крик, заставивший половину присутствующих дрогнуть от неожиданности. Италия неохотно глянул в окно. Не увидев ничего со стороны, он открыл форточку и высунулся настолько, насколько позволял костюм спелого томата из сада Испании, который сейчас, кстати, лежал немного мертвым на траве. Лежал, естественно, лицом вниз, чтобы никто не увидел предсмертной дегенератской лыбы, растянувшейся до красных полуподохших ушей. Вся земля и трава вокруг теперь имела темный багровый оттенок, принадлежавший кетчупу — вы только тс-с… — Б-боже… Испания! Румыния отвлекся от войны с Пруссией за место рядом с Турцией на диване. — Что такое? Штефан уже бежит к Романо с двумя чашками чая в руках, с тревогой смотрит на улицу — и замолкает… Спустя пару мгновений выливая из окна тонкой струйкой горячий чай. — Что ты делаешь?! — почти в истерике шепотом орал на него Италия. — Он будет жить! Я помогаю! Не отвлекай меня от этого важного процесса! Штефан протянул итальянцу вторую чашку. Кажется, помирающий Испания начал дергаться, потому что кипяток стал просачиваться сквозь непроницаемый томат. Но этого не было заметно. Спасибо, томатный костюм. Спасибо, что я мутировавший овощ из лаборатории. Вскоре к окну подтянулись и другие — все, кроме Австрии и Греции, которые лишь кинули слегка заинтересованный зрачок и продолжили разговор, узнав, что томат помер или помирает в данный момент, без разницы. Внезапно Франция разрыдался — ибо Пруссия наступил ему на ногу очень острым каблуком. Но со стороны это выглядело жутко — голый Франциск с розой между ног рыдает, смотря на размазанный по земле томат… — Мне кажется, нам нельзя оставаться в этом доме, — сказал Румыния. За минуту до этого Швейцария уже ушел. Набор отверток медленно встал под аккомпанемент замершей тишины. — ЛИНЯЕМ, МАТЬ ВАШУ!!! Романо взвизгнул, Румыния пролил чай, Франция снова разрыдался, ибо, подготавливая дома свой костюм, не заметил, что у розы остался один шип, который Франциск не выдернул. Греция среагировал молниеносно — уснул. — Вам че, повторить?! ЛИНЯЕМ, МАТЬ ВАШУ! И вот тогда все повалили на первый этаж — к выходу. Спящий Геракл был благополучно забыт в кресле. Первый к выходу подбежал набор отверток. И почему-то начал пинать двери ногами. — Открывай, дебил! — заревел Пруссия сзади. — Некак, хэр, некак! — орал Турция осознанно заменяя «и» в слове «никак» на «е» и ставя на ту же букву ударение. — Дай я попробую, хрен! И Пруссия попробовал. И у Пруссии ничего не вышло. И Пруссия заорал: — Через окно выйдем, нерхи! Но на окнах оказались медленно выдвигающиеся решетки. До того, как они закроют проход окончательно, оставалось несколько сантиметров — хых! Полный конец обеда. Канада тихо ревел рядом, подсказывая, как эти самые решетки убрать, но этого никто не замечал — даже орущий Франция. Австрия же, более-менее спокойный во всем этом балагане, все еще оставался наверху. Тогда Мэттью ушел на чердак грустить, через окно глядя на успевшего слинять Швейцарию. Когда все уже были на первом этаже и давно поняли, что заперты в доме, Родерих, сохраняя спокойствие, только спускался вниз, чтобы глянуть на этих идиотов. На самом деле он просто медленно ходил. Остановившись около лестницы, Австрия тихо прокомментировал ситуацию: — Чудесно… По периллам лестницы медленно сползал спящий Греция. — Тут даже чай не помогает! — в панике крикнул Румыния, выливая на замок уже вторую чашку. Романо в шоковом состоянии сидел под лестницей. И вдруг, в добавок ко всему, как по щелчку, во всем доме выключился свет. Да неужели. Италия тихо заматерился, разыскивая телефон, который Испания додумался спереть до того, как умереть. Греции теперь спалось и ползалось удобнее. Наконец Австрия достал откуда-то из-под юбки свой телефон и включил его, слабо, но осветив помещение. Тусклый свет экрана слегка попадал и на кукольное лицо Родериха, отчего он казался ожившей фарфоровой игрушкой — живой, но бездушной. Франция остановил Румынию, который в панике хотел облить чаем провода, по его мнению, дающие свет. — И что теперь? — крякнул Пруссия. — Мы заперты в доме, а с нами, кажись, сидит убийца, если томат, конечно, сам не захотел испробовать свой костюм как парашют. Романо продолжал в ступоре сидеть под лестницей. — Для начала нам нужен чай, — подал голос Румыния. — Чай, печенье и более-менее спокойная обстановка. Идем на кухню. Здесь даже вдвойне спящий Греция и Австрия согласились с Румынией. Чай — это хорошо в любой ситуации. Все прошли на кухню и уселись за стол. Штефан без остановки лил, кажется, нескончаемый чай. Пруссия с Австрией додумались добавить в свои чашки кленовый сироп, по каким-то причинам найденный на полке. «Какая-то причина» таилась в лице хозяина дома — Мэттью, но причину эту никто не заметил. Романо остался дрожать под лестницей в темноте, однако он так и не заметил Канаду, который присел рядом и кричал в ухо утешения. Из темноты послышался глухой звук падения. Греция до конца спустился с перилл.
