Секрет студенческого совета

      «Я так люблю тебя, Чанёль-сонбэ.»       Чанёль просто смотрит вперед пустым нейтральным взглядом. Все окружающее его становится таким темным и унылым. Эта серость будто надвигается на него, желая заползти глубже, ближе… Он ощущает себя в этом пространстве. Вот, он дышит, и его сердце отчетливо стучит. А мальчик, стоящий перед ним, единственное яркое пятно во всей этой убогости, словно его персональное солнце. «Я люблю тебя»       Он слышит эти три замечательных слова. Они четко выходят из его уст. Главные ключевые слова во всем происходящем. Но Чанёль не может постичь этой фразы. Не может оценить по достоинству ее значение. Он ничего не чувствует. Он равнодушен. Он бесчеловечен. «Я не люблю тебя», говорит, и его не жалят, как он ожидал. На самом деле он чувствует легкое головокружение и беззаботность, произнося это заявление с беспечностью, «я не люблю, и я не могу любить.»       Чан видит, как Бэк плачет перед ним, слезы стекают по его щекам, и Пак изгибает губы в дьявольской ухмылке. Сейчас он чувствует себя лучше, наблюдая за искаженным горечью лицом Бэкхёна. Ему всегда нравилось, как Бэк плачет. Он видит искусство. Красиво. Мальчишка делает несколько точных шагов назад под пристальным взглядом Чанёля, на лице которого до сих пор победоносная ухмылка. «Прощай, Чанёль», и Бэк дарит теплую улыбку в ответ.       Чувство победы, доминирования, главенства быстро проходит, уступая место для растерянности и паники. Постепенно перед глазами Чанёля Бэкхён исчезает. Его образ угасает. Превращается в частицы пыли. Ноги, руки, медленно растворяются, рассыпаются, исчезают друг за другом. Шагая вперед, Чанёль в страхе открывает еще шире глаза, силясь разглядеть последние отголоски любимого лица. Бэк превращается в белый дым, теряя свою телесную оболочку… «Н-нет…» Бэкхён улыбается и плачет одновременно, но с каждой секундой исчезает все больше. «Нет!!!» «Бэкхён!» Чанёль открывает глаза. Тишина.       Он резко встает в своей кровати, принимая горизонтальное положение, сжимая простыни, будто хватается за последнюю соломинку. Сердце стучит как бешенное, все еще не придя до конца в себя, не различия, где кошмар, а где реальность. Он стирает капли пота тыльной стороной ладони со лба. Дыхание сбившиеся, будто он гнался за самой жизнью. Бэкхен не ушел. Нет!       Чан прячет лицо в ладонях и крепко жмурится. Голова раскалывается. Это было так реально. — Кошмар, — бормочет Пак, чувствуя, как сердцебиение возвращается в норму. Убрав ладони с лица, он озирается в темной комнате. Он снова один. Он не может вернуться в сон.       Немедленно Пак хватается за телефон. Глаза сразу же находят знакомый номер, который всегда у него в самом начале. На часах 01:42 утра. Рядом висит календарь. Последние дни обведены в красный кружок. Он все еще может его видеть. Но он просто хочет убедиться. — Алло… Пак вздыхает с облегчением. — Кто…это? — Ты придешь завтра, да? В трубке фоном звучит тишина, после которой сонный голос мямлит: — Чанёль-сонбэ? — Увидимся завтра… — Подожди! Останавливаясь, Чан держит телефон возле уха. — Ты позвонил мне просто это спросить? В середине ночи? Серьезно? — Просто спи дальше, Бэкхён. — Подожди! Чанёль вздыхает:  — Что? — Я приду! Это ведь твой выпускной! — Хорошо. Потому что я… — Пак поворачивается в сторону, осмысливая дальнейшие слова. — У меня есть что-то важное, чтобы сказать тебе. — Что? — Завтра. — Ок.       Чанёль не может повесить трубку первым, не может себя заставить. Он просто прислушивается, как Бэкхён дышит. Мальчишка явно рассчитывал на то, что Пак первый нажмет кнопку отбоя, и поэтому, с чистой совестью, сейчас снова погружается в сон. А Чанёль уставился в белый потолок и слушает размеренное дыхание младшего. И почти визуально видит и представляет этого маленького соню, который сейчас лежит на своей кровати с прижатым телефоном к щеке. Чанёль улыбается. — Доброй ночи, Чанёль-сонбэ. — Бормочет сквозь сон мальчишка. — «Доброе утро, » — мысленно отвечает Пак, чтобы не разбудить младшего.       Бэкхён не ушел. Он не испарился. Вздох облегчения.

