Русские идут!

      Приехав в общежитие и рассказав всю правду Намджуну и Сокджину, Рита получила многочасовую лекцию о том как неправильно и опрометчиво она поступила. Девушка приняла все упреки молча, ни разу не вмешавшись в затянувшийся монолог Джина, давая тому возможность скинуть все напряжение и стресс. Лишь в самом конце она решила вставить свои пять копеек, вот лучше бы молчала, честное слово. — Но с вами же сработало, почему у них не может получиться?! — Потому, моя дорогая, что мы с Намджуном, слава всевышнему, истинные, чего о Юнги с Чимином не скажешь, ты хоть представляешь на что ты их обрекла? Жить в постоянном страхе, что любимый уйдет, встретив истинную пару, это… это жестоко! — Да, что ты к этой истинности привязался, поверь, это не гарантия любви на век, это всего лишь химия, у меня перед глазами был яркий пример, истинный моей мамы просто спился, стал законченным алкоголиком и в итоге мама его оставила, встретив нашего с Лизой отца, живут уже столько лет вместе и счастливы!!! — в конце-концов Рита не выдержала и сорвалась на крик, просто выбесила ее эта жизненная позиция. Да, если бы она уже заочно не любила Тэхёна, то никакая истинность не заставила бы ее быть с ним вместе. Да, она поздно это поняла, но поняла же! — В общем, я высказал свою позицию, получать от Юнги будешь сама, — Джин надулся как мышь на крупу и ушел в комнату, похоже все сегодня остались без ужина. — В чем-то Джин прав, ты же понимаешь? — Намджун был куда спокойнее своего парня, с ним можно было поддержать конструктивный диалог. — Нам, я все понимаю, и если случится так, что у них ничего не выйдет, то я возьму всю ответственность на себя, но я почему-то уверена, что все будет хорошо. Правда от Юнги все равно получу, но это дело десятое, — Рита быстро взяла себя в руки, годы железного самоконтроля делали свое. — В общем, скажи мне адрес, где наши голубки, позже сам съезжу вызволю их из заточения. — Ты чудо, ты знаешь это? — она в порыве чувств бросилась ему на шею, чем вызвала недовольное сопение со стороны Тэхёна. Да, омега у нее жутко ревнивый, но таким она его любила.       В это время, на складе… — Юнги, я хочу твою метку…       Мин замер, не решаясь посмотреть в глаза омеги. Он бы сам очень хотел отметить его, только смысла не видел, метка все равно долго не продержится, они ведь не истинные. Что и озвучил Чимину, рисовавшему узоры на груди альфы, своими аккуратными маленькими пальчиками. — Я это понимаю, но я не прошу ставить метку на видном месте, просто, хочу чувствовать, что принадлежу тебе… и ведь ее можно будет обновлять время от времени, — Чимин явно смущался своих желаний, как так получилось, что один омега сочетает в себе две противоположности: скромность и откровенную сексуальность, никак не укладывалось в голове Юнги. Просьба его не была лишена смысла, что уж, самому альфе было бы бесконечно приятно смотреть на дело зуб своих. — Где, — голос и без того хриплый сейчас вообще плохо слушался его, пришлось даже прочистить горло, чтобы закончить предложение. — Где ты хочешь метку? — видеть, как загорелись радостью глаза любимого — бесконечное счастье и Юнги бы хотел, чтобы этот свет никогда не гас, освещая его путь в этой жизни. — Здесь, — Чимин положил свою ладонь на грудь, показывая, что хочет метку прямо над сердцем. Мин понял, какой смысл хочет вложить в эту отметину омега, он хотел сказать, что альфа прочно занял его сердце, видимо выразить все словами не решался. — Хорошо, — Юнги склонился над трепещущим Чимином, для начала накрыв его припухшие от поцелуев губы в нежном поцелуе, вызывая новую волну утихшего было возбуждения, доводя до нужного состояния, чтобы омега не так сильно чувствовал боль во время того, как он, исполняя его желание, будет ставить свою метку.       Когда Пак уже сладко стонал, извиваясь под альфой, желая, нет, даже требуя, удовлетворения своих потребностей, Юнги спустился ниже, покрывая невесомыми поцелуями шею и ключицы, а потом, без предупреждения, сжал свои зубы на коже в области сердца, ставя клеймо принадлежности, Чимин дернулся от боли, но Мин тут же поспешил зализать рану, пробуя на вкус выступившие капельки крови. Пальцы омеги зарылись в темных волосах Юнги, с силой потянули его вверх и когда он оторвался от своего занятия, глядя слегка рассеянно, Чимин сам впился в его губы жадно, влажно, так, что крышу сносило у обоих. — Теперь я целиком принадлежу тебе Мин Юнги, и только попробуй потом сказать, что все произошедшее здесь было ошибкой…

