История не закончится

Мерлин и Моргана сидели в библиотеке и читали учебники по истории. И только пока в школе не было студентов, они могли называть друг друга своими именами. — Я бы ударила тебя, да руки что-то не чешутся, — вдруг спокойно проговорила девушка, не отвлекаясь от чтения. — Если у тебя все же есть другие дела, иди. Я не хочу, чтобы ты играл роль заботливой сиделки. Этого больше не повторится. Впрочем, она всегда хорошо умела скрывать эмоции, но только одному Мерлину было известно, что на самом деле таится за холодностью и даже некоторой отрешенностью. За все лето Моргана умудрилась перечитать едва ли не четверть библиотеки, и все ради того, чтобы кошмары доставали ее как можно реже. Практически после окончания учебного года ей приснилась битва в замке между Гарри и незнакомым человеком в черной мантии, а неделю назад нечто такое, после чего она начала падать в обмороки если не в Большом зале, так по пути в гостиную Гриффиндора, когда парня рядом не было — он тренировал беспалочковую магию. Но однажды его присутствие оказалось весьма кстати. Он вовремя словил ее прямо на движущейся лестнице — еще чуть-чуть и она полетела бы вниз, рискуя проломить себе череп и разом переломать все кости. С того самого случая Мерлин преследовал ее везде, где только мог с одной единственной целью — обезопасить волшебницу от следующих припадков. И он же совсем недавно попросил ее по возможности как можно реже покидать башню, за что брюнетка на него обиделась. — Ты говоришь так каждый раз, а потом я ловлю тебя, когда ты оступаешься на движущихся лестницах. — скептически взглянув на нее, парировал маг. — Так что за что на самом деле ты хочешь меня ударить? — А ты не понимаешь? Мерлин отрицательно помотал головой. Разочарованно вздохнув, Моргана отложила книгу в сторону и ответила: — Это же очевидно. За то, что ходишь хвостиком. Везде. А мне это порядком надоело. В том времени мне не пятнадцать, Мерлин. Тех падений больше не будет. — Пока не смогу убедиться в обратном — даже не мечтай, сестренка, — отверг ее мольбу Мерлин. — Да, знаю, тебе не нравится, но я не могу поступать иначе. В последний раз ты едва не разбилась. А почему? Потому что не досыпаешь. Тебе нужен сон. — Мерлин, мне даже зелья мадам Помфри не помогают, так что пока про нормальный сон придется забыть, — устало вздохнула она. — Но ведь что-то же должно тебе помочь. — Должно, но как видишь, ничего не помогает. Это череда вещих снов, и заклинания или зелья против них бессильны. Он промолчал, понимая правоту ее слов. — Все, что мы пожем, так это попытаться предотвратить увиденное мной раньше, чем все случится. И еще… — Что? — В своих видениях я видела девушку. Она учится здесь, но я никак не могу вспомнить, с какого она факультета. Значок факультета будто обесцвечен и теряется. — Что ты имеешь ввиду? — недоуменно нахмурился он, почесывая переносицу. — Мерлин, мне кажется, что эта незнакомка поможет нам либо победить в той битве, которая в будущем точно произойдет, либо станет тем, кто помешает выиграть. Я постоянно вижу ее лицо во снах. — Битва… В том времени Моргауза и Мордред, в этом этот проклятый темный волшебник, которого боится практически весь волшебный мир. А что дальше, Моргана? Что будет потом? — Возможно, настанет час, когда мы все вздохнем спокойно? Кстати, о спокойствии — почему ты не пишешь Гермионе? Времени прошло предостаточно, уже пора что-нибудь, да написать. Возможно, в Камелоте у тебя не было такой необходимости писать записки, но я напомню тебе, что мы в другом веке, и было бы неплохо показать, что ты скучаешь без нее здесь. Он вздохнул и задумался. — Она попросила меня придумать, как бы растолковать нашему теперь уже общему другу ту ситуацию на кладбище. А вот сама она сейчас пытается найти всю информацию о том, кто до сих пор хочет вернуть Волан-де-Морта. Не верю, но она так проинструктировала меня, будто мы будем сражаться с врагом уже завтра! — Да ты у нас прямо Бравый воин! — весело фыркнула Моргана. — Боже, от этого психа, даже когда он мертв, чего только не стоит ожидать! — последнее предложение Мерлин почти выплюнул и от внезапно нахлынувшей злости громко захлопнул учебник. — Смотри, как бы мадам Пинс не придушила тебя потом, Мерлин. Завопил так, словно копируешь зазывал… Ее веселье передалось и ему. — Что может случиться с могущественным волшебником вроде меня? — невинно спросил он. — Пока что задранный нос и периодически слишком высокая самооценка. Не забывай, что этот хитрец и псих не так прост, как кажется. Плюс Моргауза, Мордред и та