***

— Эй, поздравляем!       Все радуются этому дню. Дню выпускников. Дипломы, букеты цветов в руках студентов. Совместные фотографии с семьями и друзьями. Яркие улыбки запечатлеваются на юных лицах и на снимках гаджетов и фотоаппаратах.       Минсок и Лухан заняты медвежьими объятьями, поздравляя друг друга с выпуском. В то время, как президент просто стоит рядом, скрестив руки, пристально глядя на открытую дверь в начале коридора. Он в нетерпении поглядывает на часы, напрочь игнорируя плач Чонина, что Лухан оставляет его одного с Кёнсу. Кёнсу недовольно фыркает и идет так же поздравлять Минсока. — Зачем тебе уходить от нас, Лухан, — хнычет Чонин, шмыгая мокрым носом и крепко обнимая парня. — Лухан получил диплом. Так же, как и Чанёль, и Минсок. Они не могут навечно зависнуть в студенческом совете. Они должны продолжать дальше свою жизнь. — Кёнсу, пожалуйста, позаботься о нашем Чонине, когда я уйду, — говорит Лу с остекленевшими глазами, готовый в любую минуту так же разреветься. — Пожалуйста, пообещай мне. — Я-я не могу. Лухан уходит…уходит от нас. — Бормочет парень, уткнувшись носом в рубашку своего бойфренда. — Береги себя, — мягко говорит Су. И наверно это самые теплые слова, слетевшие с уст такого чопорного парня. — Я люблю тебя. — Я тоже люблю тебя. — Я люблю тебя тоже, Лу, — всхлипывает Чонин.       Трое парней обнимаются, пока Чанёль смотрит в сторону, чувствуя укол в сердце. Ведь он так же будет скучать по студенческому совету. По своим друзьям. Но он не может сказать этого вслух. От одной только мысли, что все изменится, что он переходит на другой уровень жизни без своих друзей под боком, вызывает дискомфорт в груди. Но это должно произойти. Это часть взросления, в конце концов. — Вы трое! Вы ведь живете вместе под одной крышей! Забыли уже? — Напоминает Чондэ, вручая Минсоку букет цветов, кидая на трех раскрасневшихся от слез парней. — Прекратите эту гребанную драму! Развели тут сопли. — Оо, точно. Мы же живём вместе, — смущенно говорит Чонин, почесывая затылок. — Значит, мы все еще можем быть вместе и любить друг друга как и раньше. — Вот уж новость, — в словах Минсока всё ещё звучит сарказм. — Любите друг друга сколько вам влезет. И в чем собственно разница между еблей и любовью? И в том, и в другом случае чей-то член все равно окажется в заднице у одного из вас. — Бля, вот ты пошляк! — Возмутился Лухан. — И не говори мне, блядь, что вы не любите друг друга, когда занимаетесь этим. Если ты возбужден в такой момент, то это норма, если захочешь заняться сексом с объектом твоей симпатии и любви.       Чанёль в недоумении смотрит на парней. — С каких пор ты, Лу, записался в философы? — говорит Минсок, поднимая левую бровь. — Секс —это секс. Президент было хотел кивнуть в подтверждение, но решил промолчать и не выдавать себя никак. — Секс — это просто похоть и плотские желания, — добавляет Чондэ, ухмыляясь. Внутренне Чанёль соглашается. — Нет. Секс содержит в себе много любви, — парирует Кёнсу. — Секс без любви — просто влечение и удовольствие. Ничего более, — утверждает Мин, скрещивая руки на груди. Чондэ довольно смотрит на своего парня, радуясь, что тот поддерживает его. — Когда вы занимаетесь сексом, когда принимаете это решение быть вместе, это означает, что вы готовы полностью отдать себя другому. Ты даешь своему партнеру все, что у тебя есть. Ты доверяешь ему на все 100%. — Говорит Чонин с доброй улыбкой, и на это Чанёль не может ничего возразить. Хотел бы, да вот Чонин, кажется, тоже прав. И зачем они начали весь этот разговор про любовь и секс? Хотят, чтобы Чанёль все это слышал? — Нет. Когда вы занимаетесь сексом, это еще не значит, что вы любите друг друга. Мужчина просто может испытывать сексуальное влечение, ни больше, ни меньше, — снова добавляет свое мнение Чондэ и косится на президента, пытаясь выяснить, как он на все это реагирует. — Секс — это не любовь. Всего лишь секс. — Он прав, — соглашается Чанёль, откашлявшись в кулак.       И все взоры сразу же обращаются на него. — К черту все! Перестаньте так пялиться на меня! — повышает голос Пак. — Что ты так кипятишься, Чанёль? Мы просто ведем дискуссию, я прав? — Все остальные кивают в знак подтверждения. — Я просто хотел добавить, разве, занимаясь сексом со своим партнером, ты не можешь разглядеть в нем истинных чувств? Даже если он ничего не говорит. Это же видно по глазам! По жестам! И высказывая свое последнее мнение, Лухан не сводил взгляд с Пака, будто говорил все это не всем, а лично ему. — Секс — это всего лишь секс, — неуверенно произносит Чан. — Ой, кто-то тут до сих пор отрицает свои истинные чувства, — воркует Чонин, улыбаясь от уха до уха. — Я думаю, что тут все слишком запущенно. Ему наверно надо целую вечность, чтобы что-то понять, твою мать! — Бубнит Чондэ. — Он должен быть чертовски бесчувственным, клянусь Богом! — Возмущается Минсок. — Ему нужно уже, блядь, сделать этот чертов шаг навстречу. — Подхватывает Кёнсу, закатывая глаза. — И то верно! Надо покончить с этим упрямством, пока Бэк…я имею ввиду, пока он не трахнется со своим лучшим другом. Тот хотя бы не скрывает того, что любит его. — Заключает Лухан и, ухмыляясь, кидает взгляд на президента.       С Чанёля хватит этого дерьма. Они, что, издеваются над ним! Еще и этого Сехуна приплели сюда… — Идите вы все нахуй! Сваливаю я! — И повернувшись спиной, сжатыми кулаками от недовольства и тревоги, что друзья могут быть правы, направился к выходу. — Куда ты пошел? — Самодовольно кричит вдогонку ему Чондэ. — К своему автомобилю, — громко отвечает Чан, не останавливаясь. — Но зачем? — Чтобы поехать к Бэкхёну, зачем же еще? Все участники спора моментально расплылись в хищной довольной улыбке. Они все-таки добились своего. — Я все еще ненавижу вас всех, — на последок кричит Чанёль.       И слышит позади себя громкий смех. — Поработали на славу. Недурно! — Говорит Лу. — Теперь можно съесть кусочек торта!

***

      Чанёль звонит Бэкхёну, но тот не берет трубку. — Да возьми же ты этот чертов телефон, — бормочет Пак, сжимая руль и вставляя наушник в ухо. В наушнике по-прежнему долгие гудки. И он набирает номер снова и снова. И не может поверить, что все еще ждёт, когда мальчишка ответит. — Ты, блять, нарочно игнорируешь меня… Только после восьмого звонка трубку поднимают: — Да… — Ты где был? Почему не пришел? Сказал мне, что обязательно приедешь, я, блин, ждал! Ради Бога, почему ты молчишь? Клянусь, я убью тебя! Ты прикалываешься сейчас? Почему до сих пор молчишь?       Автомобиль, стоящий позади Пака, требовательно сигналит, и президент понимает, что вот уже двадцать секунд стоит на «зеленом свете». Трогаясь, Пак вдруг слышит, что на том конце провода все же заговорили. — Извини… Чанёль-сонбэ…я хотел, правда… — Чан прислушивается, хмуря брови. — …, но я болею… — Ты заболел? — Не волнуйся…я скоро приду в норму…может…может завтра? Прости, что не сказал тебе раньше… — Я приеду. — Нет. Чанёль хмурит брови. — Почему нет? — Ты заразишься! И я…я не очень хорошо сейчас выгляжу… — Что за бред, Бэкхён! Я видел тебя всяким. Но если ты не хочешь…решай сам.       Он уже было хотел повесить трубку, когда услышал умоляющий голос мальчишки, просящий хотя бы увидиться. Улыбаясь самому себе, Пак бормочет «скоро буду» и отсоединяет наушник. Разворачивает автомобиль в нужном направлении, проезжая мимо аптеки. Размышляя, купить ли Бэкхёну лекарства, он все же останавливается и убеждает сам себя, что это не из-за того, что он волнуется, а из-за того, что просто не хочет заразиться.

