Секрет студенческого совета

— Эй, что-то не так? — Нет, — качает головой Бэкхён. — Я просто счастлив, вот и все. — Почему? — Потому, что ты меня похвалил. — Закусывая нижнюю губы, откровенничает Бэк, прямо смотря на Чанёля. — Ты сказал, что я хорош. — Потому, что так и есть. — Чан поднимает лицо мальчишки за подбородок вверх, чтобы увидеть как он краснеет. И сколько бы раз так не реагировало тело Бэка, Чан не устанет на это смотреть. Это было так мило и невинно одновременно. — Я-я думал, что ты сердишься на меня, потому что… я-я признался тебе, когда я был болен. — Ну я же не сумасшедший. Я просто… — Чан отвел глаза. — Просто это раздражает… Бэкхён поморщил брови: — Почему? Я… я был тебе в тягость? Я слишком раздражал? — Нет. Ты не… — Чанёль вздыхает, устало потирая виски. Он сам толком не знает, почему, блядь, он был так раздражен. — Неважно. — Ты все еще раздражен на меня? — Спрашивает Бэк, беспокойно заглядывая в глаза старшему и сжимая его руку в своей ладони. — Мои чувства тебя беспокоят? — Нет, все нормально. Ты можешь… — Пак откашливается и почесывает шею, которая даже не чешется, — любить меня, если тебе это так необходимо. Все нормально. — Действительно?! — С воодушевлением восклицает парень, и улыбка растягивается на его лице до самых ушей. Она такая искренняя, что кажется Чан сейчас ослепнет от нее. И почему все это так на него действует? — Сонбэ, ты сказал, что это нормально, да?! — Весело восклицает парень, но Пак прижимает ладонь к его рту, чтобы хоть так остановить этот бессмысленный для него разговор и небрежно кивает на одежду Бэкхёна. — А теперь, пожалуйста, оденься, чтобы я смог отвезти тебя домой. — О-О-О, да, прости. — Смеется Бэк, неловко пытаясь достать одежду, разбросанную по всему салону автомобиля.       Он поднимает свою рубашку, которая повисла на руле, а следом и брюки, которые они забросили куда-то под водительское сидение. — Хм. А ты не видел мои… — Твои трусы у тебя за спиной, — отвечает с усмешкой старший, зацепив указательным пальцем синие боксеры, что висели на подголовнике. А затем игриво машет ими перед самым носом Бэкхёна. Видя, как болтается нижнее белье в миллиметре от кончика его носа, Бэк тут же краснеет, вызывая новый веселый смех президента. — Не нужно так делать, сонбэ! — Смущается парень, поспешно натягивает нижнее белье в то время, как Чан с удовольствием наблюдает, как уже вялый член мальчишки исчезает из его поля зрения. « Как же неловко», — думает Бэкхён, надевая рубашку. — Бля, какой же ты все-таки милый, когда краснеешь, стесняешься и волнуешься. — Блядская лесть из твоих уст звучит так убедительно.       Чан снова заливается смехом. — Оуу, да ты проклял меня, Бэкхён. Не могу в это поверить. — И что? Теперь ты меня накажешь, сонбэ? — Хитро улыбается тот в ответ, проводя языком по губам. Чан игриво зажимает Бэку нос. — Ты слишком много общаешься с Луханом. И начинаешь говорить и делать, как он. — Но Лухан-хён мой друг, — возмущается тот. — И когда это он успел стать твоим хёном? — Пак вопросительно приподнимает одну бровь — С понедельника! — Сколько тебе, кстати, лет? — Двадцать. Чанёль закатывает глаза: — Мне двадцать один. — Значит, ты мой хён тоже! Я могу называть тебя Чанёль-Хён? — НЕТ! — возмущается президент. — Но почему? — Мне не нравится. Лучше называй меня по имени. — По имени? — Да, — Пак пожимает плечами, — не хочешь? — Н-нет, я просто… — Бэк замолкает.       При мысли, что Чанёль разрешил обращаться к нему не официально, по имени, заставляет взволнованно биться сердце. Это выглядит так, будто они переходят на какой-то другой уровень в отношениях. Разве не так? Или Бэку так только кажется? — Ты можешь называть меня по имени, когда мы наедине, — уточняет Чан, ероша волосы на макушке младшего. — Тебе это подходит? — Да, — сдержанно отвечает Бэкхён, пытаясь унять свое сердце, — Да, Чанёль. — Вот и отлично, — президент наклоняется, оставляя целомудренный поцелуй на лбу Бёна. И это было так здорово, что по неволе Бэк прикрыл глаза, довольно вздыхая. — Просто замечательно.