девушка… Слушай, а вдруг они связаны? — С тобой разве забудешь? И я не знаю, видения-то твои! Жаль, ты не художница. Было здорово — нарисовала и… — Мерлин? — Что? — прервал парень свои размышления вслух. — Заткнись, пожалуйста. Напоследок Моргана кинула на него новый полный раздражения взгляд и продолжила читать текст. *** « Так. Надо дышать ровно. Что говорила мама? Скоро я приеду в Хогвартс, седьмой курс, а потом… А что потом? Школа закончится, начнется работа в отделе международного магического сотрудничества, скучный и никому ненужный разбор документов… Боже, я толком не знаю, чем хочу заниматься в дальнейшем, меня всегда готовили к будущему, которое мне не по нутру. Слишком скучно. Никаких приключений. Но может я подамся в авроры? Опасно, конечно, но в этом есть что-то живое, что-то настоящее… К тому же у меня по всем предметам высшие баллы… Что ж… В конце концов, есть еще год, чтобы принять верное решение…» Вот такими словами подбадривала себя невысокая темноволосая девушка с серо-голубыми глазами, занося вещи в багажное отделение пока пустующего поезда. На вокзал она прибыла в числе первых, и теперь, водрузив чемоданы и перепроверив замки, со спокойной душой отправлялась занимать свободное место. Родители не провожали ее, хотя она просила их выделить из плотного графика хотя бы несколько свободных минуток на нее. Так сказать, в последний раз провести дочь в сказку. Но у нее не получилось упросить их. Им уже давно нет дела до дочери. «Привыкай, Мари. Теперь они не скоро найдут на тебя свободное время, у них есть одно крохотное чудо, которое нуждается в пристальном внимании, а также работа, на которую надо ходить каждый день. Им не до тебя, точнее, сейчас не до тебя.» Мари заняла купе, и даже не заметила, как вскоре заснула. Все же каникулы выдались не такими веселыми, как ей хотелось. Она сидела над учебниками и присматривала вместе с прислугой за младшей четырехмесячной сестрой Валери, когда мать и отец занимались семейными делами. Нет, она нисколько не жаловалась, малышка была чудесна и с ней и новой няней девушка чувствовала себя менее одинокой в огромном доме. К тому же она имела возможность переписываться с лучшей подругой, а это был еще один повод для радости. Еще один повод, к которому приписывалось одно «но»… А может и не одно… И все же, в глубине души, она почувствовала, что этот год будет другим. Особенным. В это самое время другая девушка по имени Адель Старк прощалась с родителями и старшим братом. Но так как родителям было необходимо как можно скорее отправиться на работу, нежели старшему ребенку семейства, они оставили детей и спешно покинули платформу девять и три четверти. — Не забывай писать мне и родителям, Адель, — улыбаясь, сказал Ричард Старк и крепко обнял сестру. — Не забуду, Рик. Но завтра, хорошо? Сейчас мне необходимо найти Мари и поговорить с ней. Ты только представь, все лето сидеть в четырех стенах и не иметь возможности ни погулять за пределами дома, ни написать никому из друзей! Это просто ужасно! — Адель всплеснула руками, тем самым выражая безграничное недовольство сложившейся ситуацией. — Ты соскучилась по ней, да и она, я думаю, тоже, — Рик пожал плечами и кивком головы указал в сторону вагонов купе. Ему совсем не хотелось добавлять, что он до сих пор скучает по лучшей подруге младшей сестры, которую не видел с того самого дня, как поступил на курсы мракоборцев. Эх, и не причем разница в три года, все равно, что ему тогда было семнадцать, а ей всего четырнадцать. Просто Ричарду Старку только совсем недавно удалось признать самому себе те теплые нежные чувства к, казалось бы, совсем еще недавней четверокурснице-когтевранке, которая сегодня уезжала учиться последний год в Хогвартсе. Тогда он отверг ее только потому, что просто не мог иначе поступить. Да и сейчас не может — семнадцать ей исполнится только в декабре. — Ой, кто бы говорил, — насмешливо закатила глаза Адель. — Иногда меня поражает твоя способность думать, что никто, кроме тебя, не способен понять, что ты еще имеешь ввиду, говоря что-либо. Я же твоя сестра, ты не забыл? И я помню свой четвертый курс. Ты тогда настолько увлекся учебой, что совсем не замечал ничего вокруг. Но порой, когда отвлекался и смотрел дальше своего носа, я видела, как ты тайком посматриваешь на когтевранский стол, бравый братец-гриффиндорец. И только не говори, что убеждался, в порядке ли все со мной, потому что это полная чушь. — Возможно, ты права, сестренка, — нехотя согласился он, почесав затылок. Милый старший брат. И почему из них двоих она более смелая, хотя