***

— Ты выглядишь ужасно, — говорит президент вместо приветствия, когда Бэк, выйдя на улицу, тут же чихает. Мальчишка одет в розовый балахон, который как минимум на два размера больше. Явно принадлежит его соседу. Каштановые волосы торчат во все стороны, и Чанёлю он напоминает бездомного щеночка. — Ты принял лекарство? Бэкхён медленно кивает головой. — Да. — Спорим, ты не спал хорошо прошлой ночью, когда я звонил тебе, — утвердительно говорит Чан, опираясь локтем о подоконник своего автомобиля. Мальчишка все еще стоит у дверей своего дома. — Наверняка ты забыл выключить кондиционер, перед тем, как заснуть. Мальчишка тупит взор себе под ноги и, смущаясь, отвечает:  — Как ты узнал? — Это не трудно, все равно я постоянно думаю о тебе. Бэк поднимает голову. — Что? — Ничего. Садись, говорю, в машину. — Пак жестом приглашает Бэкхёна на пассажирское сидение возле себя. Бэк в замешательстве не знает, как поступить. — Ты не слышал меня? — Почему ты меня об этом просишь? Чанёль вздыхает, и если бы Бэк не был болен, то он точно бы повысил голос на мальчишку. — Потому что я так сказал. Садись в машину. На улице холодно, а ты болеешь. Но Бэк все равно не двигается. — Я сказал садись в эту чертову машину! — Что мы будем делать в твоей машине, — спрашивает парень, немного стыдливо комкая в кулаках свой балахон. — Ты собираешься трахнуть меня в машине? — Нет. — О, — бормочет Бён, от удивления расширив глаза, будто узнал новое открытие.       У них не было секса после дня основания, тогда, когда они были вместе в бассейне. И это странно. Об этом Бэкхён размышлял постоянно. Весь этот месяц после последнего секса Бён ломал голову над тем, почему тридцать дней подряд президент даже не прикоснулся к нему. И все эти сомнения и страхи давали свои результаты. Неужели Бэкхён больше не возбуждает его? Он недоволен им в сексуальном плане? Потерял интерес? И гадкие мысли заползают в голову мальчишки. Неужели Чанёль хочет порвать отношения? Тем более сейчас, когда он выпустился и у него скоро начнется новая жизнь. — Бэкхён, я просто хочу поговорить с тобой, поэтому садись.       Парень все же решается, садится на сидение рядом и в ожидании сжимает кулачки, снова вымещая свой страх на ни в чем не повинном балахоне. — Поздравляю, — шепчет Бэкхён слегка хриплым голосом. — Мне жаль, что я не смог поздравить тебя на самой выпускной церемонии. Но я могу сделать это сейчас… — Это хорошо, — отвечает Пак. — Оо! Подожди. Бэкхён неуклюже копается в карманах своего балахона и вытаскивает открытку, вручая ее прямо в руки Чанёлю. — Мне жаль…я знаю, что это ничего особенного…— откашливается Бэк, густо краснея.       Это была обычная поздравительная открытка с милым рисунком. Внутри аккуратным почерком было выведена надпись: «Желаю исполнения дальнейших планов, мой самый любимый сонбэ в мире! Всего самого наилучшего! Ты всегда будешь в моём сердце! Твой Бэкхён ❤»       И Чан хотел бы сдержать эмоции, но не получается. Он улыбается сейчас как идиот. Глупой довольной улыбкой. — Ты, что, беспокоился, что мне может не понравиться? — спрашивает Пак, засовывая открытку в карман пиджака, ближе к груди, со стороны сердца. — Спасибо. Бэкхён словно воспрял духом, потому что, как ему показалось, президенту и правда понравилось его маленькое личное и, может, чересчур романтичное поздравление. В животе становится тепло и приятно. — Вот, — Чанёль протягивает мальчишке коробку с парацетамолом, вкладывая тому в руки, — это надо принимать каждые шесть часов. Бэкхён удивленно поднимает взгляд на Пака, не зная, как реагировать на этот жест. Чанёль заботится? Переживает? Снова? Бэкхён засовывает коробочку в карман. — Спасибо.       Салон автомобиля погружается в тишину, которая нарушается только дыханием парней. Бэкхён думает, что, возможно, сейчас ему стоит уйти обратно домой. Но уйти и не задать вопрос, мучающий его вот уже столько времени, он не может. — Я-я… хотел тебя кое о чем спросить, Чанёль-сонбэ… — О чем? — Мы не занимались сексом с той ночи. Почему ты больше не трахался со мной? — Я был занят. — Тогда давай займемся сексом сейчас… — Нет. Мальчишка поворачивает голову, вопросительно всматриваясь в любимое лицо. — Почему нет? — Я не в настроении, — коротко говорит Пак, массируя переносицу. — Разве я не поднял тебе настроение?       Бэкхён резко взбирается на колени старшему, даже не дожидаясь его согласия или одобрения. Седлает его. На самом деле места жутко мало. В поясницу мальчишке упирается руль, но он не обращает на это никакого внимания. Такая близость дает свои плоды. Чанёль вздыхает, держа Бэкхёна за талию обоими руками и прислоняется своим лбом к груди мальчишки, будто он устал или очень взволнован. — Что с тобой, Чанёль? — Не важно. — Пак поднимает голову. — Зачем ты забрался на меня? Мм? Бэкхён тут же краснеет и ерзает у него на коленях. — Знаешь, я заметил, что ты сильно возбуждаешься, когда тебя лихорадит. Словно сучка во время течки. — Я твоя сучка в течке, — отвечает Бён, закусывая зубами нижнюю губу. — Давай не будем ссориться? Не здесь и не сейчас, ок? А то у тебя останется много синяков. — Ладно, — соглашается Бён. — Я могу тебя просто поцеловать. — Но… — смущается парень, — я могу тебя заразить. — Пожалуйста! — Нет.       Вопреки словам младшего, президент все же закрывает глаза, подставляя губы. Это не может не вызвать улыбку. Бэкхён наклоняется, мягко прижимаясь к губам Пака. И тут же отстраняется. Делает это несколько раз. Целуя быстрыми поцелуями пухлые губы Чанёля. И все же младший поддается соблазну, начиная целовать уголки губ, а потом и кончик носа президента. Потом посылает звонкий «чмок» в обе щеки и быстро покрывает все лицо Чанёля маленькими, почти воздушными, поцелуями.       Чанёлю это нравится. И это странно. Ведь обычно ему нравились грубые, страстные и глубокие поцелуи. Но сейчас ему даже не хочется, чтобы Бэк останавливался. — Ты будешь целовать мое лицо вечно? — смеется Чан. — Но тебе ведь было приятно, — спрашивает мальчишка, наконец-то прекращая свои действия. — Нет. — Врунишка. С легким смешком Бэкхён приподнимает подбородок Чанёля выше на уровень своих губ и уже впивается жгучим поцелуем.       Поцелуй действительно горячий еще из-за того, что у Бэкхёна до сих пор держится температура. Бэк целует так, будто хочет вложить в поцелуй всю свою любовь и привязанность. Чтобы именно этот поцелуй надолго остался в памяти у Чанёля. Такой страстный, глубокий, но в то же время сладкий и мягкий. Он слегка дергает за волосы Пака пальчиками, которые уже давно погрузил в мягкие волосы на затылке. Делает это специально, чтобы нырнуть поглубже в рот своим горячим проворным язычком.       Язычок проворный и ловкий. Президент позволяет Бэкхёну доминировать в этом поцелуе. И когда мальчишка начинает уже более страстно сосать язык старшего, вбирая его в себя, Пак впивается пальцами в бедра Бэкхёна, не в силах устоять от бешенного адреналина. Придвигает мальчишку ближе к себе, почти уже трется своим пахом о раскрывшиеся бедра Бэкхёна. Тот стонет, чувствуя ответную реакцию, и кусает за нижнюю губу старшего. — Дай мне свой язычок снова, — просит Чан, глубоко дыша прямо в открытый рот Бёна. И снова они целуются в каком-то бешенном ритме. Как будто не целовались раньше, и сейчас их захлестывает желание.       Осторожно Бэкхён расстегивает первые две пуговицы на рубашке президента, и оба замечают, как сейчас дрожат эти тонкие пальчики. Чанёль не возражает. Он лишь опускает спинку сидения чуть ниже, открывая для мальчишки простор для его фантазий. Пак закрывает глаза, отдаваясь этим теплым ощущениям и горячим губам. — Бээк… — стонет Чанёль, запрокидывая головы выше, позволяя мальчишке вылизывать свою шею. Он чувствует, как тот слегка посасывает и кусает ключицы, а потом вылизывает места укусов. — Бля…как же хорошо.       На шее у президента уже красуется несколько красных укусов, и мальчишка довольно ухмыляется при мысли о том, что он словно пометил президента, как свою собственность. Он любит стоны Чанёля. Тот никогда не может удержать их, стоит мальчишке взяться за его шею. Он прикусывает подбородок, проходится языком, вылизывая кадык и присасывается к особо чувствительному местечку под самым ухом. И то, как стонет Пак, и как расслабляется его лицо под таким сильным возбуждением — все это выглядит очень эротично. — Боже, Бэкхён… — почти задыхается Чан, чувствуя, как мягкая задница младшего елозит по его члену, в то время, как сам Бэк все еще не перестаёт вылизывать его шею. — Я…       Бэкхён его чертовски сильно возбуждает, и Чан чувствует, как член уже стоит колом в штанах. Этот горячий язык словно имеет магическое наделение, заставляя впадать Чанёля в беспамятство, вырывая из него стоны удовольствия. Даже когда он жестко трахает мальчишку, он никогда не стонет. Но эти губы и язык творят с ним черт знает что. Делают его безвольным, мягким, не желающим сопротивляться. Под натиском этого горячего мягкого языка Пак чувствует себя слабым, и эта слабость растекается по всему телу.       И это продолжается еще долгие мучительно-сладкие минуты, заставляя забыть о самоконтроле. И остаётся только дикое желание заняться сексом с Бэкхёном в машине. Когда вы занимаетесь сексом, когда принимаете это решение быть вместе, это означает, что вы готовы полностью отдать себя другому. Ты даешь своему партнеру все, что у тебя есть. Ты доверяешь ему на все 100%. Разве, занимаясь сексом со своим партнером, ты не можешь разглядеть в нем истинных чувств? Даже если он ничего не говорит. Это же видно по глазам! По жестам! Недавний разговор врезается в память Чанёлю. — Остановись, — шепчет Пак, отстраняясь немного от губ. Мальчишка сразу напрягается. — Я… делаю что-то неправильно? — Нет. Просто, — Чанёль вздыхает, — думаю, на сегодня этого будет достаточно.       Младший дует свои красивые губы, пытаясь осознать, в чем была его ошибка, что Чанёль отстранился. — Но мой член уже встал, — хнычет парень. — А твой, тем более, уже давно. — Просто давай успокоимся, и напряжение само спадет. Бэкхён ломает голову над поведением Чанёля. Почему в последнее время он избегает секса? — Я просто устал. Давай оставим это до следующего раза. Тем более ты болеешь. — Но я не хочу это откладывать на следующий раз. Ну и что, что я болею. Когда твой член у меня в заднице, я чувствую себя хорошо…очень хорошо. — Похотливая сучка, — улыбается Пак и трется своим носом о шею мальчишки.       Бэкхён снова решает возобновить свои ласки и, высунув язычок и развернув руку президента к себе, проводит самым кончиком по раскрытой ладони Пака. Тот шипит от удовольствия и все же убирает руку. — Бэк, хватит. Ты хочешь моей смерти? — Но, Чанёль? — Что? — Я скорее всего буду жутко по тебе скучать. Ты решил идти учиться дальше в университет. Я понимаю, что твое положение и состояние твоей семьи позволяют тебе не переживать по поводу денег…но… я буду видеть тебя так редко… Президент кивает: — Да. — И ты не сможешь целовать меня, когда тебе захочется, ведь ты будешь далеко. — Угу, — мычит Пак. — Тогда получается, что ты можешь и не держать меня, ведь ты все равно будешь далеко. Чанёль не отвечает, дожидаясь дальнейших душевных излияний Бэка. — Ты… — мальчишка вдруг замолкает, словно боясь произнести дальнейшие слова, — ты бросишь меня? — Брошу? — Возможно, я больше не нужен буду тебе, — продолжает Бэк, чувствуя, как сердце сжимается от одной только мысли о таком возможном финале.       Ведь сам он не готов отпустить Чанёля. Он не готов быть вдали и не готов к тому, что Пак может забыть о нем. Что, если там он найдет себе другого человека и заменит Бэкхёна? — Но ты нужен мне. Я не брошу тебя. — Правда? — Да. Я до сих пор нуждаюсь в тебе, — уверяет Чанёль, хотя видит, что Бэкхён по-прежнему не уверен в его словах. — Я уверен, что все будет нормально. Мы будем так же как и раньше встречаться. — Но, — Бэкхён поднимает смущенный недоверчивый взгляд — Но я… — Ты не доверяешь мне? — Я-я доверяю тебе, но, — он сжимает свой кулак, с тревогой закусывая нижнюю губу. — Я не уверен, будешь ли ты верен своим словам. — Выходи. — Ч-что? — Давай выйдем. — Почему ты говоришь мне все это сейчас? — А разве ты не думал про это? Не думал, что так может быть?       Бэкхёну хочется кричать от злости, что Пак не понимает и не разделяет его страхов. Но головокружение от температуры дает о себе знать. — Но ты ведь не будешь держать обещание для кого-то, кто не так важен для тебя, и кто даже не рядом. — Ты думаешь, что ты «кто-то» для меня? Кто ты для меня? До сих пор не понял? — Чанёль усмехается. — Бэкхён, я не буду там забавляться с другими парнями. Я сплю только с тобой, надеюсь, ты это заметил?! — Но все же…какой смысл тебе хранить верность человеку, к которому у тебя нет серьезных чувств… — Почему ты такой упрямый! Мы уже имели этот разговор месяц назад, и я не хочу возвращаться к этой теме снова. Разве тогда ты не понял? Бэкхён не совсем уверен в том, что сейчас слышит. — Подожди, что? — Ничего, — Чанёль откашливается.— Забыли.       Бэк смущенно улыбается. — Прости… — Бля, — трет свой нос, чувствуя как внутри все щекочет. — Апчии, — звучит громко, и Пак понимает, что заразился. — Прости, Чанёль… — Так все…иди в дом. — Но ты сказал мне, что собираешься сказать что-то важное для меня… — Важное? — Чанёль фыркает. — Я не помню. Короче! Вали в дом, я сказал! — Но ты сказал… — Отлично! Завтра! Бля! Убирайся, убирайся! — Он спихивает Бэка со своих колен. — Вон! Вон! Вон! — Что завтра? — Завтра я жду тебя в колледже в комнате советов. А теперь иди уже, маленький сопливый гаденыш!       С довольной улыбкой, Бэкхён вылезает из автомобиля, слыша, как Чанёль громко чихает прежде, чем захлопнуть дверцу. — Увидимся завтра, Чанёль-сонбэ! Он улыбается, но чувствует себя немного виноватым. И громко кричит, будто он девчонка-подросток: — Боже мой! Чанёль-сонбэ пригласил меня на свидание!

