Lost in translation/ Трудности перевода

      10 мая наступило. Среда. Как Эмма и думала.       На самом деле, почти весь этот день был расписан по минутам. Прошлой ночью Эмма нашла плановик Реджины, и изменила там все так, как хотелось ей. Она надеялась, что Реджина ничего не заметит, но даже если и заметит, то не станет сильно злиться.       Если верить этому плановику, 10-го мая у Реджины был самый тяжелый день. Каждый хотел пообщаться с ней в День Молчания.       Когда Реджина проснулась, Эммы уже не было, что было очень странным. Но, перевернувшись на бок, она увидела, что Эмма оставила записку.       Счастливого 10-го Мая. Надеюсь, у тебя будет хороший день. Мне нужно пораньше прийти на работу, и, боюсь, я вернусь поздно. Но у меня есть для тебя сюрприз. Приходи в ратушу к 19:00. Встретимся там. И еще, не могла бы ты кое-что сделать? Я бы и сама, но долг зовет меня как можно скорее.       Реджина прочитала список. Господи, а Эмма не шутила.       — Отвези машину на осмотр.       — Купи вина.       — Забери у Бабули посылку.       — Принеси Генри его ланч. Он на столе.       — Возьми немного итальянского хлеба.       Она и представить себе не могла, как сможет выполнить все это за сутки, ведь у нее и без того было много работы. А еще она не могла понять, что значит «долг зовет меня как можно скорее». В Сторибруке уровень преступности был на нуле уже как несколько лет.       И все-таки она взяла список и начала спускаться вниз. Пусть она и хотела задушить эту женщину из-за всей этой нагрузки, она слишком сильно любила ее, и поэтому знала, что выполнит все, что указано на этом листке, даже если ей придется очень много ворчать.

***

      Первым делом брюнетка решила отвезти ланч Генри, поэтому на светофоре она свернула налево, а не направо. Она вышла из автомобиля, ее десятисантиметровые шпильки ударялись об асфальт, пока она направлялась к школе.       То ли это была судьба, то ли просто случайная удача, но в этот день, когда Реджина будет в центре внимания, она надела узкое синее платье с асимметричным декольте. Это, несомненно, было одним из ее нарядов, которые более лестно подчеркивали ее фигуру.       Она распахнула дверь в школу Генри, подходя к ресепшену.       С дружеской улыбкой на лице, Реджина протянула ланч Генри женщине, сидящей за столом, и немного повернула его, чтобы работница смогла увидеть записку с именем. Вместо того, чтобы взять у Реджины ланч, женщина начала жестикулировать.       «Генри снова забыл свой ланч?»       Реджина замерла в замешательстве. Она нахмурилась и склонила голову набок, пораженная тем, что эта женщина только что общалась с ней жестами. Жестами. Прямо как в Американском языке жестов. Руками. Молча. С Реджиной. С глухой.       Работница усмехнулась, понимая, как же права была Эмма, когда говорила, что Реджина, скорее всего, будет выглядеть так, словно на ее глазах у вас выросла вторая голова. Фишка в том, что нужно продолжать жестикулировать, как ни в чем не бывало. Что бы вы ни сделали, говорила Эмма, не выдавайте себя.       «Я возьму. Как только урок Генри закончится, он придет сюда и заберет свой ланч.» — добавила работница, забирая контейнер из протянутой руки Реджины.       Реджина осознала, что ее губы приоткрылись. Она сомкнула их, поворачиваясь на каблуках. Что это было? Она знала эту женщину? Она ведь просто не знала, что в этом городе есть еще кто-то, владеющий языком жестов?       Через десять минут она прибыла в автомастерскую Майкла, чтобы проверить свой автомобиль. Она подумала, что могла бы сначала забежать к Бабушке, затем в автомастерскую и уже потом на работу. Ей повезет, если она успеет к одиннадцати.       Майкл вышел и протер руки чистым полотенцем. Реджина вытащила блокнот, но мужчина жестом остановил ее.       «Чем я могу вам помочь, мадам мэр?» — мастерски показал он. Мужчина выучил больше всего слов, и даже те, которые были связаны с его профессией.       