Подари мне последний шанс

Когда я открыла глаза, поняла, что лежу на кровати в незнакомой комнате. Немного приподнявшись на локтях, быстро обвела взглядом помещение. Нежно-розовые обои, белоснежный натяжной потолок, в центре которого красовалась изящная большая люстра. Мой взгляд остановился на огромном окне — настолько большом, что в нём был встроен подоконник, превращённый в уютный диванчик. Вечером здесь было бы здорово сидеть с чашкой чая и смотреть на улицу, погружаясь в собственные мысли. Я лежала на большой белой кровати, а посреди комнаты раскинулся круглый, мягкий ковёр. У стены стоял дамский туалетный столик в том же белом цвете, что и шкаф и комод. По обе стороны кровати — прикроватные тумбочки с настольными лампами. В комнате была еще одна дверь — скорее всего, ведущая в ванную. Из-за избытка белого и розового пространство казалось особенно светлым и лёгким. Меня удивило, насколько эта комната была «женственной». Сначала я подумала, что это мамина спальня, но тут же отвергла эту мысль — мама терпеть не могла розовый цвет. Статус «пьяница», присвоенный ей, не позволял мне здраво рассуждать, что здесь происходит и откуда взялся этот ремонт. Я не знала, как раньше выглядел этот дом — в осознанной жизни я ни разу здесь не была, да и вообще в этом городе. Всё вокруг казалось новым и странным. Тётя Аннабель не очень хотела, чтобы мы появлялись здесь, главным образом из-за мамы. Да и у нас не было особого желания находиться в этом месте — пока мама не ушла из жизни. С её смертью всё изменилось. Звучит глупо — прошло всего два дня, но я уже чувствовала, как внутри меня что-то меняется. Появилось странное, почти дикое желание пожить здесь, пойти в местную школу, узнать, чем жила мама. Возможно, раньше меня останавливала обида на неё — ведь она не нуждалась в нас, не заботилась, и, когда тётя забрала нас, мама была только рада. Жить с ней казалось мне тогда невозможным. Но теперь всё было иначе. Я снова легла на кровать и уставилась в потолок, размышляя о будущем. Я не могла оставить Мэтта одного. Мы с ним никогда не расставались. Когда я была маленькой, он водил меня гулять в парк. Каждый раз, когда какой-нибудь обидчивый мальчишка пытался меня задеть, братик вставал передо мной словно рыцарь и отгонял неприятности. Он был моим защитником. Когда я впервые полюбила, он разделял со мной все чувства, а после — долго утешал меня, ведь первая любовь чаще всего бывает несчастной. Потом он пошёл и сломал нос моему обидчику — тогда я жутко злилась на него, но теперь это кажется забавным. Как же я могу оставить его одного? Пока я думала об этом, в дверь тихо постучали. — Войдите. — Принцесса, ты уже проснулась? — и в комнату вошёл сам Мэтт. — Да, — я похлопала рядом на кровати. — Посиди со мной немного. Он прошёл по комнате и сел рядом, крепко обняв меня. — Как спалось? — спросил он. — На удивление хорошо, — ответила я. — Это хорошо. Ты проспала чуть больше трёх часов. Я же говорил — тебе нужно было поспать. Уже восьмой час вечера. Аннабель готовит ужин. Ты проголодалась? — Немного. А уборка? — спросила я, вспыхнув. — Мы уже всё сделали. Было довольно чисто, честно говоря, я не ожидал. — Мэтти, а чья это комната? — заинтересовалась я. — По всей видимости, твоя. На втором этаже всего три комнаты: мамина — по её вещам сразу видно, и ещё две. Одна в синем цвете, другая — в розовом. Думаю, розовая не для меня, — он усмехнулся. — А почему ты решил, что это наши комнаты? — удивилась я. — Тётя Аннабель рассказывала. Мама как-то звонила и говорила, что устроилась на работу, а деньги потратила на ремонт двух комнат. Тётя спросила: зачем ей комнаты? Мама ответила, что хочет позвать нас к себе и начать жизнь с чистого листа. Но вскоре снова стала пить и её уволили. Так план и остался в прошлом. — Всё это так грустно... — я опустила глаза. — Малышка, не переживай. Мы