Ужасы: альтернативное представление

      — Чай жгут на улице…       Греция жмякнул к себе трясущегося в припадке Румынию.       — Как же так… Чай… — бормотал Штефан в полузабытье, не переставая вытирать сопли Назара о волосы грека. Тот поглаживал его по спине, пытаясь успокоить, но, кажется, это вызывало еще большую истерику. Румыния был уже изрядно помят, когда его притащили в гостиную. Грек же, когда наткнулся на 2р! Испанию, использовал свой фирменный удар Эллады, но потом, увы, немного уснул, поэтому его тушку притащили в комнату без потерь.       В гостиной также были ревущий под креслом Романо, и, в общем-то, все. Куда делись Австрия, Испания и Пруссия, Греция не знал. Да и знать не хотел, если честно. Секунду назад к ним присоединился Турция — двери раскрылись, и его тушка, замотанная в ковер, но не перестающая материться, была впихнута в гостиную 2р! Пруссией.       — Здравствуйте, мюсье.       Голос слышался сверху, и Греция, единственный из присутствующих 1р! , поднял голову. Единственный — потому что Романо физически не мог поднять голову, сидя под креслом, Румыния оплакивал чай, а Турция, которого кинули мордой в пол, пытался перевернуться или размотать ковер, в который был заключен, качественно косплея гусеницу в коконе.       На люстре покачивался Робээээрто. Длинными пальцами рук цепляясь за светильники и пальцами ног постукивая по лампочкам, он улыбался, как херня из фильмов ужасов.       Садык, наконец перевернувшийся рожей в потолок, матюгнулся. С люстры на нос Грека спланировал кусок паутины.       — Кто-нибудь расскажет мне, что здесь происходит? — Италия обмывал лампочки пальцами ног, как муха свою личинку.       — Ааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааа… — невыносимо медленно завыл Греция, изображая крик ужаса, но это скорее напоминало длинный и протяжный хряп того, кому просто нечего делать. — Румыния, Румыния, смотри… Это же Бог… Бог неработающих лампочек в подъезде…       От этого воя Румыния очнулся и начал вытирать нос пакетиком с чаем.       Романо было абсолютно плевать на все происходящее, он просто спал после нескольких дней рыданий по брату-томату.       — Никто? — голосом Северуса вопросил Бог. Выкрутив лампочку ногой и не переставая давить безумную лыбу, он этой же ногой лампочку и кинул. Ну, как кинул — скорее, упустил, и она разбилась о дубовый лоб Турции.        Греция продолжал зомбированно гладить Румынию по спине.       — Бестолочи. — прошипел Робэрто, раздосадованный падением лампочки и, следовательно, своей самооценки.       — Ублюдок.       Да, Романо проснулся. Но его проигнорировали, только по кивку Робээрто Кыдас пнул кресло Южной Италии. Послышался ик. Быстро перебирая ногами, руками и пальцами, Робэрто переполз на другую сторону люстры и уставился на происходящее через стекло лампочки.       — Если вы меня попросите, я расскажу вам об Игре, в которую вы играть начали, как только переступили порог этого дома. Если слушать не будете — чтож, не мои проблемы, играйте, не зная правил. Только… — он постучал по лампочке мизинцем ноги. — Вы же продуете.       — ХРРР? — на греческом переспросил об «игре» Геракл.       Румыния ползал вокруг Греции, молясь Богу.       — А что, если я не хочу играть, а? — раздраженно спросил Романо.       — Не хочешь — не играй. — Робэрто медленно и опасно выкручивал лампочку ногой.       — Отлично… Я пошел.       Романо вытек из-под кресла и направился к двери, но Робэээрто, конечно, не позволил ему уйти. Бросил откручивание лампочки, сделал знак Кыдасу Нанде, и тот, сгребя орущую итальянскую субстанцию в охапку, кинул ее обратно к подножию горы Кресло.       — То, что ты отказался играть, еще не значит, что ты можешь уйти, Служебный Роман, — Роберто увернулся от осколка чашки, разбитой при переезде из кухни в гостиную. Отважный Чаеносец восстал с пола.       — Я предлагаю всем успокоиться и выпить чаю. А потом разобраться, что происходит. Господин, отзовите турка, мне интересно вас выслушать, а ты, Романо… Помолчи, пожалуйста!       Румыния дернул Кыдаса за рукав.       — Мы будем слушать!       - Ох, какой хороший мальчик. — Робэээрто снова принялся за монотонное выкручивание лампочки. — Тебе стоит поучиться у него манерам, Романо. Я надеюсь, все уже давно уяснили, что просто так из дома не уйти.       Робэээрто сделал небольшую паузу​, чтобы убедиться в том, что да, все присутствующие это уяснили. Страны молча смотрели на него, и только Румыния решил крякнуть:       — Да!       Яилати снова начал давить лыбу, даже не посмотрев в сторону гуся. Все его внимание было сосредоточено на Романо, прекрасном Романо, которого он так любил за бойкий характер, но ненавидел за слабость, портившую абсолютно все.       — Вы должны заслужить право на свободу, на жизнь в этом мире. Мне кажется несправедливым, что все самые лучшие места достались вам. А с несправедливостью нужно обязательно бороться, я прав?       — Такой ублюдок, как ты, не может быть прав. — раздраженно пробормотал себе под нос Южный Италия, не решившись сказать это громко. Но Робэээрто, конечно, услышал, на то и был расчет. С его морды моментально сбухалась ухмылка, он слегка наклонил голову вниз и кинул грозный зырь прямо в глаза бунтующего томата.       — Я все слышу, Романо. И лучше тебе прекратить болтать, если не хочешь, чтобы я сейчас выпотрошил тебя нахрен.       Да, ему определенно нравится смотреть, как Варгас ведет себя подобным образом, но в какой-то момент это начинает сильно выводить из себя.       — Канэшна ты прав, прадалжяй, пэрсык. — Турция медленно и незаметно начал разматывать ковер. Вернее, он просто катился по полу, оставляя за собой длинную полосу красного. Не крови, а ковра.       Роберто круто развернулся, люстра закачалась так, будто готова была грохнуться. На его лице снова появилась лыба. Он упер руку в бок, палец другой руки поднял вверх. Люстра не останавливалась, качалась, скрипела.       — И теперь! Мы эту несправедливость задушим.       Со стороны Греции послышались характерные звуки — он уснул, уткнувшись носом в волосы Румынии.       — Задущщщим! — рыгнул на подпевке Кыдас, пиная Турцию и тем самым заматывая его обратно в ковёр.       Лкарег хыхнул, показывая, что он тоже ржет.       — Ах, мы сыграем с вами в игру! — Онаиценев раскидывает руки в стороны и притопывает носком ботинка. — Правила очень просты — вы просто убьете нас.       Молчание, в ходе которого Яилати ожидал реакции. Но ее не последовало.       — Тот, кто убьет большее количество 2р! стран, выйдет из дома.       В следующий момент мимо уха Румынии пролетел нож и врезался в стену позади. Калиш голд для белого дернулся и отшатнулся с громким вздохом. Нож врезался в пол около Греции. Один из них полетел в руки Романо, третий лег рядом с Турцией.       — Ваше оружие, господа.       Греция продолжал спать, не позволяя Румынии двигаться.       — П о м о г и т е.       — Х Р Р Р Р Р Р Р.       — С п, а с и т е.       — Х Р Р Р Х Р О О О О Х.       Наконец Яицерг пнул собрата. Храп прервался. Геракл медленно восстал и посмотрел на нож, которого явно не было, когда он засыпал.       — Мать, спасибо…       Он решил, что это Маман послал ему оружие, чтобы выжить. А если Маман что-то послал, то нужно поблагодарить.       — Вы сумасшедшие… — в шокё прошептал Италия, неуверенно взяв в руки оружие.       — И ты совершенно прав, Лови! — с восторгом крикнул Робэээрто.       Нандо бэжато.