***

«Оставь меня в покое!»       Он держится поодаль. Отступая назад, будто и не слышит, что Чанёль его зовет. Умоляет прислушаться и вернуться к нему. Пак тянется к мальчишке, пытаясь достать и шепчет: «Бэкхён». «Не подходи ближе!»       Слёзы текут по лицу Бэкхёна и, Пак так хочет его успокоить. Вытереть эти горькие солёные слезы с глаз и щек. А потом обнять крепко, прижимая к себе. Пак хочет, чтобы Бэкхён остался. «Иди сюда. Подойди ко мне. Пожалуйста…» «Нет!»       Ветер превращается почти в ураган. Небо заволокло грозовыми, черными, тяжелыми тучами, которые то и дело метали молнии. Пак отчетливо слышит раскаты грома. Они вторят такому же сильному и бешенному стуку сердца. Ураган крепчает и набирает обороты. Прямо за спиной мальчишки смерч, который засасывает в себя все: деревья, дома, вещи. Чанёль, он должен…должен… «Бэкхён, пожалуйста, подойди ко мне. Держись подальше от этого!» «Ты не любишь меня, не так ли?» «Прощай, Чанёль». Он делает шаг назад, и Чанёль чувствует всем своим телом дрожь. «Нет…» Бэкхён, наконец, достигает конца обрыва и падает вниз. «Бэкхён!!!»       Чанёль открывает глаза. — Дерьмо, — бормочет он, пытаясь привести дыхание в порядок. Тело сильно вспотело, и сейчас футболка неприятно липла. Горло пересохло, и голова снова раскалывалась. И несмотря на то, что Пак проснулся, кошмар все еще отголоском отдает в сознании, будто это была реальность, а не всего лишь сон. — Бэкхён… Он смотрит на часы: 1: 08 утра. И еще один кошмар. «Ты не любишь меня, не так ли?» — Нет… — отвечает сам себе Пак, позволяя непрошенной слезе скатиться по щеке. — Ты ошибаешься, Бэкхён…