***

— Мне жаль, что я не сказал тебе раньше.       Только оказавшись в своей старой квартире, друзья сразу же начинают выяснять отношения. Это, конечно, не радовало Бэкхёна. Без этого никуда, как ни крути. Ведь он искренне любил своего лучшего друга и не хотел, чтобы между ними были непонимания. Хотелось вернуть все на круги своя. И все же Бён понимал, что так, как раньше, уже никогда не будет. Ведь теперь в его жизни есть не менее важный человек. Это Чанёль. И как бы не злился Сехун, но он все равно скучал по Бэкхёну. — Ты продолжаешь с ним встречаться? — Прости. Но это так. Бэкхён сжал до боли кулаки, впиваясь маленькими ноготками в ладони, пытаясь унять волнение и выглядеть хоть немного спокойнее, чем есть на самом деле. — Почему ты позволяешь ему это… — Сехун морщится, как от горечи. — Позволяешь делать с тобой такие вещи? Я видел вас на крыше с Пак Чанёлем. — Я знаю. Сразу понял это, когда ты кричал на меня. И понимаю твое негодование. Прости меня, Сехун… Друг нервно потирает виски, как бы пытаясь унять боль. — Бэкхён, ты не понимаешь, почему я злюсь на тебя? Не понимаешь? Я волнуюсь за тебя! Я не хочу, чтобы ты пострадал. Он…этот ублюдок, он даже не хотел тебя отпускать. — Я знаю, — Бён пытался смахнуть непрошенные слезы, быстро моргая. — Но я люблю его. И я счастлив быть с ним. Пусть даже таким способом. Я хочу быть с ним потому, что я уже ЕГО. Он уже пометил меня как СВОЕГО.       Сехуну хочется рвать на себе волосы. Может, его друг где-то случайно ударился головой, и поэтому несет сейчас такую ахинею. Будто Чанёль — хозяин, а Бэк- его раб. Но это же безумие чистой воды. — Но, он причиняет тебе боль. Он физически вредит тебе! И в подтверждение своих слов, сам задирает рукава на рубашке Бэкхёна, показывая свежие синяки, на некогда безупречной молочной коже. — Вот! ВОТ! Смотри! Откуда это?! — И Сех переключается дальше, загибая воротник рубашки, под которым алеют засосы. — И вот тут! — Он не причиняет мне боль, Сехун, — Бен поднимает взгляд на друга, нерешительно поправляя на себе воротник и рукава, пряча все эти отметины. — Я доверяю ему. Он не причинит мне вреда. — Но, Бэкхён… — Даже, если он все это делает, то только для того, чтобы дисциплинировать меня. И только тогда, когда я этого действительно заслуживаю, не подчиняясь его воле. — Что? — переходит на повышенные тона Се. — Какого хрена с тобой творится? — Ты не понимаешь… — Бэк морщится, отводя глаза, — Чанёль- сонбэ… Он заботился обо мне, когда я был болен. Он кормил меня, одевал. Он даже позволил мне остаться у него, когда ты меня выгнал.       