***

      Роллтон с ревами долбился об дверь, косплея моль, пытающуюся вылететь из застекленного помещения.       — Помогай мне, дебиленыш! — рыгнул он Австрии и продолжил попытки.       — Помогать долбиться в дверь, изображая моль? — спросил сонным голосом Рёдерих и прикрыл лицо рукой. — Нет, пожалуй, я откажусь.       — ДЭХЭЭЭХЭ… Дэбыл! Как ты еще предлагаешь выйти из этого, ээээ… Черт, как его… Подожди…       — Только не говори мне, что ты забыл слово «комната». — еле слышно пробормотал себе под нос Австрия. — Зачем ты вообще сюда пришел?       — Комната! Ты варишь, Ро! — Роллтон последний раз пнул дверь и взвыл от боли в пальцах ног. — Я, думаешь, тебе расскажу, да? Ты чё, дурак, что ли?!       — А почему нет, милый? — Рёдёрёх тихо усмехнулся. — Я, что, так нравлюсь тебе? В последнее время мы довольно часто видимся.       — П-почему? — Роллтон отчаянно варил мыслю. — Потому что ты кретин, а с кретинами я не общаюсь!       Такие мысли варятся в голове Роллтона, как роллтон варится в кипятке.       — Тогда зачем ты приходишь ко мне каждую неделю, м-м? — Рёдёрёх перевернулся на живот и подпер щекан рукой, улыбнувшись. — Ты постоянно пытаешься привлечь мое внимание. Даже сейчас. Значит, не такой уж я и кретин, правда? Если бы ты действительно хотел убрать меня, то давно бы уже сделал это, — прикрыв глаза, продолжил Рёдерих. — Столько шансов упустил… Даже сейчас пытаешься открыть дверь, а не задушить меня. Хотя, мы с тобой скоро и так задохнемся.       Роллтон, на секунду остановившийся, снова начал долбиться в дверь. Австрия спокойно перебирал свои волосы и наблюдал за реакцией Яиртсвы.       — Мы с тобой две половинки одного целого, Роланд. Без тебя не станет меня, а без меня — тебя. Ты просто боишься признать это. Впрочем, как и я, — он замолк и слегка отвернулся, стараясь скрыть лицо. — Ты, конечно, тот еще ублюдок, но я доверяю тебе больше всех в этом мире, — Затем и вовсе опускает голову на подлокотник, из-за чего Роланду приходится напрячься, чтобы услышать следующие слова. — Только ты знаешь, о чем я думаю и что чувствую.       — Мы играем, дебиленыш! Все 2р! могут жить без 1р! , вы нам нахер не нужны, только бесите нас своими рожами! — брехня. — Мы верим судьбе, хоть это и херня полная, поэтому в этой игре все равны, субстанция! Выживет тот, кто круче и тот, кому «сююююжжжьденё», так Роб говорил, хотя хер кто ему поверит. Мы просто поржем с вас, вот и все!       — Нет, Роланд, мы умрем, задохнувшись. Ты не успеешь поржать.       Секунду Роллтон молчал. Затем запрокинул голову, и громогласный рев сотряс библиотеку.        — Знаешь, в чем дичь происходящей вокруг херни? Мы должны убить друг друга, херочек! И мы это сделаем! Просто сиди и жди.

***

      — Кыдас! — Робырто вскинул руку, и Нанда тут же пнул Садыка, таким образом разматывая его ковер. Турция сразу вскочил, бешеным быком озираясь по сторонам. Первым его взгляда удостоился воткнутый в пол перед ним кинжжжяль, который был тут же схвачен.       Турок пыхтел от злости, как стадо паровозов, но это была только пассивная агрессия. Активная же началась только тогда, когда Робурто хлопнул в ладоши и объявил, что игра началась.       И Турция незамедлительно пнул своего пленителя. Нанда так же незамедлительно отскочил, и, все так же незамедлительно, схватил со стола статуэтку Джонни Деппа…       — Мать моя Древняя Греция…       Жиры Турции расползлись по полу. Металлическая пятикилограммовая статуя Джонни Деппа, подаренная Канаде Америкой и секунду назад со всей силы херакнутая о затылок Садыка, грохнулась рядом. Романо отполз подальше от места преступления, стараясь не смотреть на лицо Джонни, перепачканное в крови турецкого мужчины… Он смотрел как маньяк, и Италия перекрестился.       Секунда молчания. Грек смирился и начал отпевание. Румыния в шоке полез проверять пульс Садыка, но случайно проверил пульс Кыдаса. На пятках, пихающих твой нос в противоположную движению сторону, оказывается, тоже можно почувствовать пульс.       — Яицрут, дорогой.       — Дарагой.       — Да, дарагой, — поправился Робээээрто. — Утащи-ка ты труп. Воняет больно.       — Трутру-турурурурууууп… — Грек вспомнил, что не распелся.       — Я останусь, — продолжил Робло. Мило улыбнулся, выкрутил лампочку, засунул ее в рот и вытащил обратно. — Довольно интересная форма… Ах да, крупнее, радиус окружности больше раза в… Неважно. Ступай.       Он прикрыл глаза и легким движением кинул лампочку в руки Кыдаса.       Турка вынесли вперед ногами. В комнате остался только Робэээрто. Он поклонился, спрыгнул с люстры на стол, предварительно кинув в Австрию лампочку, и, перебирая лапками, скрылся за дверью. Хлоп! Закрыл.       Минута молчания. От шока или в честь Турции? Хрен знает. Но ровно через шестьдесят секунд Романо взвыл.

***

      — Я не собираюсь убивать тебя, Роланд. И ты меня тоже, судя по всему. Может, уйдем отсюда, раз так? Я могу открыть. — уверенно хряпает Шерлок, отпуская Бич пакет. — А ты сможешь договориться со своими «братками», чтобы они позволили нам уйти?       И через минуту два судорожно кашляющих комка вывалились из горящей библиотеки.