***

      Чанёль практически прыгает на Бэкхёна, стоит мальчишке только зайти в сад, где проходит вечеринка. Это смущает его. Такой порыв со стороны старшего непривычен. И Бэк озирается по сторонам, будто боясь, что такую реакцию заметит кто-нибудь еще. Но, к счастью, все заняты самими собой, и мальчишка, расслабившись, обнимает Пака в ответ, утыкаясь ему в грудь и вдыхая знакомый терпкий запах Чанёля. Успокаивается в теплых больших руках старшего. — Я думал уже, что ты не придешь. — Шепчет Чан, и голос слегка дрожит. — Я жду тебя уже час. Ты опоздал. — Прости, сонбэ. Я проспал. — Ничего страшного. Как ты себя чувствуешь? Тебя еще лихорадит? — Нет, мне уже лучше. Спасибо, что волнуешься за меня… — Рад слышать это.       Бэкхён понятия не имел, с чего президент вдруг так себя ведет странно. Но ему это очень нравилось, поэтому он не стал ломать голову, а просто принял такое внимание и заботу со стороны Чанёля как само собой разумеющееся. — Чанёль-сонбэ, ты душишь меня, — говорит Бён, хихикая, но президент все равно не отпускает, будто, сделай он это, и Бэк тут же упорхнет, как птичка. — Чанёль… Пак наконец-то отстраняется, смущенно глядя на младшего. — Извини.       Он оглядывает парня с головы до ног, и только сейчас замечает, как хорошо выглядит Бэк, одетый во все черное. Волосы уложены в небольшом беспорядке, глаза подведены черной подводкой. Он выглядит так горячо и сексуально, и все же, этот отпечаток наивности и доверчивости никуда не делся. Бэк совершенно потрясающий. — Нравится, что видишь? — Говорит мальчишка, соблазнительно убирая со лба одну прядь волос своим длинным аккуратным пальчиком. — Хорошо? — Великолепно! И парень тут же краснеет под пристальным взглядом Чанёля.       А старший сейчас ничего больше ответить и не может, он так потрясен и так горд видом своего парня, что в голове только одна мысль: «Мой Бэкхён красавчик. МОЙ!!!» — Бэкхён? И то, как произносит его имя старший, выглядит опасно вызывающим, сексуальным и успокаивающим одновременно. — Мне есть что тебе сказать.       Мальчишка с опаской ждет разговора, гадая в раздумьях, о чем же именно хочет поговорить Пак. — Бэкхён, я… — Что? Чанёль делает глубокий вдох. Ничто не может помешать ему сказать это сейчас. Наконец-то. — Я лю… — БЭКХЁН!       Вдруг звучит со стороны знакомый голос. И в Паке резко просыпается инстинкт убивать. — Бэкхён, пойдем со мной в кабинет студенческого совета, там есть много всего вкусного. Я хочу кушать, — говорит Чонин, беря младшего за руку и напрочь игнорируя гневные взгляды Чанёля. Но увести мальчишку не удается. Президент так же держит Бёна за руку. — Не трогай его. Он мой! Чонин в удивлении поднимает бровь, но руку все же отпускает.       За спиной Кима маячит Сехун. Бэк радостно смеется, тут же цепляясь за своего друга. — Как ты сюда попал? И когда? — Только сейчас. Лухан-сонбэ пригласил меня. Было мило с его стороны. — Я не знал, что вы настолько близки. — Мы не настолько близки… — отвечает Се, откашливаясь. — Давай просто зайдем внутрь, я умираю от голода. — Чувак. Я позвал Бэкхёна первым, так что отвали, — возмущается Чонин, снова хватая младшего за ладошку. — Найди кого-нибудь другого. — Почему бы тебе просто не вернуться к своим парням? — Я хочу потусить с Бэкхёном. — Отпусти Бэкхёна, ты гавнюк. — Он не твоя собственность, мудак.       Парни зажали Бэкхёна с обоих сторон не давая выбора и шанса по-тихому сбежать. Его словно похитили, и он в ловушке между двумя своими похитителями. Бэкхён бросает президенту извиняющийся взгляд, и его уводят. Мальчишка ушел, а Пак так и не успел сказать самое важное. — Дерьмо, — бурчит Чан, — Позже…позже я обязательно все скажу.

***

      Если подумать, Бэкхёну безумно повезло. Двое красивых парней сейчас ухаживали за ним. Один подкладывал на тарелку очередной десерт, второй же снабжал безалкогольными напитками. Но проблема была в том, что он практически не мог дышать. Чонин обнимал за шею, Сехун за талию. — Р-ребята, — Бэк давится шоколадным тортом и яблочным пирогом, которые буквально пихают ему в рот двое друзей. — Я не могу…больше… — Он говорит, что не может больше, — ворчит Се, строго поглядывая на Чонина с куском торта на вилке. — Хватит кормить его! И друг хватает стакан с лимонным сидром и предлагает Бэку. — Вот, выпей это.       Мальчишка готов захныкать. Ну разве можно столько есть? — Я не могу больше! Пожалейте меня! Живот сейчас лопнет! — Он говорит, что сейчас лопнет, ты слышал? — Возмущается Чонин, притягивая Бэкхёна ближе к себе. — Ты его придушишь! Убери от Бэка свои руки! — Я его придушу? Ты что несешь, придурок! Вообще исчезни из нашего поля зрения! — Се тянет друга к себе так резко, что Бэк не удерживается от стона недовольства. Он словно тряпичная кукла в руках кукловодов. — Просто отвали, чувак! — Я тебе не чувак, ты ублюдок! — Иди к черту, ты невыносим, гребанный девственник! — О? По крайней мере, я не сраный кабель! — Возмущается Хун. — Что ты только что сказал?! — На щеках Кима заиграли желваки. — Вы двое! Просто прекратите это, пожалуйста!!!!! — Стонет Бён. — Зачем вы сами устраиваете между собой конфликт, когда можете стать друзьями? — Нет! — Какого черта!       Бэкхён не может сдержать улыбки. Эти двое сейчас так похожи на маленьких нашкодивших мальчишек. — Я считаю, что вы действительно можете стать хорошими друзьями! — Бэкхён, нахуй мне нужен в жизни этот гребанный…эм…в общем, не важно. — Возмущается Се, стреляя глазами в Кима. — Ты мой единственный друг. И мне этого достаточно. — Но Чонин очень приятный человек! Он добрый и заботливый, да к тому же очень симпатичный, — расписывает Бэк все прелести своего друга, наблюдая, как тот чуть ли не мурчит от удовольствия от такой высокой оценки младшего. — Вы должны узнать друг друга поближе. Я уверен, у вас есть много общего, я прав, Чонин? Чонин пожимает плечами: — Не знаю.       Он снова смотрит на Се, который уминает недоеденный Бэкхёном торт. — Ты играешь в Варкрафт? Вилка с очередным куском торта замирает, так и не попав в рот Сехуну. — Ты шутишь? — Нет. Я серьезно. Сехун усмехается: — Чувак, это моя жизнь. — Вауу, у меня тоже! А LVL какой? — 106. — Да? А у меня 107! — Отвечает Ким, гордо вскидывая подбородок.       И парни начинают рассуждать над новыми стратегиями, героями и прохождение квестов, а Бэк слушает их со стороны, будто те —инопланетяне, говорящие на своем собственном языке.

