Ужасы: альтернативное представление

      — Итак, мы должны решить, что теперь делать, — Австрия выглядел спокойно — неспешно попивал чай, отставив мизинец и чуть прикрыв глаза. Кухня была маленькая и почти белая. За чистенький столик, накрытый тоненькой скатертью и салфеточками с кленовыми листами, пыталась усесться орава неуравновешенных, сшибающих на своем пути все: стулья, белые полочки, на которых стояли многочисленные баночки со специями, чайник на плите, которую от стола отделял шаг, не больше.       — А я знаю, — Турция грохнул чашку на блюдце и резко поднялся, заставив стол трястись, когда Набор Отверток облокотился на него. — По мордам им надавать надо! Найти и надавать!       Румыния закивал, Турцию жахнули стулом по спине, чтобы он сел и прекратил жирами переворачивать стол. Франция, такой же голый, пролил чай на писюн.       Все с ужасом обернулись на слова песни:       — THIS IS MY PIPI. PIPI… THIS IS MY PIPI. PIPI…       — ЗИС ИЗ ЁР ПИПИИИИ! — взвизгнул Пруссия на подпевке.       Франция, подтанцовывая, тонкой струйкой выливал чай на свой писюн.       Услышав что-то про pipi, Австрия автоматически отвернулся от Франциска и попытался не обращать внимания на орущего от восхищения Гилберта.       Румыния пустил ежиную слезу, повторяя про себя что-то про то, что его миссия почти выполнена.       Как вдруг снизу послышался грохот и взвизг Романо вперемешку с греческими храпами.       Спустя секунду комната опустела, страны — кто скатился, кто сошёл, кто съехал, — вниз по лестнице, туда, откуда доносился звук.       Первым, с двумя чашками чая в руках, к месту происшествия подбежал Штефан. Он никак не ожидал увидеть Греция/Италия, где Геракл в костюме полуголого Аполлона спит сном алкоголика, лежа на Романо, а Италия-Один-Томат дергается словно сто ночных бабочек в одном мешке. А в нескольких метрах от ГЕРМАНО валялся громадный дохлый комод.       — Что случилось?       В ответ — хряпы Романо и храпы Греции.       Вот струйка холодного напитка льется сначала на голову Аполлона, потом на его же спину, и, наконец, на шикарную задницу. Кажется, Штефан не боится гнева богов греческих. Конечно — не зря же он Отважный Чаеносец.       Нет, здесь серьезно паштет, который Пруссия, также, как и кленовый сироп, нашел на полке. И который он ест прямо здесь и сейчас, в прямом эфире, бесплатно, без СМС и регистрации на четырех сайтах. Да.       Франциск, воспользовавшись моментом, ушел, не забыв подмигнуть товарищу с канадским паштетом. Чай, которым он мыл писюн, оказался с сахаром, и теперь французский pipi лип к ногам и розе, мешая передвижениям своего хозяина. Так что Бонфуа направлялся в ванную.       Ну, а Греция-таки проснулся, почувствовав, как в его нос и писюн заливается зеленый чай. Лениво и тихо крикнув, он неспеша сполз с Италии и продолжил спать на полу.       Гости наблюдали уже второй мятый томат за вечер.       — Какой нерх свалил шкаф? Италия, ты, что ли? — Набор отверток пытался починить поверженную мебель частями себя, но шкаф был полностью сломан. Через минуту Турция бросил все и начал щекотать отвертками пятки Греции. Потом увидел выглядывающий писюн. — Ты чего, без трусов приперся?!       — Хррр… Тогда, когда жил Аполлон, трусов не существовало…       В следующую секунду страны могли наблюдать орущего (!) и носящегося (!) по комнате Геракла и ржущего Турцию, который только что тыкнул отверткой в писюн Аполлона.       Запинаясь, оря, что все здесь ублюдки, и что нет, чай ему точно не нужен, Романо рассказал о том, что несколько минут назад шкаф беспричинно свалился на пол, и это очень напугало Италию и даже на минуту разбудило Грецию.       Как вдруг — новый ор, оборвавшийся захлебывающимся кашлем, который на самом деле был ржачами томата и чемпиона, которые затыкали друг другу рты писюнами, чтобы их не услышали. Вы только, опять же, тссс…       Италия завизжал было что-то об Испании и его помощи, но потом разревелся. Он еще никогда не чувствовал себя таким слабым и незащищенным.       Турция резко прекратил ржач.       Австрия хмуро смотрел на дебилов.       Геракл споткнулся, упал и, конечно, уснул, теребя в руках больной писюн.       — МАТЬ… МАТЬ, ПОМОГИ… — ревел он во сне Древней Греции, духом существовавшей около него.       — Господи, сын, как же ты так…       — Это все Турция… Мать! О БОЖЕ, МАТЬ! ОН СИНЕЕТ!       Первым сорвался с места Чаеносец, неся спасение в виде румынского «Принцессы Нури». За Штефаном повалили остальные.       Никто не понял, откуда доносился крик и кто именно кричал, так что решили рассредоточиться по зданию и обыскать его.       Никто, кроме Пруссии, так и не заметил исчезновения Франциска.       Скоро с чердака донесся чайный визг. Спотыкаясь и падая, оставшиеся не спившиеся страны (то бишь Турция, Австрия, Пруссия, да и, в общем-то, все, так как остальные либо подохли, либо просто не имели возможности прийти по синеписюнным или шоковым обстоятельствам) втащили свои жиры на чердак.       Чердак когда-то был отремонтирован — но когда, это, наверное, забыло даже самое старое чердачное приведение. Так как уже много, кажется, миллионов лет, шаткий деревянный пол, заваленный строительным хламом, пылью и плесенью, тихо трескался, грозя в любой момент грохнуться куда-то к ядру Земного шара, где-то вверху громоздились такие же шаткие балки, к которым вела ну очень подозрительная захламленная лестница.       А вверху, на балках, покачивался писюн. Вернее, это было тело, но если встать прямо под ним, именно такой вид тебе и откроется…       — Франция… — прошептал чаеносец и начал отпевание, сопровождаемое брызганьем под потолок святой водой — чаем.       Никто из присутствующих не знал, как реагировать на второй труп за день. Некоторые подозрительно посматривали на застывшего с открытым ртом Пруссию. Бэд трио исчезло, предварительно трансформировавшись в дуэт. И все понимали, как Гилберту сейчас хреново.       Но именно Гил решился заговорить первым:       — Нельзя его так оставлять… Турция, пойдем его снимем…