Реджина почувствовала себя также как и у Генри в школе. Серьезно, что происходит? Майкл ведь не знал языка, когда она приходила сюда в последний раз.       Она посмотрела из стороны в сторону. Она понятия не имела, зачем. Все это было похоже на какое-то модное шоу, и Эмма с Генри сейчас смотрят на нее.       «Мне нужно, чтобы вы осмотрели мою машину.» — неохотно показала она, ожидая увидеть непонимающий взгляд в глазах мужчины. Но вместо этого он просто кивнул.       «Хорошо. Масло заменять нужно?»       Реджина продолжала смотреть на Майкла, ее челюсть отвисла. Неловкая пауза затянулась, и женщина заставила себя начать жестикулировать.       «Нет, думаю, простого осмотра будет достаточно.»       Она практически сбежала от мужчины, а в ее голове все еще безустанно крутились мысли. Что. Это. Было. Я сплю?       Еще пять минут она была уверена, что все это — сон. Она ущипнула себя, чтобы проверить это, ведь она понятия не имела, что же делать. Она не знала, что все только начинается.       Когда Реджина пошла за хлебом, она видела, как женщина в школе Генри общалась жестами. Реджина понимала, что она не была профессионалом, потому что ее движения были медленными и осторожными, но, тем не менее, разговор протекал довольно легко.       Пекарь, отдавший ей хлеб, с помощью жестов пожелал ей хорошего дня.       Какой-то подросток показал, что сегодня была замечательная погода.       Люди продолжали подходить к ней и общаться с ней жестами, и Реджина научилась прятать свое негодование и отвечать, словно бы ничего не происходит. Казалось, что весь город овладел языком жестов всего за одну ночь.       В один миг она случайно посмотрела вокруг и кое-что заметила. Люди общались жестами не только с ней — они общались также и друг с другом.       Выходя из продуктового магазина, она всерьез подумала о том, что застряла сейчас в какой-то сумеречной реальности.       Когда она зашла в закусочную и увидела, что абсолютно ВСЕ общались жестами, даже Бабушка, она просто обомлела.       Она помчалась к станции шерифа, плюнув на то, что Эмма просила забрать у Бабули посылку. Когда она открыла дверь, она увидела Эмму и Дэвида, общающихся жестами.       Она указала на них двоих, а потом на окно, где все люди жестикулировали друг другу. Она была растеряна.       Эмма хихикнула, понимая, что из-за нее эта женщина просто с ума сходит. Эмма не была дурочкой и понимала, что Реджина заявится сюда еще до вечеринки.       «Скажи-ка мне, какого черта тут происходит?» — огорченно показала Реджина, плюхаясь в кресло Эммы. Блондинка попросила Дэвида оставить их на несколько минут, и тот согласился, выражаясь жестами.       «Так…» — Реджина ждала, широко раскрыв глаза. Казалось, что через пару секунд она начнет рвать на себе волосы. Эмма подкатилась к Реджине на кресле Дэвида и положила руки на щеки женщины, а затем поцеловала ее. Но Реджина настаивала.       «Не прикидывайся немой! Все в этом гребаном городе выражаются жестами. Даже люди, которые прекрасно слышат, общаются жестами как друг с другом, так и со мной! Я. Не. Понимаю. И по твоей ухмылке я вижу, что все это твоих рук дело. Объясни мне все, сейчас же!»       Эмма выглядела немного озадаченной.       «Что?» — Реджина жестикулировала прямо перед лицом Эммы.       «Я не понимаю этого жеста.» — призналась Эмма, повторяя движение рук Реджины. Ни миссис Хэмилтон, ни Генри никогда не показывали ей этот жест. Реджина сузила глаза, когда Эмма еще раз повторила ее движения.       «Серьезно?»       «Серьезно.»       Реджина схватила блокнот со стола и написала на нем слово, после чего отдала Эмме.       Гребаный. Вот что написала Реджина. Эмма подняла брови и усмехнулась.       Реджина закатила глаза, точно зная, о чем думает ее девушка.       «Окей-окей. Я расскажу. Тот бейсбол по вторникам и четвергам, он…»       Реджина кивнула, ожидая продолжения.       «Ну… мы были не совсем на бейсболе…» — Реджина подняла брови.       «Мы открыли клуб языка жестов. И весь город присоединился к нам.»       