№666

Чондэ было около десяти лет, когда у него внезапно появился дом и другие хозяева. Мужчина и женщина пришли забрать его. Они выглядели нормально (по меркам Чондэ, — обычных людей он вообще редко видел): одеты во всё чёрное, а у женщины на ногах высокие подошвы. Мужчина улыбнулся ему, но Чондэ от смущения спрятался за спиной Руна. Ему ещё никто не улыбался, — его хвост задёргался в разные стороны, внутри бушевали какие-то доселе незнакомые чувства. — Чондэ, теперь эти люди твои хозяева, — Рун взял его за локоть, выводя из-за своей спины. Чондэ опустил голову, приклеив свой взгляд к полу. Хозяева? — он не понимал, что происходит, разве Рун не был его хозяином? Разве это место не было его домом? Чондэ никто не спрашивал, чего он хотел, желал или о чём он думал. С тех пор, как он появился на свет — весь такой маленький, слепой и громко пищащий, он всё время проводил в своей клетке. Он спал или просто делал вид, что спал. Рун наблюдал за ним каждый день, делал уколы утром и вечером. Он следил за каждым в комнате. Когда Чондэ подрос, и его глаза прояснились, то Рун выпустил его из клетки и перенёс в другую комнату, где всё было мягким, и мебель тоже была мягкой. Чондэ ступил неуверенно на мягкий, ворсистый ковёр и заинтересованно задёргал хвостом. — Ты можешь здесь играть с другими, — Рун сидел на корточках, наблюдая за движениями Чондэ. Его глаза были пусты. Чондэ непонимающе вертит ушами, оглядывая помещение — никого нет. Недели спустя Чондэ уже не один играл в «мягкой» комнате, рядом с ним были другие существа с длинными, короткими ушами, круглыми, длинными хвостами и разных форм мордочками. Для Чондэ они были удивительны, и он бы хотел увидеть себя со стороны, чтоб узнать, как он выглядит, как видят его другие, но это было невозможно. Рун сказал ему, что у него есть и другая форма, когда закрывал его клетку на ночь. Чондэ лишь непонимающе подёргал хвостом, похлопал голубыми глазами и провалился в глубокий сон. — Это пальцы, руки, ноги. Рун учил его ходить на двух лапах ногах. Он показывал ему на части его тела. Чондэ был удивлён, даже шокирован, он не знал, что может быть не только маленьким существом, но и перевоплощаться во что-то другое. Ему было пять, когда он узнал, что такое «человек», научился держать в руках самые разные предметы и ходить на двух ногах. Рун учил его, как разговаривать, писать, читать. Чондэ узнавал много нового каждый год. Чондэ нравилось раскрашивать, лёжа на ворсистом ковре в «мягкой» комнате, пока Рун был занят с другими. Чондэ понял, что все существа в этом месте такие же, как он, поэтому он не чувствовал себя странно, когда разговаривал со щенками или ящерицами. Раскраски ему очень нравились, — он мог сделать целый мир собственными цветами, так как хочет именно он. У него было много раскрасок: с людьми, геометрическими фигурами, едой (особенно Чондэ нравились те, в которых были кексы, потому что они были красивыми), домами, разнообразными узорами и животными. Рун приносил много раскрасок, чтобы хватило всем. Он говорил, что это важно для самообразования. Но Чондэ быстро забрал всё себе, и никто не был против — раскраски не впечатлили остальных. У Чондэ было много наборов цветных карандашей, даже цветные ручки Рун приносил, однако особенно ему нравился розовый цвет. Большинство подушек в комнате были розовыми, и в обеденной комнате часто давали розовый кисель (хоть на вкус он был гадким, но Рун и повара говорили выпивать его полностью). Розовый цвет казался Чондэ красивым, каким-то мягким, но временами и очень-очень ярким. Разные оттенки розового дарили ему разные ощущения: от радости, излишней меланхолии и непередаваемого счастья. Другие смотрели на него странно, будто он чем-то отличался от них. Правда была в том, что они все одинаковые, все появились на свет здесь и все спят в собственных клетках в своих животных формах, и всем не нравится розовый кисель. Поэтому эти странные взгляды причиняли боль и Чондэ было неуютно.