***

      Вдоволь наболтавшись со своим новым другом, Чонин удалился к своему бойфренду, после того, как сохранил в своей телефонной книжке номер Сехуна. — Ну что? Я же говорил тебе, что Чонин отличный парень?! — Эм… Если честно, я пока еще не понял. Все твои друзья…они какие-то странные. Посмотри на это, — и Хун кивает в сторону Минсока и Чондэ, которые без зазрения совести страстно целуются, а после Се кивает в противоположную сторону, где Чонин уже во всю лапает Кёнсу. — Я вот про это! Какого черта? — Ты привыкнешь скоро, — говорит Бэк, слегка похлопывая друга по плечу. — Это же не совсем плохо…то, что они делают. — Но… — пытается спорить Се. — Это все так неуместно! Почему они должны себя так вести? Ведь повсюду лишние глаза! И они ведь не одни тут. — Знаешь почему? — Почему?! — Потому, что им слишком комфортно друг с другом.       Звучит громкая музыка, и Бэк понимает, что сейчас многие сорвутся на танцпол. Они настолько привыкли к присутствию своих друзей, что это их не волнует. Они даже не смутятся, если начнут трахаться голыми друг перед другом. Просто они доверяют каждому, кто состоит в студенческом совете. Они как братья. Они семья. И это секрет студсовета. — Может ты и прав… — Се прочищает горло, хватая стакан воды и отпивая из него. — Но я все равно еще ненавижу тебя за то, что ты их выбрал вместо меня. — Эй! Я никого не выбирал из вас, — восклицает Бэк. — Вот поэтому ты здесь со мной! И они приняли тебя, не так ли? И к тому же, ты всегда можешь глянуть с ними бесплатное порно!! — Шутит мальчишка. — Бесплатное порно? — Откашливается парень. — Это не для меня! А вот бесплатная еда и интернет — это по мне! — Видишь! Я же говорил тебе! Будь приветливым с Лухан-хёном, и он может многое сделать для тебя. — Кажется, я слышал свое имя, — звучит за спинами у парней знакомый голос. — Вы говорили обо мне? — Нет! Это не так. — Отнекивается Хун, закатывая глаза, а вот румянец выдает его с потрохами. — Ты такой милый, когда краснеешь! — Я все еще ненавижу тебя, Лухан-сонбэ. — Лопочет Сехун и удаляется, чтобы еще больше не выдать своего смущения.