Реджина ожидала чего угодно, но не этого. В десятый раз за день Реджина просто застыла, ее лицо не выражало ничего, сердце перестало биться, и все внутри будто бы замерло.       «Весь город обучался языку жестов два раза в неделю в течение четырех месяцев, держа это в секрете?» — недоверчиво показала она. Никогда в жизни она не думала, что будет спрашивать об этом.       «Агась.»       «А сегодня вы что, решили показать свое мастерство?»       «Мы создали День Молчания. Сегодня все люди общаются только жестами. На самом деле, почти все выучили этот язык ради тебя, так что можно считать это твоим днем.»       Реджина покачала головой, словно бы говоря «нет». Никто бы не стал учить другой язык ради нее. Это невозможно. Все в этом городе ненавидят ее.       И все же, все эти люди ходили по улицам и общались друг с другом жестами.       «Так что иди, наслаждайся этим днем и разговаривай со всеми, с кем захочешь.» — ободряюще показала Эмма и практически вытолкала Реджину за дверь.       Реджина стояла возле станции шерифа и думала, идти ли ей обратно и пытаться добиться ответов на все вопросы, хотя прекрасно знала, что Эмма навряд ли ответит ей.       Вместо этого она решила, наконец, поехать на работу. По дороге она смотрела на жестикулирующих людей, повторяя про себя: «Все это ради меня?». Она надеялась, что если она будет повторять эти слова в своей голове чаще, она действительно поверит в них.       Вторая половина дня была совершенно противоположна первой. Реджина неохотно приняла совет Эммы и старалась наслаждаться днем.       Она очень долго болтала с пареньком, пришедшим в ее офис, о моде и стиле. Он оказался именно тем торговым партнером, который ей всегда был нужен.       Она была на встрече с градостроителем, где он изложил ей все свои предложения за двадцать минут, когда по электронной почте это заняло бы несколько часов.       Отправившись за вином, о котором было написано в списке дел, составленным Эммой, она жестами пообщалась с мужчиной о различиях французского и итальянского вина. Она даже рассказала о некоторых прилагательных, которые можно было ассоциировать с вином.       С каждым разом, когда она общалась с горожанами, напряженность дня постепенно угасала. Напряженность не только дня, подумала Реджина, но и всей оставшейся жизни. Эти люди подарили ей слова.       Она почувствовала, как цепи, которые словно бы сковывали ее лодыжки и вообще всю ее жизнь, просто исчезли.       Реджина подошла к ратуше к семи часам. Она не видела Генри весь день. Да и Эмму она видела лишь единожды, когда сама же пришла к ней.       Так или иначе, сегодня ей удалось пообщаться с куда большим количеством людей, чем за все время ее пребывания в Сторибруке. И, честно говоря, она старалась отвечать всем.       То ли изменились горожане, то ли она сама, но Реджина чувствовала, что в ее жизни наступила новая, лучшая страница.       Она стояла перед дверью и размышляла, что же происходит за ней.       Она поправила волосы и разгладила платье. Выдохнув, она толкнула дверь и зашла внутрь.       Взгляды Эммы и Генри были прикованы к двери, ожидая Реджину. Женщина была известна своей пунктуальностью, она никогда не опаздывала. И вдруг они увидели черные шпильки, пересекающие порог.       «Окей, давайте» — показал Генри ожидающей толпе.       Как только Реджина зашла в комнату, все начали хлопать. Реджина выглядела очень смешно, ведь она широко раскрыла глаза, понимая, как же много людей стояло там с улыбками на лицах.       Эмма бросилась к Реджине, чтобы подвести ту к ораторской стойке.       Аплодисменты стихли, а Эмма встала рядом с Генри у стойки, после того, как убедилась, что Реджина хорошо сможет видеть жесты всех людей.       «Реджина. Мы сняли видео, чтобы показать тебе, что ты сегодня пережила. По сути, это видео просто поставит все на свои места.»       Свет погас, а видео начало медленно проявляться на экране, на который светил проектор. Видео началось с черного экрана и белых букв на нем.       После всего, что ты сделала для города, Реджина, мы решили, что нам нужно получше узнать тебя.       