ヽ(=^･ω･^=)丿

Новый дом был большим, но не настолько, чтобы это сильно впечатлило. Внутри была лестница, ведущая наверх, и Чондэ изумился, лестницы он видел в книжках, которые ему давал Рун. Настоящие лестницы оказались намного больше, чем на картинках. Женщина подтолкнула его вперёд. Чондэ, засмущавшись, сделал неуверенные шаги вперёд, опустив голову и прижав уши. — Присаживайся на диван, — мужчина указал на стоявший посередине комнаты предмет. Чондэ неуверенно сел. Обивка была мягкой и приятной на ощупь. — Чанёль! — женщина крикнула в сторону лестницы. — Спускайся! Послышались громкие шаги, и через несколько секунд в гостиной появился мальчик. Чондэ удивлённо захлопал глазами. — Кто это? — мальчик, Чанёль, показывает пальцем на Чондэ, отчего тот смущённо опускает голову. — Твой подарок на день рождения. — Поясняет женщина. Чондэ поднимает правое ухо. Подарок? Я? — он совсем ничего не понимает. — Ты же не забыл, что мы тебе с папой обещали. Ты получишь самый особенный подарок! В голосе женщины слышатся смешинки. Мужчина хмыкает. Чондэ чувствует, как кто-то дёргает его за ухо. — Эй, а они настоящие? — Чондэ поднимает голову, натыкаясь на заинтересованный взгляд Чанёля. От его действий у Чондэ начинает болеть ухо. — Да, — тихо отвечает. — Перестань, пожалуйста. Мне больно. Чанёль ойкает и быстро убирает руку. — Прости-прости! — тараторит он и хватает Чондэ за руку. — Пойдём в мою комнату, поиграем! Чондэ непонимающе моргает, пока Чанёль быстро тащит его к лестнице. Чанёль нравился Чондэ. Он добрый и даёт раскрашивать в своих раскрасках, а ещё у него всегда широкая улыбка, что невольно Чондэ сам начинал улыбаться. Они играли в машинки, мореплавателей, строя на кровати Чанёля что-то совсем не похожее на подводную лодку, ковбоев, собирали конструктор и лазали в кабинет мистера Пака за сенсорным экраном. Чондэ было весело с Чанёлем. Обычно днём Чондэ спал, свернувшись на диване, на кровати Чанёля или на подоконнике. Но были дни, когда он от какой-то радости носился по всему дому, задрав хвост. Чондэ сам не знает, что на него находило, однако с радостью освобождал накопившуюся энергию. Бывали дни, когда Чондэ наблюдал в окно за тем, как падал снег, опадали листья и как Чанёль бегал по саду с другими ребятами. Чондэ хотел тоже быть там, на улице, вне дома. Но мистер Пак не разрешал ему выходить, как бы он не упрашивал. — Сиди дома и спи, как обычные коты. — Говорил он строго и раздражённо, громко закрывая дверь в свой кабинет. Чондэ, понурив голову и прижав уши, уходил в комнату Чанёля, забирался к нему на кровать с раскраской и цветными карандашами и раскрашивал. А потом, когда приходил сам Чанёль, то сворачивался в клубок у него на коленях, пока тот делал уроки. В отместку Чондэ когтями поддевал обивку дивана, сбрасывал горшок с гортензией с подоконника, разбрасывал вещи по всему дому, даже миску свою передвигал на середину кухни. Мистер Пак не оценивал его стараний, поэтому постоянно повышал голос до крика. — Мы за него заплатили круглую сумму, так что пусть он ведёт себя тихо! Чанёль утаскивал Чондэ к себе в комнату, утешая поглаживаниями по мягкой спинке и за левым ухом, а миссис Пак пыталась успокоить своего мужа хорошим ужином.