Совесть слегка кольнула Хуна, вспоминая, как он выгонял своего друга. — Он восполнял все мои потребности, чтобы я быстрее пошел на поправку. Чанёль не причинял мне боль, он заботился обо мне. Если бы он был таким, каким ты мне хочешь сейчас его показать, он бы не стал приводить меня к себе. Ему было бы плевать, где я живу и ночую. Но он привез меня к себе! И оказывал всю медицинскую помощь сам. — Я знаю, что он заботится обо мне, — по-прежнему не уступает Бён, — я это знаю! И пусть все это не по любви, не из-за того, что он любит. Но этого мне достаточно. Я счастлив уже от того, что нужен ему. — Шлюха… Ты понимаешь, что ведешь себя так? — Зло цедит Сех, не в силах по-другому реагировать, щемящее сердце просто не может иначе. — Он просто использует тебя, а ты это позволяешь. Так поступают шлюхи, Бэкхён! И к тому же, тебя надолго хватит? До какого времени тебя будет устраивать то, что он просто использует тебя? Ты ведь не маленький уже! Когда-нибудь тебе станет этого мало. Но ты завязнешь так глубоко в этом дерьме, что не сможешь просто отмыться. Тебе будет больнее всего, Бэкхён, ТЕБЕ!! — Сехун. — Кто еще? — Что? — Опешив, переспрашивает Бён. — Я спрашиваю, кто еще в студенческом совете на его стороне!!? — Неважно. — Ты, блять, важно? — Нет! Сехун, это не то, что ты думаешь… — Лухан? Он такой же, да?       Бэкхён не смог возразить и что-либо объяснить. Друг был слишком взвинчен, и он просто не поймет ничего сейчас. Сех нервно выдохнул, будто пришел к какому-то невероятному для него и ужасному выводу. — Ты целовался с ним? Такой прямой вопрос смутил Бэкхёна, и он тут же покраснел, нервно сглатывая, пытась придумать лучшее объяснение происходящему. Но этого не потребовалось. Сех и так обо всем догадался. — Блядь, блядь, БЛЯДЬ!!! — Сехун, это не то, чем кажется, мы просто… — Черт, Бэкхён, — друг массирует виски, пытаясь держать себя в руках. — Я не могу поверить в это! Ты… ты просто… — Я сожалею, — Бэк сглатывает ком в горле. — Слушай, я знаю, что ты любишь его, но мы не… — Тебе он нравится, да? — Да, но… — слезы уже скатываются из глаз.       Эти душевные терзания, которые последние месяцы присутствовали почти всегда, совсем превратили его в плаксу. Он не умел ругаться или выяснять отношения. И уж тем более не умел зло кричать на кого-то. Поэтому, когда эмоции зашкаливали, единственный выход был лишь в том, чтобы пустить слезу.Тогда боль становилась легче. И происходило это все неконтролируемо для самого Бэкхёна. — Я не могу быть с ним, потому что президент… Лухан уже… и ты не можешь. Боже, как же все сложно. Но ты не можешь его любить. — Что? — Искренне возмутился Хун, бросая гневный взгляд на друга. — Я нихера не понимаю! Я чувствую себя дебилом, пытаясь разобраться во всей этой ситуации. Почему ты до сих пор с Пак Чанёлем? Что вас связывает? — Я не могу сказать тебе! — Бэкхён уже переходит на крик, всхлипывая и теребя рубашку друга в сжатом кулаке. — Не могу! Да ты все равно не поймешь. — Ну и не говори! — Так же зло выкрикивает друг, отдергивая от себя руку Бёна. — Не говори, потому, что я и знать не хочу! Не хочу вникать во все это дерьмо!! — Сехун!!       Но парень уже ничего не слушал. Глаза застилал гнев и обида на друга. Он громко хлопнул дверью, выходя и оставляя Бэкхёна одного.