справимся. — Конечно, — мне стало неловко, и я решила сменить тему. — Я хочу есть. Пойдём, посмотрим, как там тётя? — Пойдём, — он встал и улыбаясь протянул мне руку. Мы вышли из комнаты. Коридор был длинным. Рядом с моей дверью — ещё две: одна, а за ней — вторая. Я отпустила руку брата, улыбнулась ему через плечо и быстро направилась к двери. Открыв её, увидела комнату брата — она была в синем цвете. В центре стояла большая кровать, несколько комодов, большой шкаф, письменный стол и крутящийся стул. В комнате, как и у меня, была дверь — теперь я поняла, что ванная у нас общая. Меня радовало, что наши комнаты так близко друг к другу. С детства мы были неразлучны, и когда остаюсь одна — мне становится неуютно. Выйдя из комнаты, взглянула на стену напротив. Там тоже была дверь — вероятно, мамина комната. Но я не решилась зайти туда. По крайней мере, не сейчас. Это было слишком больно. Мы спустились вниз по лестнице, которая выводила прямо в зал. В зале стоял камин. Напротив — диван, по бокам — кресла. Между диваном и камином лежал журнальный столик, а над камином висел телевизор. Мне сразу пришла в голову мысль, что это отличное место для рождественских праздников. Здесь же стояли несколько шкафов с книгами. Зал плавно переходил в кухню, разделённую барной стойкой. Ну как же без неё! Я улыбнулась сама себе. На кухне был стол, кухонный гарнитур, плитка и холодильник — всё как обычно. Меня удивляло, что мама жила здесь — я представляла иначе. Возле плиты хлопотала тётя. Мы уселись за стол, и она обернулась к нам. — Проголодались? — спросила она. — Да! — дружно ответили мы. Она положила нам еду и села рядом. Мы весело болтали. Вот так выглядит нормальная семья. На миг мне показалось, что мы забыли о нашей утрате. И эта мысль грела душу. Я не хотела, чтобы наша семья была в трауре. Так не должно было быть. После ужина все разошлись по своим комнатам. Тётя осталась в маминой — думаю, она хотела побыть с ней последние минуты. Хоть её здесь и нет, но в маминой комнате чувствовалось её присутствие. Я зашла в свою комнату, решила переодеться, но, не найдя вещей, поняла — они остались в машине. Выйдя из комнаты, спустилась на крыльцо. Оно было устроено как веранда. Справа стоял качающийся диван, рядом — маленький столик и два стула. Веранда была огорожена низким заборчиком. Дом стоял чуть выше земли, поэтому к крыльцу вела небольшая лестница. Рядом мирно стояла припаркованная машина. Я подошла к ней, открыла багажник и вытащила чемодан. Поднявшись обратно, присела на качалку, поставив чемодан рядом. Нежно оттолкнулась, чтобы диван качался, и устроилась с ногами. Вечер был тёплым и удивительно тихим — совсем не таким, как при нашем приезде, когда дул прохладный ветер и я даже замёрзла. Я смотрела на квартал. В некоторых домах ещё горел свет, но большинство уже окутала тьма. Неудивительно — уже около полуночи. Я сидела на веранде минут тридцать — просто сидела, наслаждаясь свежим воздухом. Мысли отсутствовали, на губах играла лёгкая улыбка. Тишина и покой. Вдруг с другой стороны улицы, через несколько домов, раздался ужасный грохот. Я непроизвольно повернула голову к источнику шума. Из окна второго этажа дома, где случился шум, кто-то выглянул и быстро спрятался. — Мэтт! — я вскрикнула и побежала к дому. На улице никого не было. Я огляделась, ощутив на себе чьи-то взгляды. В темноте казалось, что вокруг полно теней, и мне стало немного не по себе. Я быстро вернулась домой, закрыла за собой дверь и вздохнула с облегчением. Кто-то игрался, или это был злой розыгрыш? Я взглянула на часы — почти половина первого ночи. Вдруг послышался тихий шёпот — словно кто-то стоял у окна, смотрел на меня и произносил моё имя. Я обернулась — в комнате никого не было. Шёпот усилился. — Лив... Лив... Сердце заколотилось, кровь застыла в жилах. Я поняла, что эта ночь станет началом чего-то очень важного.

