Секрет студенческого совета

      Как только дверь в комнату студенческого совета открывается, подрываясь со своего места, Бэкхён со всех ног бежит к президенту. Чанёль опешил от такого проявления эмоций, открывая удивленно рот. Его мальчишка сейчас крепко обнимает, утыкаясь лицом в любимое плечо, а руки так крепко обвивают шею, что кажется, еще чуть чуть и Чан задохнется.       Президент смущенно закрывает дверь, чтобы кто-нибудь из коридора ненароком их не увидел. — Ч-чанёль-с-сонбэ, — стонет Бэкхён куда-то в рубашку старшего, — я скучал! Я действительно так сильно скучал… и вот в конце концов… ты вернулся… Я так ждал твоего возвращения, Чанёль-сонбэ. Улыбка появившаяся сейчас на лице президента кажется тронула не только его губы, но и сердце, и отчего все так он и сам не знал. Он так устал и измотался за время перелета, но всего одни объятия мальчишки, и у Чана словно открывается второе дыхание. Он скучал по Бэкхёну. Сколько бы он не отрицал сам себе, но это было так. Находясь так далеко и так долго в разлуке, без единого намека на секс, для Пака это было сущим адом. И он уверен в том, что и для Бэка все было именно так. — Ты был хорошим мальчиком, пока меня не было? Ни с кем не трахался? — Спрашивает Пак, наблюдая, как Бэкхён отрицательно качает головой. — Да неужели? Не поддавался на уговоры этих извращенцев? Лухан не поднимал взгляда, в то время, как Чонин лишь пожимает плечами, пока Кёнсу уклончиво отмалчивается, сидя в углу дивана. — Нет, — тихо отвечает Бэк, снова заливаясь краской, — я ждал только тебя.       Мальчишка опускает взгляд в пол, не в силах вынести такой открытый взгляд президента. — Ты чего смущаешься, м? — Я уже подготовил себя перед вашим приходом. Поэтому, ты не должен работать пальцами. Я все уже сделал сам. — Кто, блять, разрешил тебе касаться себя? Взволнованно и испуганно Бэк отступает на шаг назад. Чанёль злится. И эта единственная эмоция, которая сейчас преобладала на его лице. А когда Чан в таком настроении, то жди наказания. И Бэк боится его. Поэтому, взяв себя в руки, он бормочет: — Мне очень жаль! П-пожалуйста, прости меня, Чанёль-сонбэ. Ты и правда не разрешал мне еще ничего. Я недостойный и никчемный.       Чан не перестает хмуриться, сурово оглядывая парня. — Сука! Живо в спальню! Снимай всю одежу и жди меня там! И не смей ничего делать, пока я не прикажу! Бэк быстро кивает, удаляясь с опущенной головой в сторону спальни студсовета. — Зачем ты накричал на него? — Спрашивает Кёнсу, отрываясь от учебника, закрывая его и откладывая в сторону. — Он просто хотел облегчить тебе работу. — Он все испортил. — Отвечает Пак, отхлебывая газировки из стакана. — Почему вы все его портите? И поощряете в ненужных вещах! Ему нужна дисциплина.       Чанёль усаживается на мягкое вращающееся кресло. — Вы видели как он себя повел, как только я появился? Он кинулся с объятиями. Что вообще с ним происходит? — Он просто скучал по тебе. — Уточняет Чонин, пожимая плечами. — Это называется «скучать», если ты не знаешь еще. Люди вообще-то так делают часто, когда скучают. Разъясняет парень, глядя на Чана словно перед ним маленький ребенок. — Я не балую его своим вниманием, — отрывает взгляд Лухан от своего телефона. — Лично я дисциплинирую Бэка, не позволяя ему кончать. Ну… то есть, не трогая его там… — И что? — Возмущается Су, закатывая глаза. — Если ты и не доводишь его до оргазма, это не мешает тебе во всю с ним целоваться… — Ну бля, Кёнсу, тебе ли возмущаться? — Лу многозначительно поиграл бровями. — Кто-то недавно помогал мальчику справится с его депрессией, разве не так? — Что ты сказал? — Чанёль просто опешил от таких слов. Кенсу продолжал смотреть невинными глазами на друга, будто ничего и не произошло в его отсутствие. — Я ничего не мог поделать. Он слишком милый. — Пожимает плечами парень. — Он такой мягкий и нежный. Трудно устоять. — Бля, — чуть не вопит Пак, потирая лицо ладонями. — Вы охуели совсем, что ли?! Он МОЙ! Вы все его касались? — Я его не трогал! — Выкрикивает Чонин с другой стороны комнаты. — Мы не больше, чем друзья, которые помогают друг другу. Чанёль оглядывает членов совета. — Вам, что, понравилось забавляться с моей шлюхой, пока меня не было? — Чанёль, ты преувеличиваешь. Никто не трахал его. Это были просто мимолетные развлечения, не заходившие далеко. Он правда слушался твоего приказа. — А я пользовался им. — Заявляет Минсок. — Он помогал мне с подготовкой к дипломной работе, — потягиваясь, как кошка на стуле, продолжает, — он чертов гений. Очень умный малый. — А еще он помогал убирать нам кабинет студенческого совета перед главной проверкой. Смотри, Чанёль, все как с иголочки. Ни одной пылинки! — Вы, блядь, что сделали из Бэкхёна своего раба? — Ну ты же сам говорил, что ему нужна дисциплина. Чанёль устало и обреченно стонет. — Но он мой! А не ваш! — Хэй! Ну мы же не заставляли его! Он сам изъявил желание помогать! — Возмутился Чондэ, снова обращаясь к президенту. — Он все это делал по собственной воле. Он говорил, что это все для тебя. Новость ни сколько не тронула Пака. — Так что не выплескивай свою злобу на нас только потому, что ты сам его оставил, а потом скучал. — Бормочет Лу, но так, что всем слышно. — Он верен тебе. И я надеюсь, ты это хоть немного замечаешь? — Я не скучал, — отрицает Чан очевидный для всех факт, упрямо вскидывая подбородок. — Фигня, врешь ведь, — говорит Чонин, один озвучивая то, что сейчас в голове у всех членов совета.