***

— Ты не видел Бэкхёна?       Чанёль опускает на стол стакан с недопитым мартини, поднимая взгляд на Лухана. Музыка слишком оглушительная, но Пак все равно ей доволен. Подборку делал сам Лухан, а у него музыкальный вкус был отличным. — Да. Он зашел внутрь с Чонином и с Сехуном. — А потом хихикает. — Кстати, извини, но мне пришлось его пригласить. Он чудесный, правда? — Нет. И я думал, что ты ненавидишь его. Лухан пожимает плечами: — Он кажется милым. — Он отпивает мартини из стакана Чанёля. — Что с твоими глазами? — Не мог уснуть прошлой ночью, — бормочет Чан, и его глубокий голос сливается с ликующими звуками толпы. Лухан больше ничего не спрашивал, и Пак был весьма ему за это благодарен, потому что откровеничать у него не было настроения.       Через минуту к ним присоединился Кёнсу. — Привет, детка. — Привет, — приветствует своего бойфренда Лу, прежде чем соединиться в горячем поцелуе. Они делают это прямо перед Чанёлем, и президент наблюдает за ними с удовольствием. Отстраняясь от лица Лухана, Кенсу обращается к Паку:  — Так, я слышал, что ты расстался с ним? Чанёль таращится: — С кем? — Ты попросил Бэкхёна расстаться. — Кенсу снова издевается, ухмыляясь. — Что? Ты порвал с Бэком? — Кричит Лу. — Какого черта?! — Да что за бред?! Не было такого, — раздраженно бормочет Ёль, поглядывая на Лу и Кёнсу. — Так значит вы не расстались? Ну тогда, по крайней мере, признайся уже мальчишке, что ты влюблен в него! — Чего? Это не так! — Возмущается Чан, в несколько глотков осущая свой стакан с напитком. — Я не влюблен в него! — Правда? — Су щурит глаза с сомнением. — Ты слабак, Чанёль. Ты хоть раз в жизни мог бы взять ситуацию под контроль? — А ты хоть раз в жизни можешь заткнуться? — Я, по крайней мере, не слабак, который не может признаться в своих чувствах. — Хрен вам! Хватит лезть в мою жизнь! Стерва! — Мудак! — Шлюха! — Недоумок! — Шлююхааа! Парни прожигают друг друга убийственными взглядами. — Бля, да прекратите вы! Ведете себя как сраные гребанные бывшие! — Мы и есть бывшие! — Взрывается Лухан. — Боже, Кёнсу! Я не могу поверить, что сосал хуй этому ублюдку! Серьезно! Чонин лучше! — Твоя задница не так совершенна, как у Бэкхёна, так что заткнись, пока я не кастрировал тебя! — Парирует Пак. — У меня уже давно не встает на тебя!       Лухан уже готов был снова словесно напасть на президента, как видит Чонина, приближающегося к ним. Парень бежит со всех ног. — Ребята! Ким согнулся в три погибели, пытаясь отдышаться. После небольшой паузы он снова говорит. — Ребята… — Что, — спрашивает Кёнсу. — Что не так? — Лухан вторит. — Бэкхён…он… Чанёль в миг оказывается рядом и трясет парня за плечи. — Что с ним? — Он упал… Глаза Пака в страхе расширились. — Я не знаю, что случилось, мы просто разговаривали…и ели… А потом он побледнел и упал в обморок. Мы пробовали привести его в сознание, но все без толку. Он еле дышит. Минсок-сонбэ и Чондэ-хён уже перенесли его в лазарет. Сехун пошел с ними тоже…       Раздумывать больше не было смысла. Чанёль отпихивает всех в сторону. За спиной слышатся шаги Лухана и Кёнсу. Чанёль зол. Зол на Бэкхёна. Если он все еще плохо себя чувствовал, и болезнь должным образом не отступила, то какого хрена он пришел на встречу? Разве можно подвергать себя такому риску? Почему он не заметил, что Бэк был бледным? И почему Пака не было рядом в то время, когда он упал в обморок? В то время, когда Бэкхёну нужна была его помощь? Сердце бешено долбилось о грудную клетку. Оно просто не могло отреагировать по-другому на такой резкий выброс адреналина. Пак волновался. Нет, даже не так! Сходил с ума от переживаний. Он хочет видеть мальчишку прямо сейчас! Быть рядом с ним. Бэк в опасности. Эти кошмары. Неужели, в этом весь смысл? Сон в руку? Неужели, Пака пытались предупредить этим самым, что его парень в опасности? — Блядь, — чертыхается Чанёль, резко открывая дверь лазарета, — БЭКХЁН!!       Бэк лежит на кушетке без сознания. На нем одет обычный белый халат. Костюм лежит рядом с кушеткой на стуле. Чан делает один нерешительный шаг в сторону мальчишки и слышит, как пульс отбивает в висках. Присаживаясь на стул рядом, он вглядывается в бледное лицо своего парня. Бэк такой бледный и беззащитный, что сердце обливается кровью.Точно такое же лицо было в кошмарах Пака. И это словно дежавю. Паника охватывает Ёля. Он хватает ладошку мальчишки и шепчет: — Бэкхён…проснись… В ответ тишина. — Черт! — Пак оглядывается по сторонам и не понимает, почему рядом нет медсестры. Снова поворачивается к Бэкхёну, который до сих пор в отключке. Разочарование, гнев, безысходность — все это навалилось на старшего так сильно, давя на грудь тяжелым камнем. — Проснись! Пожалуйста! — Кричит он в гневе, но до сих пор нет ответа. Паку хочется истерить, винить себя во всем. — Бля, Бэкхён! Блядь, не пугайте меня так, клянусь Богом, — бормочет Ёль, его голос дрожит, и он чувствует, что с глаз капают горячие слезы. — Ты, блять, собираешься оставить меня?! Проснись! Тишина. — Не смей умирать, ясно? Я знаю, что был к тебе жесток, я сделал твою жизнь невыносимой, и я не хотел задеть твои чувства столько раз, так что, пожалуйста… Бэкхён. Пожалуйста… просто проснись, и я сделаю это для тебя… я буду относиться к тебе лучше. Я сделаю все, что ты хочешь… ты меня слышишь? Я же сказал, что буду делать все, что ты захочешь? Так что ты вправе мне приказывать. Ты же хочешь этого? Верно? Ответь мне!!       Чанёль даже не заметил, как начал плакать сильнее, не сдерживая себя. Он целовал ладошку Бэкхёна трясущимися губами, не веря во все происходящее. — Я не обижу тебя…никогда больше. И я буду с тобой всегда! И дам тебе то, что никогда не давал и не позволял. Я, блядь, серьезно сейчас. Я не вру. Проснись и сам посмотри на меня! Не вру я! Очнись! Но Бэкхён до сих пор не подает никаких признаков жизни. И Чанёль делает то, что не делал даже в детстве:  — Господи, услышь меня! Пожалуйста!! Лухан и Чонин, не отрываясь, наблюдают за всей этой сценой. Сехун трет свои красные от слез глаза. Кёнсу и сам готов уже вот-вот разреветься. В то время, как Минсок и Чондэ пытаются не поддаться панике. — Бэкхён, открой глаза. Посмотри на меня… Послушай меня… Проснись. Б-бэкхён…       Чувство, которое сидело глубоко внутри, в самом сердце — чувство страха. Оно всегда давало о себе знать. Чанёль боялся любить, боялся потерять, возводя возле себя стену. Но сейчас стена дала трещину. — Бэкхён… Но теперь он больше боится последствий того, что может случиться, если он не выскажет всего, что на сердце. Та фраза, которую он весь вечер хотел сказать мальчишке, сейчас вертелась на языке. Он не ценил это чувство. Но сейчас понял всю ценность. Он не был равнодушен. — Я люблю тебя. Чан просто человек с теми же страхами и сомнениями. И он боялся высказать сокровенное. Но сейчас он больше боялся потерять Бэкхёна и не сказать ему о своих чувствах. — Я так люблю тебя, Бэкхён.       Время будто останавливается, и Чанёль задерживает дыхание. Пак видит, как Бэкхён медленно приоткрывает глаза. Все кажется каким-то нереальным. Сном, не иначе. Бэкхён приподнимается на кровати, разворачивается лицом к Паку и крепко обнимает того за шею, притягивая к себе и утыкаясь в бархатную кожу, именно туда, где бьется жилка. Мальчишка всхлипывает и прижимается еще сильнее, будто хочет слиться с Паком воедино и бормочет:  — Скажи это еще раз, Чанёль-сонбэ. Скажи, что ты любишь меня еще раз…       Президент в ступоре. Что только что произошло? Он в замешательстве. Знает точно только одно — Бэк жив. Он не умер. Он только что очнулся и, скорее всего, был в сознании все это время. Возможно, все было подстроено, и эгоистичная натура Пака требовала выяснить ситуацию. Поставить всех на место. Но странно, ему сейчас так легко, словно тот груз на сердце испарился. Его не заботят всякие там разборки. Он счастлив. Сейчас он искренне счастлив. Губы сами растягиваются в искреннюю улыбку, и Чан зарывается своей пятерней в волосы мальчишки на затылке. Он закрывает глаза. — Я люблю тебя, Бэкхён. Мальчишке сейчас так хорошо, что не хочется отпускать президента от себя, а лишь еще крепче прижиматься. — Наконец-то…ты сказал мне эти слова… Пути назад нет. Пак это осознает, да и не хочет он отказываться от своих слов. И Бэкхён сейчас плачет не из-за боли, которую в очередной раз Чанёль причинил ему. Он плачет из-за радости, которая захлестывает мальчишку. — Да, наконец-то. И это окончательно и точно.       Бэкхён смущенно улыбается, замечая посторонних в комнате. — Хм…ребята. Вы можете успокоится! Сехун, я искренне сожалею. Чонин и Лухан-хен, пожалуйста, простите меня. Я не хотел ввести вас в заблуждение. У меня очень сильно свело живот, болело жутко. А когда отпустило, то начало клонить в сон, и я отключился. А когда очнулся уже находился тут, в этой одежде, — Бэкхён осмотрел себя. — Кстати, кто меня переодел? Сехун смущаясь ответил:  — Это я. — Спасибо, друг. В общем, я пришел в себя, а тут Чанёль изливает мне душу, и все это было так драматично и нежно, что я не смел прервать эту идилию. — Бля… Бэкхён!! Ты хочешь моей преждевременной смерти? — Кричит Лухан. — Какого черта, — причитает Чонин. — Ненавижу тебя, — бормочет Кёнсу. — Серьезно, ты меня так надурил? — Возмущается Сехун. — Ребята, Сехун, ну это случайно все вышло! — Снова оправдывается парень. — Чанель-сонбэ, прости меня, если я заставил тебя волноваться, — бормочет Бэк, опуская взгляд в пол. — Я действительно выглядел так, как будто умираю? — Ухмыляясь, поднимает взгляд Бён. — Ты невыносим, Бён Бэкхён!! — Отвечает Пак, закатывая глаза.