учится на Когтевране? — Рик, хочешь дам тебе совет? Попробуй просто написать. Именно этого он и страшился. Страшился того, что начнет писать, но начнет неправильно, спросит что-то не то или вовсе не найдет нужные слова для послания. — Ади, прошло уже три года. Вспоминать прошлое будет ужасно нелепо. — И что? Если будешь продолжать молчать, то точно потеряешь ее. Даже как друга. Когда в в последний раз вы видели друг друга? Год назад? Или чуть меньше? — Все те же три года назад. С тех времен остались только взаимные поздравления со всеми праздниками, да и только… — тихо заметил Рик. — Знаешь, а она здорово подросла. Да к тому же и ты на этих курсах вымахал здорово, возможно, при встрече едва узнаете друг друга! Они с секунду сверлили друг друга взглядом. — Хорошо, — наконец сдался Ричард. — Я попробую написать. Но все равно передай ей привет. — Ага, и впридачу поцелуй, — тихо добавила Адель, весело сверкнув глазами. Узнай Мари, и блондинка не сможет нигде спрятаться. — Адель! — Я имела в виду поцелуй в щечку! — рассмеялась девушка, отчего двадцатилетний юноша слегка покраснел, словно его поймали на мысли о чем-то непристойном. Они еще раз крепко обнялись, и Рик поспешил в барьеру между платформами. А Адель, усмехнувшись, отправилась в поезд. Настала пора найти лучшую подругу-соню. *** Гермиона, Гарри и Рон тихонько переговаривались между собой. Конечно, в основном по глупостям, так как обо всем важном они переговорили еще по пути на вокзал Кингс-Кросс. Грейнджер думала о подруге и возлюбленном, оставшихся в школе, о назначении на должность школьной старосты. И вспоминала Седрика, который что-то говорил отцу, лицо которого то бледнело, то краснело. Наверное, старшекурсник сказал нечто такое, что не понравилось его родителю, потому что мистер Диггори, не сказав ни слова, молниеносно скрылся с глаз. — Ребят, мы когда-нибудь остановимся? — Пока не найдем свободное купе, нет, Рональд, — отрезала Гермиона. — А тут более-менее, — удовлетворенно добавила она, отворив дверь. Действительно, внутри находился только один человек. Точнее девушка. И она спала. — Странно, почему она одна? — спросил Рон. — Наверное, потому, что так получилось, Рон. Хоть кто-то может заснуть без проблем. А, может, ее друзья ее еще не нашли, — отозвался Гарри. — Но тут, по-крайней мере, есть куда сесть. Думаю, этого достаточно. — Ах, вот она где! Троица обернулась на высказывание. Позади них, чуть вытянув шею, стояла невысокая девушка со светлыми волосами и светло-голубыми глазами. — Я — Адель, лучшая подруга Мари. Это я про ту девушку, которая заснула около окна, — представилась незнакомка. Гермиона оценивающе посмотрела на нее. Адель не почувствовала себя неловко, и посмотрела на нее в ответ. Что-то привлекло ее во внешности пятикурсницы, которая стояла напротив. Девушка показалась ей старше своего возраста, хоть была одета, как и все нормальные подростки. — А на каком ты факультете? И курсе? Просто не видела тебя раньше, — поинтересовалась Гермиона. Гарри и Рон переглянулись. — Седьмой курс, Когтевран. Ты ведь Гермиона Грейнджер, ведь так? — напрягла память Старк. — Именно, — кивнула Гермиона. — Пойдем в купе, там места хватит всем, я думаю, — попросила ребят Адель. Гарри, Рон и Гермиона сели по одну сторону, в то время как Адель заняла свободное место рядом с Мари. — Она выглядит такой измотанной, — заметил Гарри. — Наверное, ни у кого это лето не выдалось спокойным и счастливым, Поттер. Нет, у меня все еще ничего, а вот с ней все намного сложнее. — Это еще почему, Адель? — спросил Рон. — Когда ты чистокровный и происходишь из древнего рода, помешанного на чистокровии и прочих премудростях, время, проведенное в школе, можно считать самым лучшим, что случилось с тобой за всю жизнь, — вздохнув, ответила та. — Ну и еще новорожденная младшая сестра… Но она отойдет. Друзья на то и созданы, чтобы облегчить жизнь другим своим друзьям. Особенно, если они лучшие и единственные. Кстати, у меня есть один вопрос к вам. — Какой? — Что такое произошло на третьем испытании турнира, что Седрик Диггори так резко изменился? Все его друзья и знакомые в недоумении, совсем недавно он отшил Чжоу Чанг, да и поговаривают, будто он больше не хочет заниматься квиддичем. Никто из троицы не успел ответить на этот вопрос, потому что вдруг раздался новый голос, тихий и чуть хриплый: — Потому что на то есть причины. И пусть Адель давно не слышала этот чуток изменившийся тембр, она моментально узнала его и повернула голову, чтобы встретиться с непривычно серьезным взглядом серых глаз.