***

      Бэкхён так и сидел тихонько на кровати в спальне совета. Придвинув к груди коленки, обнимая их, чтобы немного согреться. Терпеливо ждал, когда вернется президент.       Зайдя в комнату, Пак лениво пошарил по стенке в поисках выключателя и зажег свет. Он не знал, какого хрена он так раздражался и злился. Его напрягало все. Может, сказался тот факт, что он еще не отдохнул после перелета. Или то, что все члены совета практически довели его до белого каления своими новостями о том, как лизались с Бэком. Или же то, что он и правда скучал по мальчишке. Что-то было в сердце однозначно, и оно не приносило восторга, поэтому от этой лишней ненужной эмоции Пак решил избавиться как от заносы в заднице.       Неяркий свет озарил всю небольшую спальню. Чан поморгал глазами пытаясь привыкнуть, и только, когда зрение немного прояснилось, его взгляд упал на маленькую обнаженную фигуру, сгорбленно сидящую в углу кровати. — Дерьмо! Это же Бэкхён! Он и забыл о нем совсем. Делая несколько шагов в сторону мальчишки, останавливается у кровати, приседая на корточки. Злыми глазами оглядывает того. Он совершенно голый, дрожит от холода, зарываясь лицом в колени, ища хоть немного тепла.       Хочется наорать на него. Какого хрена он еще не ушел домой? Прошло девять часов с тех пор, как он покинул колледж. И на часах уже почти десять вечера. Он вернулся в кабинет студенческого совета, чтобы взять ноут и другие личные вещи. Но Бэк был по прежнему тут. Чанёль был разозлен не на шутку. — Какого черта ты еще здесь?! Подняв голову в сторону голоса, Бэк устало улыбнулся президенту. — С-сонбэ… ты пришел… — Почему ты не уехал? Уже чертовски поздно! Ты в своем уме? — Н-нет. — Бэкхён отвел глаза. — Ты сказал ждать тебя. Я так и сделал. Ждал и ничего не делал. Все как ты мне приказал, Чанёль-сонбэ. Бэк снова поднял глаза на президента. — Я не хочу, чтобы ты злился на меня. И не хочу, чтобы ты злился на остальных. Чанёль не мог поверить в это. — Ты жалкая шлюха! Ты так сильно хочешь трахаться, что до сих пор тут?       Бэкхён был горько удивлен таким злым тоном, и это отдавало болью в сердце. Ему хочется кричать что «Нет! Не потому он тут. Он просто очень скучал.» Но в глазах Пака только раздражение и злость. Становилось страшно. Ведь он хотел, чтобы президент прикоснулся к нему, нежно, показал, что тоже скучал. Бэкхён нуждался в этом. Так скучал все эти дни. Но кажется получит от него только жесткий трах и член в заднице. — Почему ты ничего не отвечаешь мне, шлюха? Хочешь, чтобы я трахнул тебя прямо сейчас на этой постели? Да? Тебе, блядь, это нравится? Не можешь жить без моего члена?       Чанёль снимает рубашку и брюки, поспешно забираясь на кровать. С темными глазами, полными вожделения, глядит на мальчишку. Бён чувствует дрожь по позвоночнику от того, как сильно Чанёль сжал его запястья. На них точно останутся синяки. Видимо, нежности сегодня Бэк не дождется. Он обреченно вздыхает, стараясь не смотреть Чанёлю в глаза, дабы не выдать свою боль. — Если ты хочешь, — хрипло шепчет Пак на ухо Бёну, — тогда я дам тебе это.       Без лишних слов и нежностей, Чанёль тянет Бэкхёна к себе, заставляя встать на четвереньки лицом к изголовью. И тут же всаживает свой член в тугую дырочку без смазки или предварительной подготовки. Мальчишка готов взвыть от нестерпимой боли, которая сейчас языками пламени опаляет его зад и бедра. Но он лишь измученно стонет, до крови закусывая нижнюю губу. С того времени, как он подготавливал себя, прошло много часов. От былой растяжки не осталось и следа. Но Пак будто не замечает этого, таранит мальчишку своим стояком, разрывая нежную кожу, которая тут же начинает кровоточить, а рана щипать. Движения с такой смазкой, в виде кровоподтеков, становятся легче, и Пак, ухмыляясь, всаживает член быстрее и глубже.       