Слова исчезли, и через несколько секунд появились новые.       Эмма и Генри открыли клуб языка жестов, и мы начали учиться, не понимая, какое влияние эти уроки окажут на нас.       На экране появились моменты со встречи в языковом клубе.       Затем на экране оказалась миссис Хэмилтон, показывающая новые жесты. Теперь камера была направлена на Арчи, который невинно показал:       «Ваша грудь очень красивая, я бы хотел к ней прикоснуться.»       Миссис Хэмилтон странно взглянула на него, а группа парней, на которых сейчас была направлена камера, просто умирали со смеха.       Все присутствующие в ратуше засмеялись, и даже сама Реджина хихикнула.       Эмма взглянула на женщину, с интересом смотрящую видео, и ее глаза были наполнены слезами, которые она так отчаянно старалась сдержать. Эмма протянула руку и переплела их с Реджиной пальцы.       На экране появилась другая сцена, где Генри и Эмма притворялись разными животными, а люди должны были наперегонки догадаться, кого они показывали, и выразить это жестами.       Дальше, в видео показался Август, который пытался закадрить двух девушек, демонстрируя им свои навыки языка жестов.       Когда он поднял взгляд и увидел, что его снимают, он подмигнул и поиграл мускулами.       Из толпы послышался рассеянный смех.       Кадр сменился, и на экране появился Генри, держащий камеру в нескольких дюймах от своего лица. Он поставил камеру и отошел, чтобы начать жестикулировать.       «Это все для тебя, мам! В первый день мы опросили всех этих людей, и вот, что они сказали.»       Кадры начали меняться, они то появлялись, то исчезали, повторяя в сокращенном варианте то, что сказали люди, когда они встретились в первый раз.       Этот момент подошел к концу. Новые белые слова снова появились на экране.       А для того, чтобы продемонстрировать тебе наши умения, Эмма придумала День Молчания, когда в течение всего дня мы будем общаться жестами. … И это оказалось очень здорово.       На видео появилась сцена возле ресепшена в школе Генри. Медленно сосредотачиваясь, Реджина поняла, что они снимали ее реакцию, когда работница начала жестикулировать.       Все начали хихикать и смеяться, и Реджина присоединилась к ним, смеясь над тем, какой смешной она выглядела в состоянии шока.       Дальше были некоторые сцены с людьми, которые общались с ней жестами на улице.       А сейчас появилась реакция Реджины, зашедшей в закусочную и мгновенно выбежавшей оттуда.       Случайный ролик с танцующей Бабушкой был снят на скрытую камеру в шкафу ее же закусочной.       Дальше шел короткий эпизод, на котором Эмма, смеясь, повесила на шею мужчины табличку позора, на которой было написано «я говорил в День Молчания». Голова мужчины была опущена, но можно было видеть приподнятые уголки его губ.       Внезапно видео переключилось на место за школой Генри. Камера стояла во внутреннем дворе, но ее объектив был увеличен настолько, что было видно, как Генри, сидящий в классе, посмотрел в окно и жестами показал «Вытащи меня отсюда!»       Но потом подошла строгая учительница и начала показывать, чтобы тот, кто принес камеру, перестал отвлекать детей.       Повернув камеру на себя, владелец устройства открылся — это была Руби, и теперь она заливисто смеялась, убегая прочь от учительницы, которая гналась за ней, грозя кулаком.       Перед тем, как этот эпизод закончился, Реджина заметила часть тела Эммы, бежавшей рядом с Руби.       Стоя рядом с Реджиной, Эмма усмехнулась и взглянула на Руби, которая громко смеялась. Около двадцати минут после этого они прятались за деревом, дабы избежать гнева этой женщины.       Когда Эмма перестала смеяться, она посмотрела на Реджину, ожидая, что та тоже будет смеяться. Но женщина плакала. Слезы стекали по ее щекам, не собираясь останавливаться. Все ее стены разрушились.       