***

Я открыла глаза. За окном ярко светило солнце. Потянулась в кровати и сразу поняла: ночь была спокойной, сон — глубоким и сладким. Давно я не чувствовала такого комфорта. Медленно сползла с кровати — предстоял тяжёлый день. Сегодня похороны. Прошагав в ванную, я включила тёплый душ. Струйки воды смывали остатки сна, будили тело. Сделав все привычные дела, вернулась в комнату. Высушила волосы, аккуратно убрала их назад, оставив пару прядей свободно спадать на лицо. Легкий макияж — едва заметный. В шкафу нашла чёрное платье и быстро переоделась. Снизу доносились запахи еды — тётя уже готовила на поминки. В животе заурчало, но аппетита не было. В это время Мэтт, одетый в чёрные джинсы и рубашку, суетился на кухне, пытаясь перекусить. Я облокотилась о дверной косяк и улыбнулась. В доме царила суета, тревожная и живая. Через время мы выехали к кладбищу. Как только подъехали, меня охватило холодное чувство страха. Я шла вперед, чувствуя тяжесть в груди. На месте уже стояли священник и шериф — удивительно, что он пришёл. Похороны прошли удивительно спокойно. Все положили цветы на могилу, и большинство стали расходиться. Брат взял меня за руку, но я резко отдёрнула. — Лив? Что случилось? — удивился он. — Можно мне остаться здесь на пару минут? — попросила я. — Хочешь попрощаться? — Да. — Мне постоять с тобой? — с заботой спросил он. — Нет, хочу побыть одна. — Хорошо. Мы будем ждать в машине. Он поспешил догнать остальных. Я опустилась на корточки перед могильным камнем и, просидев так минут пять, будто вышла из оцепенения. Не понимая, зачем осталась, двинулась к выходу. Кладбище было большим, и я быстро потерялась. Паника сжимала сердце. Куда идти? Что делать? Я прошла между двумя могилами, пытаясь сориентироваться. — Девушка? Вы что-то ищете? — раздался рядом мягкий мужской голос. Обернулась и увидела молодого парня. — Да, кажется, заблудилась. Не могу найти выход. — Пойдём, я провожу, — улыбнулся он. Только теперь я рассмотрела его получше: высокий, светловолосый, с легкими кудряшками и добрыми голубыми глазами. — Я Айзек, — представился он. — Оливия, но обычно Лив, — ответила я улыбкой. — Ты новая здесь? Не видел тебя раньше, — удивился он. — Да, только вчера приехала. — А что здесь делаешь? — Сегодня похоронила мать. — Прими мои соболезнования, я не знал… прости. Я положила руку ему на плечо, чтобы успокоить. — Ничего страшного. Мы почти не общались. В два года меня и брата забрала тётя. — Кажется, я тебя видел. Когда приехала? — сменил тему он. — Вчера утром, сначала были в больнице, потом домой. — На какой улице живёшь? — На Бейкон-Стрит. — Неужели это ты сидела на крыльце дома в полночь? — усмехнулся он. — Да, это была я. В этот момент всё дошло: это действительно Айзек. — Удивился, что там кто-то есть. Подошёл посмотреть, но решил не нарушать личное пространство. — Я тоже тебя видела, — начала я, но парень вдруг потемнел. Он хотел что-то сказать, но вдруг улыбнулся и спросил: — Это твои родственники? — указал взглядом в сторону кладбища. Я подняла голову и увидела Мэтта, который обеспокоенно оглядывал территорию. — Это мой старший брат, — ответила я. Видя меня, Мэтт вскрикнул: — Оливия! Где ты вообще была?! — громко спросил он. — Мэтт, не сейчас, — мягко сказала я, затем повернулась к Айзеку. — Приятно было познакомиться. Если захочешь — заходи, я живу неподалёку. — Обязательно, — улыбнулся он, и, не прощаясь, направился обратно. Я села в машину. Мэтт крепко обнял меня, и мы поехали домой.