Мальчишка не кричит и почти не стонет. Боль такая сильная, что на это не хватает сил и воздуха в легких. — С-сонбэ, пожалуйста, — тихо шепчет Бэк, роняя слезы на простынь. — Медленнее! Пожалуйста! Это…это больно! Пожалуйста… не надо, сжалься… — Заткнись! Не пизди! Не смей стонать или рыдать!       Бэкхён крепко хватается за спинку кровати, поддерживая свое тело, до такой степени, что костяшки на пальцах белеют. Его задницу таранят. Беспощадно. Грубо. Не жалея ни грамма. Кровь уже во всю каплями скатывается по внутренней стороне бедра. Президент жестко трахает, не обращая внимания на стоны вовсе не от кайфа, а от боли. И кровь уже стекает не только в промежности, но и по губе Бэкхёна. Алые капли на белых простынях так ярко горят, создавая контраст, что это выглядит красиво. Ужасающе- красиво. — Бля, это тебя заводит, да, сука?! Ты уже чертовски подтекаешь, хоть я и не трогал твой член.       Бэкхён зажмуривается. Сильно. До звездочек. Слезы, как и кровь, не прекращают капать на постель. Если бы ему разрешено было кричать или во всю стонать, то боль не была бы такой невыносимой. Но ему не позволено. И не разрешено прикасаться к себе, чтобы подрочить и тем самым перебить эти болезненные ощущения. Все, что он сейчас получает - это небольшое трение, когда при особо сильных толчках его собственный член задевает живот. — На четвереньки. — грубо выкрикивает Пак, вытаскивая свой член из задницы Бэка. Тот поспешно отползает и переносит свой вес на локти, от чего его зад еще больше приподнимается. — Что ты хочешь, чтобы твой доминант сделал для тебя, шлюха?       Сердце колотится о грудную клетку Бэкхёна, как бешенное, в страхе и предвкушении. Чанёль в открытую назвал себя доминантом, ставя мальчишку на свое место — место подчиняющегося, место раба. И все эти разговоры о том, чтобы просто называть друг друга по имени, когда они наедине, испаряются, как будто Бэкхёна когда-то жестоко обманули. Теплые ладони легли ему на зад, поглаживая, спускаясь на поясницу, хоть немного утихомиривая боль. А потом руки президента ложатся на липкий член мальчишки, стимулируя его, аккуратно проводя ногтями по головке. — Отвечай, когда я спрашиваю! — Кричит Пак. Бэкхён вздрагивает от такой перемены настроения старшего. Он уже и забыл, что ему разрешено говорить. — Что ты хочешь, чтобы твой доминант сделал для тебя? — П-пожалуйста, — хнычет Бэкхён, — позволь мне кончить!       Чанёль увеличивает фрикции рукой, заставляя член парня вздуться еще сильнее. — Ты хочешь этого? — И рука замедляется, дразня мальчишку. Бэку хочется кричать от отчаяния. От этой боли, которая не ослабевает, и от этого нарастающего напряжения, которое до сих пор не нашло выхода. — Проси меня об этом! Умоляй! — П-пожалуйста, сонбэ. Мне нужно кончить, пожалуйста. — Шепчет Бён вперемешку со всхлипами и рваными стонами. — П-пожалуйста! Я умоляю! — У меня другие планы, так что ни хрена не выйдет, поэтому ты не будешь иметь решающее слово.       Чан отпускает из ладони уже почти каменный член парня, который был готов вот-вот кончить, останавливая накатывающую волну, и вызывая сдавленные стоны и всхлипы младшего, требующие продолжения. — Бля, осмеливаешься не подчиниться моему приказу?! — Кричит Пак на младшего, с силой сжимая мягкие половинки задницы Бэкхёна. — Н-нет, сонбэ. — Хорошо. Потому что я отымею тебя кулаком. — Дыхание мальчишки как будто вмиг перехватили. — Видишь этот большой кулак? Я засуну его в твою тугую маленькую попку, пока ты не выучил свой урок. Ты хочешь этого, не так ли?!       