***

      Лиза сразу поняла, что они идут в тот же парк, где в прошлый раз Хосок подарил ей такие бесконечно прекрасные ощущения и при любом раскладе она запомнит это на всю свою жизнь. Девушке действительно было тревожно, ведь парень, что шел с ней рядом, казался сосредоточенным и немого отстраненным. Кажется, он решился на что-то, и разговор не обещает быть приятным. И, как еще один символ, они остановились у той же скамейки, Хосок жестом попросил ее сесть, сам же остался на ногах, нервно ероша волосы, он ходил из стороны в сторону, чем пугал Лизу еще больше. Наконец эти его метания окончились, плечи поникли и в глаза он ей старался не смотреть. — Я знаю, что должен был раньше все тебе рассказать, но ты мне очень понравилась и я боялся, что узнав правду, ты сбежишь от меня, да я и сейчас этого боюсь, но врать тебе я не хочу, потому что надеюсь, что у нас может быть что-то большее, чем просто симпатия, — такое начало напрягало и пугало, в голове девушки проносились множества вариантов того, что же хотел открыть ей Хосок, вплоть до признания в том, что он убийца. Но прерывать или торопить она не намеревалась, пусть он уже сделает это. — Я скрывал это ото всех, как только понял сам, я знаю, что слова мои звучат бессмысленно и сумбурно, прости, — он вновь замолчал, глядя в одну точку, будто собираясь с силами. — Дело в том, что я не являюсь бетой, на самом деле я альфа, — Лиза поняла, что сейчас от нее требуется какое-то участие в диалоге, поэтому задала самый очевидный вопрос: — Почему ты скрывал это? — Еще в подростковом возрасте я понял, что меня не привлекают омеги… меня всегда тянуло к альфам, а это, сама понимаешь, неправильно, поэтому я скрывал, стал принимать сильные блокаторы, чтобы скрыть природный запах. Проще было сказаться бетой, так мои наклонности не вызывали столь острого отрицания и осуждения в обществе.       Лиза, если честно, пребывала в шоке, потому и не проявляла никакой реакции на его признание, осознание еще не пришло. Хосок замер в ожидании, а она не знала как и что сказать. Допустим, хорошо, ему нравятся альфы, и она в общем-то сама является альфой, и по идее проблем в их отношениях быть не должно, но… вот это самое НО сейчас и созревало в ее голове. Они оба альфы, по природе своей доминанты и лидеры, так как же они могут пытаться строить отношения, ведь в таком случае каждый будет стараться подмять под себя другого и с этим ничего не сделаешь, так заложено природой. И получается, что их отношения изначально будут обречены, так стоит ли вообще пытаться, не лучше ли будет закончить все прямо сейчас и здесь, может просто попробовать стать друзьями?       Девушка перевела свой взгляд на замершего танцора, видеть надежду в его глазах было больно, потому что она не могла ни чем его порадовать. Выводы напрашивались очевидные, это понимал мозг, а вот сердце нервно трепыхалось, не давая поступить логично, потому что чувства они вообще не логичны. — Хосок, я не могу сейчас ничего тебе ответить, у меня такая каша в голове, мне нужно все обдумать, и тогда… — Я понимаю и не буду тебя торопить, просто постарайся понять меня, ты мне очень нравишься, я не хочу тебя терять — Я постараюсь, честно, ты мне тоже глубоко симпатичен, но твое признание… я ничего уже не знаю, мне нужно время, — Лиза сорвалась с места и побежала, поступок лишенный всякой логики, но она не могла больше там оставаться, не могла видеть его глаза.       