***

— Хэй! Замечтался?       Чанёль машет перед лицом вице-президента, пытаясь привлечь его внимание. Но тот лишь мычит в ответ, продолжая находиться где-то далеко в своих мыслях. Пак зовет Бёна еще дважды, но все остается по-прежнему. — БЭКХЁН!! — Оо, да? — Он наконец-то вырывается из задумчивости и смотрит на раздраженного президента. — Ты что-то говорил, сонбэ? — Ничего,  — устало вздыхает Пак. — Ты отвлекся. О чем ты думал?       Хмурясь, Бэкхён снова вспоминает свой разговор с лучшим другом, состоявшийся накануне. Никогда раньше не затягивались их непонимания или ссоры. Все решалось в одночасье, стоило только поговорить по душам. В этот раз они не пришли ни к чему разумному. Се до сих пор вел себя очень отчужденно, будто Бэкхёна вовсе и нет в их квартире. И вся эта ситуация действительно беспокоила парня. Они, казалось, не проронили и пары слов за последнюю неделю. — Ну вот! Ты опять залип! — Бубнит Чан, раздражаясь еще больше. — Скажи мне, что тебя беспокоит? — Прости, я просто… — запнулся Бэк, зацепив взглядом Сехуна, который направлялся в сторону своего шкафчика. Придя к мнению, что сейчас отличный момент для разговора, Бэк решается: — Я… Подожди, пожалуйста, Чанёль. Мне надо поговорить с ним. — Что? — смутившись, переспрашивает Пак. Бэкхён отходит от Чанёля, направляясь куда-то по свои делам. — Куда ты собрался?       Бэк, игнорируя старшего, просто продолжает идти в сторону шкафчиков туда, где копаясь с замком, стоит Сехун. — Какого хрена!! Он, блядь, просто бросил меня?!! — Бормочет Чанёль, скрещивая руки на груди. Наблюдая, как Бэкхён приближается к высокому худощавому парню, со стороны выглядевшему будто ему наплевать на все вокруг. И с таким же бесстрастным лицом он оглядывает приближающегося парня. — Кто это. — Щурится Пак, силясь с этого расстояния понять, о чем разговаривают парни. Услышать-то уж точно не получится, так может попробовать прочесть по губам? Но и эмоции Бэка могут тоже о многом рассказать.       В эту минуту он нежно гладит друга по руке, заглядывая прямо в глаза тому, будто что-то выпрашивая или умоляя. Паку остается только молча наблюдать. — Куда ты смотришь? — Это его брат? — Что? —  Спрашивает Кёнсу, только что вышедший из соседнего кабинета. Он оборачивается, следя за взглядом Чана и замечая, как Бэк пытается вести разговор с парнем, который его принципиально игнорирует. — Кто? Тот парень, что сейчас стоит рядом с Бэкхёном? Чанёль кивает:  — Кто это? — Почему ты спрашиваешь? — Фыркает Кёнсу, закатывая глаза. — Тебе разве не насрать? Ты, что же, ревнуешь? — Нет. Просто любопытно. — М-да. А что, если это его тайный парень, и твоя шлюшка изменяет у тебя за спиной? Мм? Что будешь делать?       Ни один мускул не дрогнул на лице у Пака. Ни одной эмоции, вроде злости, раздражения, ревности. Он искренне заулыбался своей белозубой голливудской улыбкой: — Ты знаешь, что Бэкхён по уши в меня влюблен? Нет? Не догадываешься? А я вот знаю. Уверен, он не стал бы делать ничего подобного, даже если бы знал, что ему потом влетит от меня и я накажу его самой изощренной и сладкой болью. — Оо…так у тебя планы на него? — Поинтересовался Су, по-прежнему не отрывая взгляд от парней. — Я имею ввиду, что-то особенное, помимо вашего обычного грубого секса? — Возможно, — пожимает плечами Пак. — Все зависит от моего личного настроения. — Пожалей его, извращенец! Он слишком молод, чтобы умереть! — Хмурится До. — Он просто влюблен в тебя, и всего-то! — Слишком поздно. Я не знаю, как это работает. Тут уж как попрет. — Смеется президент, и взгляд темнеет от собственных пошлых мыслей. — Бля, у тебя еще есть душа? — Уже продал ее дьяволу, как и ты! — Да пошел ты!