Бэкхён слишком напуган, чтобы что-то ответить. Он просто кивает. Но Чанёль не доволен таким ответом. Он сильно и звонко бьет по мягкой половинке, тут же отвешивая такой же удар и на другую. Все это добавляет болезненных ощущений. — ГОВОРИ, КОГДА Я, БЛЯДЬ, СПРАШИВАЮ, СТЕРВА! — Да, сонбэ, я хочу его! — Выкрикивает Бён, подставляя задницу еще ближе к Чанёлю, чувствуя, что собственная эрекция не ослабевает. — П-пожалуйста, ударь меня снова, сонбэ! Чанёль, усмехаясь, отвешивает очередную оплеуху, незамедлительно просовывая все пять пальцев в анус мальчишки без каких—либо предупреждений. Бэк уже не может сдержать криков из-за такого жесткого проникновения. Адски больно. Пальцы Пака пачкаются в крови, но его это не останавливает. Двумя пальцами внутри нащупывает простату, трет ее. — Чувствуешь, как становится чертовски хорошо? М? Несмотря на боль, хочется кончить до ужаса, правда? — Приговаривает Пак, двигая рукой внутри Бэкхёна, каждый раз задевая опухший красный анус.       Дыхание сбивается, Бэк уже и не стонет вовсе. Он тихонечко скулит. Организм еле справляется с такой нагрузкой. Пытаясь вынести эту боль и это нарастающее удовольствие, сердце стучит, как загнанный зверь, перед глазами все белеет и плывет. — Ах! - Задыхается парень, царапая простыни ногтями. Чанёль, будто почувствовав нарастающее удовольствие, усиливает ласки, сильнее поглаживая и давя на простату пальцами. — П-пожалуйста, сонбэ. Я-я собираюсь… — Что? — Пак хватает в кулак волосы Бэка, другой свободной рукой, задирая голову выше, заставляя выгнуться дугой. — Что ты сказал? — Позволь мне кончить, пожалуйста! Пожалуйста! Пожалуйста! — Рыдает мальчишка. — Пожалуйста, Сонбэ-э! — Нет.       Чанёль толкает парня снова на руки, высовывает пальцы, тут же направляя свой член снова в мальчишку, и вбиваясь уже с такой огромной скоростью. Хаотично, но под нужным углом. Он запрокидывает голову, крепко держа Бэкхёна по бокам за бедра, насаживает, чувствуя приближение своего оргазма. — П-пожалуйста… позволь мне ко… — Кончай.       С громким криком Бэкхён пачкает белые простыни еще и в своей сперме. И сквозь затуманенное сознание до него доносится глубокий громкий стон Пака вперемешку с ругательствами. Сперма старшего ритмично заполняет Бэкхёна изнутри. Младший больше не может удерживать равновесие. Ноги и руки его не слушаются. Как только Чанёль вытаскивает свой член из Бэка, колени подгибаются, и младший падает навзничь на кровать, тяжело дыша. Чанёль следом падает рядом.       В комнате повисает тишина. И только тяжелое дыхание обоих нарушает ее. Бэкхён нерешительно подползает к президенту, сворачиваясь калачиком возле него. Кажется, что он даже слышит сердцебиение своего сонбэ. Чанёль оборачивается на мальчишку, в поисках каких-нибудь утешительных или нежных слов. Но горло будто сдавливает. И поэтому он просто позволяет Бэкхёну оставаться рядом. — Я сожалею. Бэк медленно качает головой. — Ты не должен сожалеть, ведь я заслужил это. Меня следовало наказать. — Нет. Я сожалею, что оставил тебя, не говоря ни слова. Я должен был… — Чанёль останавливается на полуслове и закрывает глаза, сжав кулаки до боли, борясь с самим собой. Ведь под действием этой ситуации и своих собственных эмоций, Чан боится сболтнуть что-нибудь лишнее. Что-нибудь слишком серьезное и сокровенное. Бэк чуть-чуть приподнимает голову, заглядывая в лицо старшему и ожидая его следующие слова. — …пофигу, — бормочет Чан, отворачиваясь от мальчишки спиной и чувствуя, как сердце болезненно сжалось от невысказанной мысли.       Бэкхен окидывает взглядом любимую фигуру и эти невероятные ямочки на спине и шепчет: — Спокойной ночи, Чанёль-сонбэ. — Подбирается ближе к теплому телу рядом, стараясь немного согреться. Нерешительно, почти отчаянно, обнимает Чанёля сзади. Президент не двигается и никак не отвечает. — Я, — произносит Бэк. — Я люблю тебя.       Чанёль продолжает молчать, не удосужившись пожелать хотя бы спокойной ночи.