***

      Одежда отброшена подальше на пол, комната наполнена гортанными стонами, хриплым дыханием, рваными всхлипами и такими пошлыми хлюпающими звуками. Слова в такой ситуации просто не нужны, лишь только эротичные, томные движения в полутьме. Протяжный стон срывается с губ Бэкхёна. Он выгибает спину от удовольствия, и стон перетекает во всхлипы. Эти самые всхлипы затыкает своим ртом Пак, ловя в себя удовольствие младшего. Торопливые поцелуи, непрекращающиеся ни на минуту. Зубы прикусывают губы и кожу на шее и впиваются в ключицы, оставляя следы. И Бэк больше не может сдерживаться, когда Пак насаживает его уже на всю длину.       Они лежат на кровати на белых простынях, укрытые одной из них. Большие руки старшего сжимают бедра Бэкхёна так сильно, что наверняка останутся синяки, которые потом будут сходить целую неделю. Бэкхён чувствует вкус крови на губах, и не понятно, кто оставил ранку. Чанёль, который так неистово и со всей страстью целует его? Или же сам Бэкхён, ощущая, как член президента таранит его, проходя уже по простате, которая так сильно выпирает внутри под таким настойчивым массажем сначала пальцев Чанёля, а потом и его члена? Глаза старшего подернуты пеленой возбуждения. И Бэкхён больше всего в их сексе любит именно этот взгляд, который просто невероятно возбуждает. Взгляд сумасшедшего удовольствия. Взгляд желания друг друга. Именно этот взгляд действует на Бэка как сильный возбудитель. В такие моменты, когда он ловит на себе это взгляд старшего, он чувствует себя словно в раю. Он чувствует себя самым важным и нужным человеком для Чанёля.       Бэк запрокидывает голову назад, когда Чан, просунув руку под затылком, сгребает в ладонь его волосы, сжимая их в кулаке, и загоняет свой орган в мягкое тело младшего по самые яйца. Шея Чанёля напряглась, на ней вздулись вены, и капельки пота стекают по ней от самого виска. Они лицом к лицу. Могут наблюдать друг за другом, за каждой меняющейся мимикой. Бэкхён прикусывает свой кулак, когда Чанёль разводит ноги парня еще шире, открывая для себя все для обзора. А Пак сходит с ума именно от этого. Когда Бэкхён, вот такой послушный, податливый и нежный, стонет и мечется под ним в экстазе. Когда он видит, как его член входит в горячее нутро мальчишки, и как член Бэка стоит колом и истекает смазкой от нарастающего удовольствия. Его вздрагивающие ресницы, и стоны. Как он сглатывает слюну, смачивая пересохшее горло, как он руками мнет простыни, как живот напрягается и сокращается на каждое движение. Вот это самое любимое для Чанёля. Видеть своего мальчика именно таким и под ним. — Ч-чанёль, — кричит Бён в экстазе, откидывая кулак в сторону, и почти впивается ногтями в кожу на плечах Пака. Президент ускоряет движения. — Чанёль…пожалуйста…пожалуйста… — Да, — отвечает Ёль, тяжело дыша и не отрывая взгляд от Бэкхёна. — Я здесь. — Я хочу кончить, внутри уже все горит, слишком сильно…пожалуйста, — просит мальчишка, обхватывая Чанёля ногами. — Я хочу кончить…пожалуйста… — Все в порядке. Я заставлю тебя кончить, — и он еще энергичнее трахает задницу своего парня, сам еле сдерживаясь.       Бэкхёна начинает бить дрожь так сильно, он стонет так сладко, и член мальчишки выстреливает белыми вязкими струями спермы себе на живот. Анус пульсирует, заставляя самого Чана уже кончать внутрь Бэкхёна. Старший выходит из парня и припадает губами к еще вздрагивающей головке члена Бэкхёна. — Н-нет. Я-я не могу… — хнычет Бён, чувствуя теплый язык у себя на члене, и видит, как Чанёль энергично начинает ему отсасывать. — Черт! Не надо больше, Чанёль-сонбэ… слишком чувствительно…не надо. — Ты можешь кончить еще раз… — Н-нет, я не могу, мне больно… ААА!       Пак напрягает язык, кончиком проходя по головке, залезая в дырочку. Член мальчишки еще не совсем вялый, и этим пользуется Пак. Он вылизывает ствол, заставляя его снова наливаться кровью, и насаживается на него до тех пор, пока он не упирается кончиком в самое горло. А когда член полностью поднялся, по-новой эрегировав, он начинает дрочить рукой. — Черт, — стонет Бэк, чувствуя, как в животе все скручивается в спираль. Чанёль не перестает дрочить и иногда припадать ртом к головке. — Я.я…аааа! Чанёль! И Бэкхён кончает. Второй раз.       Тело будто проваливается в небытие. Через несколько секунд он открывает глаза и видит, что по-прежнему лежит на кровати. Он вздрагивает, когда Пак вытирает мокрым полотенцем его живот от спермы. Болит все. Ноет, саднит. Член — от такого количества оргазмов одновременно. Задница и все мыщцы чувствительны как никогда. Даже губы припухли от такого напора поцелуев. — Больно? Бэкхён кивает. — Прости, если я был слишком груб, — тихо говорит Пак. — Мне, пока что, трудно себя контролировать. — Все нормально, — отвечает Бён с ободряющей улыбкой. — Я обещаю, я сделаю это для тебя. Я исправлюсь. Чанёль до конца обтирает Бэкхёна уже сухим полотенцем и ложится рядом с мальчишкой, накрывая обоих одеялом. А потом целует парня в лоб таким милым целомудренным поцелуем. — Как думаешь, Чанёль, мне сейчас очень больно? — Спрашивает Бэк и поворачивается к Паку. — Я даже не могу пошевелиться. Чанёль откашливается. — Завтра будет ванильный секс. Бэкхён широко улыбается. — Ваауу!! Этот секс включает в себя ванильное мороженое? — Нет, Бэкхён. Мы не купим мороженое. — Почему? — Мальчишка мило дует губы. — Ты сказал ванильный секс. Не шоколадный, не клубничный…не секс со взбитыми сливками… — О боже, — бормочет Пак, вздыхая. — Почему я вообще начал с тобой встречаться? — Это потому, что ты любишь меня, вот почему. — Нет, — отвечает Чан, обнимая парня и прижимаясь ближе, а Бэк хихикает, словно ребенок, когда Пак гладит-щекочет его животик. — Тьфу…ну ведь ты и правда как ребенок… — Я знаю, — отвечает младший, кладя свою ладошку поверх ладони старшего. — Бэкхён? — Да? Пак молчит, и через минуту Бэк заглядывает ему в лицо, проверяя, не спит ли еще президент. — Что, Чанёль-сонбэ? — Ничего. — Но ты же хотел мне что-то сказать?! — Спасибо, что влюбился в меня, — почти шёпотом говорит Чан. — Чанёль… — у Бэкхёна перехватывает дыхание от нежности. — Я… — Пак всматривается в белоснежный потолок, — уже говорил тебе, как сильно я тебя люблю? Бэкхён кивает и кусает нижнюю губу, чувствуя жар на щеках:  — Говорил. И это уже седьмой раз за этот день. — О, — бормочет Пак. — Забудь об этом. Притворись, что я никогда не говорил тебе этого.— Он кашляет, и беспечно машет рукой в воздухе. — Я не люблю, и я не могу любить. — Ладно, — отвечает мальчишка, ярко улыбаясь. — Я тоже люблю тебя, Чанёль.       В эту ночь Чанёлю снится его любимый мальчик на красивой лужайке в лесу, залитой солнечным светом. Нет больше тьмы, молнии, скал и ураганов. Чанёль лежит рядом, и они вместе смотрят в небо на проплывающие мимо пушистые облака. А проснувшись утром, он видит того же милого любимого мальчика рядом с собой и понимает, что действительно любит его, и это не просто слова. — Доброе утро, — шепчет Пак, когда мальчишка медленно моргает, разлепляя веки. — Доброе утро, Чанёль. — Я люблю тебя. — Я знаю, — отвечает младший и, развернувшись к Паку, крепко обнимает того за талию, утыкаясь носом ему в грудь.