Хосок смотрел вслед убегающей девушке и ему казалось, что это конец, что ничего хорошего его точно не ждет. Хотелось выть и крушить все вокруг, потому что он глупец, и абсолютно зря рассказал все сейчас. Хотя, нет, по другому он поступить не мог, по другому было бы неправильно, в первую очередь по отношению к Лизе.       Она ворвалась в квартиру маленьким смерчем, не видя ничего перед глазами; когда она успела начать плакать оставалось загадкой. Да и с чего бы ей реветь, ничего смертельного не случилось, но горло сжимало спазмами, а слезы продолжали бежать. Поведение мало красящее альфу, но быть сильной почему-то не получалось.       На шум вышел Рома, увидев состояние сестры, тут же бросился к ней, какие бы отношения у них не были, в первую очередь она его младшая сестренка, которой, очевидно, требовалась если не помощь, то как минимум поддержка близкого человека. — Тише, маленькая, тише, что за слезы, кто обидел мою сестренку, скажи и я разберусь, — Лиза смеялась сквозь слезы, потому что, не смотря на свое состояние, живо представила, как этот изнеженный омега прижимает к стенке Хосока, требуя объяснений и грозя набить тому лицо. — Рома, скажи, как понять любишь ты человека или же просто симпатизируешь? — благодаря поддержке брата Лиза смогла взять себя в руки и сейчас они расположились на кухне, попивая чай. Приступ слабости прошел, и сейчас ее мысли были ясными как никогда. Сама себе она объясняла произошедшее тем, что похоже втрескалась по самое не балуй в того, кого не следовало бы. — Тут нет ничего сложного, если ты не можешь без человека, если тоскуешь в разлуке, всегда неосознанно ищешь его рядом с собой, если сердце бьется сильнее, лишь от упоминания его имени, вот это все и есть любовь. Хотя я, конечно, утрирую, но это, так сказать, самые основные признаки. — И почему я не замечала, что ты у меня такой умный? — легкая улыбка появилась на ее лице, видеть брата таким было непривычно. — Я это тщательно скрывал и не дай тебе бог рассказать об этом кому-нибудь, я тебя придушу подушкой во сне, — Лиза рассмеялась, все-таки, как замечательно, когда рядом есть тот, кто всегда поддержит, подставит плечо.       Многим позже, лежа без сна в постели, она получила сообщение на телефон.       Хосок.       Я надеюсь, что ты добралась до дома без приключений. Хочу сказать, что если у тебя появятся какие-то вопросы, то смело спрашивай… я буду ждать…       Хосок стоял на пожарной лестнице, нервно сжимая в руках телефон, не зная даже, придет ли ответ, но ему не хотелось, чтобы, напридумывав себе всякой всячины, Лиза оборвала все, не дав им и шанса на будущее. Как она так быстро смогла занять его мысли и чувства, он не смог бы ответить, но так было и от этого ожидание становилось только тяжелее.       За спиной хлопнула дверь, и он вздрогнул от неожиданности, чуть не уронив телефон. Юнги, а кто бы это еще мог быть, молча встал рядом, по нему было непонятно, чем же все закончилось у них с Чимином. — Ну, что, вы все выяснили? — лучший способ что-то узнать — задать вопрос. — Выяснили. — Могу поздравить? — Можешь, — Юнги нервным жестом взъерошил волосы и Хосок промолчал, похоже все не так хорошо как должно быть. — Мне страшно, так страшно, Хоуп, я не смогу жить, если он однажды меня покинет, — слышать подобное от сухаря Мина было непривычно и это действительно пугало. Любовь беспощадна, она приходит не спрашивая и уничтожает без предупреждения, но жить без нее — это как быть неполноценным, незавершенным, являясь лишь частью себя. Только любовь может дать нам возможность чувствовать себя по настоящему живыми. — Я тебя понимаю, как никто. — Рассказал? — Да, — Хосок еще раз с тоской посмотрел на молчащий телефон. — Ушла? — Обещала подумать, поэтому, Юнги, я знаю какого тебе сейчас, — телефон издал короткий звуковой сигнал.       Лиза.       Спасибо, добралась нормально. И я спрошу, если мне будет что-то непонятно. Спокойной ночи, Хосок.       Никакой определенности ответ не принес, но она все же ответила, значит пока еще можно надеяться…