ヽ(=^･ω･^=)丿

— Мы сваливаем из этого чёртого дома! — кричит Чанёль, перед тем как захлопнуть дверь своей комнаты. Чондэ вскакивает со своего нагретого местечка, то есть со стула. — Чанёль? — Чондэ видит, как сжаты кулаки и тяжело дышит Чанёль. — Что случилось? Чанёль резко оборачивается. — Одевайся, мы уходим. — Строго говорит и опускается на пол в поисках чего-то под кроватью. Чондэ недоумённо моргает пару раз, а потом стягивает с дверцы шкафа одежду, начиная быстро одеваться. Чанёль вытаскивает из-под кровати большой чёрный чемодан и принимается скидывать в него все попадающиеся под руки вещи и предметы. Чондэ всё это время внимательно следит за его движениями, всё ещё не понимая, что происходит. Чанёль оборачивается к нему. — Давай сюда свои вещи. Чондэ тупо моргает, а потом оглядывает себя, и многозначительно поднимает бровь. На нём одежда Чанёля. У него нет своих собственных вещей. — Чёрт, забыл. — Чанёль трясёт головой. — Ладно. Я почти всё собрал, так что можем уходить. Такси уже ждёт. — Быстро тараторит он, взглянув на экран телефона, и берёт в одну руку чемодан, а другой переплетает пальцы с пальцами не понимающего происходящего Чондэ. В новом доме, точнее в новой квартире уютно. Намного уютнее, чем было в прежнем месте. Чондэ нравится. Поэтому он вытягивается на диване, а после сворачивается клубком, прикрывая передние лапы хвостом и засыпает. Ведь Чанёль прервал его дневной сон. Месяцы спустя Чондэ полностью привык к новой обстановке, конечно, ему было скучно и одиноко без Чанёля, когда тот оставлял его на день, но сон и еда всё делали лучше. Чондэ мог целыми днями тыкать по сенсорному телевизору, тем самым переключая каналы (ему нравилось смотреть документальные фильмы о животных), бегать по всей квартире, разбрасывать вещи и Чанёль ему ничего не скажет. Чондэ нравилась такая жизнь. Особенно ему нравилось, когда Чанёль просил у соседа приставку, и они вместе могли весело проводить время, играя в гонки. Ещё Чондэ нравилось, что теперь обнимать и целовать Чанёля можно было в любое время, когда сам Чанёль не был против или слишком уставшим. А после всё могло стать ещё более приятно. Чондэ определённо нравилась такая жизнь. Пока однажды Чанёль не привёл девушку. — Чондэ, быстро прячься, ну или котом становись! — быстро шепчет Чанёль, вместо того чтобы обнять, а потом и вовсе запихивает его в спальню и закрывает дверь. Чондэ был удивлён, шокирован и жутко обижен. Джухён ему сразу не понравилась. Только учуяв её запах, ему тут же захотелось прикрыть нос, что он и сделал. Её запах был слишком искусственным и резким, да ещё с какими-то фруктами. Фу. Чанёль провёл с ней весь вечер, громко смеясь (так как он смеялся только с Чондэ). А Чондэ провёл весь вечер, запертый в спальне, прислонившись к двери спиной и прижав уши к голове. Ему было обидно и грустно, а ещё в груди что-то больно давило в области сердца. Чанёль больше не разрешал целовать себя. Чондэ был рад и тому, что он мог обнять его, но только если Джухён не было в квартире, а с того дня она почти что поселилась у них. Поэтому Чондэ старательно притворялся обычным котом и терпел все её поглаживания. Пока в один день Чанёль не сказал, что уезжает в отпуск. С Джухён, а не с ним, не с Чондэ. Не с тем, с кем он провёл своё детство и с кем вместе жил в сумме шестнадцать лет. А с Джухён, с которой он целовался на диване и делал то, что делал с Чондэ в спальне. С Джухён, с которой знаком два года. Чондэ был зол, и одновременно ему было больно, и он хотел умолять Чанёля взять его с собой, но всё было бесполезно. Сердце Чондэ болело. Ему казалось, что он падает в пропасть, и эта пропасть тянет к нему свои руки… — Прости, я тебя разбудил? Чондэ приоткрывает глаза, сонно моргая. Минсок навис над ним. — Нет-нет, я только лёг. — Чондэ отрицательно качает головой, приподнимая голову. Минсок садится на диван, и Чондэ кладёт свою голову к нему на колени. Минсок начинает поглаживать его волосы, почёсывать за ушами. И Чондэ нравится такая жизнь.