С той самой минуты, когда Эмма приехала в этот город, она пыталась пробраться сквозь защиту Реджины, но прямо сейчас она поняла, что нет больше той стены, которую нужно разрушить. Женщина, что была глухой почти всю свою жизнь, теперь показывала свои чувства небольшой частичке мира.       Спустя еще пару сцен со Дня Молчания на экране появились Эмма и Генри, сидящие на стульях в зале, где они находились и сейчас.       «Изучение языка жестов — это лучшее из того, чем мы когда-либо занимались.» — начала Эмма, и Генри взглянул на нее. «Потому что мы прошли этот путь для того, чтобы узнать тебя настоящую, Реджина.»       «И, надеюсь, теперь все горожане смогут видеть тебя такой, какая ты есть на самом деле. Такой…» — Генри остановился, глядя на Эмму.       «Красивой» — показала Эмма, смаргивая подступившие слезы.       «Смешной» — Генри сжал губы, чтобы они не дрожали.       «Заботливой»       «Трудолюбивой»       «Любящей»       «Дерзкой» — быстро показал Генри, и его лицо расплылось в улыбке, которая мгновенно сменилась рыданием.       «Идеальной» — закончила Эмма, и экран погас.       Когда свет вновь зажегся, глаза всех присутствующих были красными, все они всхлипывали. Эмма вытерла слезы и снова подошла к стойке, стараясь держать себя в руках.       «Итак, без лишних слов. Давайте Реджина сама официально объявит нам об окончании Дня Молчания.»       Эмма отошла от стойки, помогая Реджине идти за ней.       В животе Реджины что-то затрепетало, и она поняла, что время пришло. Это тот самый момент. Она глубоко вдохнула, дабы усмирить бабочек, что заполнили ее живот, и прокашлялась, вспоминая все, чему она научилась на уроках доктора Бадда за последние пару месяцев.       — Пока все вы занимались изучением языка жестов, я посещала уроки речи. Может быть, так мы сможем найти золотую середину в нашем общении. И теперь я объявляю День Молчания закрытым, — авторитетно сказала Реджина.       Ее речь была не полностью чистой, хоть женщина и держала руку возле шеи, дабы чувствовать вибрации горла. Но для Эммы, открывшей рот в широком «О», это была самая замечательная вещь, которую она когда-либо слышала.       Когда несколько месяцев назад Реджина назвала ее имя, Эмма была в шоке, но это… Это было в миллион раз лучше.       Это была Реджина. Настоящая.       Толпа замерла в молчаливом шоке, но после того, как кто-то один начал хлопать, все присутствующие подхватили его, и в следующий миг зал наполнился бурными аплодисментами, возгласами и криками.       — А ТЕПЕРЬ ВСЕ К СТОЛУ! — Бабуля закричала изо всех своих сил. Возле еды мгновенно образовалась длинная линия из людей.       Когда Реджина повернулась к Эмме, губы блондинки из удивленного «О» сменились улыбкой до самых ушей.       «Не могу поверить, что ты скрывала от меня это!» — это было первым, что смогла сказать Эмма. Реджина откинула голову назад и засмеялась.       «Это я-то скрывала? Посмотри на все, что вы держали от меня в секрете!» — показала Реджина в ответ, после чего обвела рукой всю залу.       Женщины посмотрели на людей, которые кушали, разговаривали, смеялись, а некоторые все еще продолжали демонстрировать свои навыки языка жестов.       И в этот момент Реджина поняла, что этот день они запомнят навсегда. Не только из-за того, что у нее, наконец, появилась возможность поговорить. Еще кое из-за чего.       То, что она хотела сделать с тех пор, как впервые поцеловала Эмму.       Краем глаза она увидела Генри. Она повернула голову в его сторону, чтобы посмотреть на него. Мальчишка кивнул ей с очаровательной улыбкой на лице, по одному только взгляду понимая, о чем она хочет спросить.       Реджина засунула руку в карман, где сжала в руке маленькую квадратную бархатную коробочку.       Она сделала последний вдох и открыла рот:       — Эмма Свон, ты будешь моей женой? — сказала она, стараясь в своих словах передать все те чувства, которые она испытывала к этой женщине.       И на этот раз.       В этот миг.       Ее имплантат активировался в самое нужное время.       Потому что следующим, что она услышала, была Эмма, которая своим прекрасным голосом сказала «да».