Raven

Миниатюрная ладошка с аккуратными ногтями, покрытыми темно–синим лаком, невесомо легла на крепкое плечо. Мужчина молча кивнул в знак приветствия, закладывая лист бумаги с пометками между нужных страниц потрепанной временем книги. Он любил такие книги – ветхие, пропахшие пылью и сыростью, хранящие на своих истончившихся страницах события минувших дней, память своих прежних хозяев и их порой далеко не безвинные тайны. Как и эта, подобные вещи отдавались в руках несвойственной их объему тяжестью, словно стремясь передать, разделить с несведущим читателем часть своего бремени. Девушка обогнула его кресло, неслышно ступая по вытертому ковру, и изящно опустилась на диван у окна. Видеть ее с мокрыми волосами, облепившими длинную шею, в голубом шелковом халате, небрежно запахнутом на высокой груди, было непривычно. Совсем. Такая домашняя и трогательно беззащитная – совсем не похожа на высококлассную преступницу с поистине ужасающей репутацией. Сейчас Конан выглядела еще меньше, чем обычно, безмятежно и даже несколько мечтательно. Обычно серьезный и проницательный взор ореховых глаз лучился теплом и умиротворением. Прекрасная женщина. Такой ее могли видеть всего два человека в целом мире – Итачи и Лидер. Первому она безоговорочно доверяла не только в работе, но и сердцем. Так уж вышло, что на почве совместной деятельности зародилась и крепкая дружба. Не сразу, конечно – с замкнутым и нелюдимым Учиха не так–то просто наладить хоть какой–то контакт. Однако Конан смогла, понемногу согревая оледеневшего ко всему миру мальчишку, каким он когда–то пришел в их организацию. А Пейн... Итачи улыбнулся. Минувшая война унесла жизни многих их товарищей и близких, не давала вздохнуть спокойно и по сей день, то и дело подкидывая взрывные сюрпризы. А эти люди находили время и желание, чтобы быть вместе. Чтобы любить и быть любимыми. Такая немыслимая роскошь для шиноби, как привязанность, казалась чужеродной в этих стенах. И столь же неотъемлемой их частью. – У Лидера для тебя есть какое–то поручение,– ровно произнесла девушка, прикрыв глаза. Учиха кивнул, откладывая книгу на деревянный табурет рядом с креслом. – Позже зайду к нему. – Ты уже который день спишь в общей комнате,– заметила Конан, с удовольствием вытягивая ноги.– Что–то случилось? Учиха поморщился и коснулся двумя пальцами переносицы, выдавая свою усталость. После ухода коноховской девчонки в комнату не хотелось возвращаться – ее чакра все еще оставалась там, своими яркими всплохами пробуждая в сознании что–то, что должно быть скрыто от мира безнадежно глубоко и навсегда. А не искрить где–то на задворках сознания и не подсовывать картинки из счастливого детства в родной деревне. Эта девочка пахла его домом, и думать об этом было практически столь же нестерпимо, сколь и ощущать этот запах в своей комнате. ~"~ Когда до границы со страной Чая оставалось не больше десятка километров, было решено сделать привал – шиноби стоило как следует отдохнуть перед непростым днем и подготовиться к переговорам со старейшинами селения, учитывая все возможные повороты событий. Закатное солнце щедро разливало по округе алые лучи, и это сумасбродное смешение сочной зелени и спелого багрянца внезапно засело в душе юной куноичи ассоциацией с ее собственным смешением чувств и мыслей, породившим невозможное количество вопросов без ответа. Подхватив с земли несколько пустых бутылок, девушка махнула рукой возившемуся поблизости Наруто. – Я за водой схожу. – Давай я с тобой,– тут же откликнулся блондин, с готовностью бросая свое занятие и устремляясь к Сакуре. – Нет – нет!– активно взмахнула та руками, чудом не раскидав бутылки по всей поляне. Общество неугомонного Узумаки не входило в ее план вечернего единения с природой.– Я сама. Заодно местность осмотрю. И, не дожидаясь, пока парень очухается после поспешного отказа, Харуно устремилась на запад, в ту сторону, где уловила журчание воды. Река или ручей, значения не имело. Да и цель небольшого "сольного забега", признаться, тоже. Хотелось просто оторваться от голосов, вопросов, комментариев и замечаний, которые не давали ни малейшей возможности хоть немного устаканить в голове необъятный ком информации, так услужливо сваленный ей на голову. Казалось, этот ком занимал все доступное свободное место в мозгу и не позволял усваивать или хотя бы откладывать новые, нужные сведения. А снова завалить миссию из–за недостатка знаний и собственной невнимательности хотелось меньше всего. Девушка уже и так достаточно опростоволосилась в глазах Пятой и своих сокомандников. Конечно, такое могло произойти не только с ней, но, повинуясь особо изощренной шутке судьбы, произошло именно с ней. "Мда, Харуно, фартит по–страшному." Сакура еще давно допускала возможность, что старший брат Саске может быть жив. Когда строптивый Учиха вернулся в деревню в сопровождении Цунадэ, это была первая мысль, посетившая ее светлую голову. Позже пришли догадки о возможном проигрыше младшего Учиха старшему. Это же могло и объяснить присутствие Пятой. Однако будь это действительно так, Саске бы уже через неделю рвал когти обратно, брать реванш, вопя на всю округу о своей "великой мести" – пронесенная через столькие годы идея возмездия просто не могла затухнуть после одного поражения. Не в учиховском характере такая блажь. Этого не произошло ни через неделю, ни через месяц. Жизнь постепенно вошла в колею, принимая Саске в свое бурное течение. Поостыли жаркие пересуды, все реже встречались полные страха и осуждения взгляды на улицах. И вот теперь, спустя более чем полгода, Итачи спасает ей жизнь. Вот так просто. Случайно он оказался на поле боя или же намеренно, сути дела это не меняло. "Ты влетела в долги, подруга,"– унылый вывод напросился сам собой. Быть должной преступнику за спасение – какая ирония. Надо отметить, у Ками отменное чувство юмора. Поему же Цунадэ восприняла ее двухдневное отсутствие не как суровое пленение, требующее немедленного вмешательства, а как поезду к бабушке на выходные? Почему не отправила АНБУ в Аме? Почему ничего не объяснила?.. Одно Сакура поняла точно – Хранительница Воли Огня совершенно точно была в курсе того, что старший Учиха жив. Знала ли она до возвращения своей ученицы, где именно ее держали? Возможно. И то точно не скажешь, ведь поисковые отряды отправляют только по прошествии трех суток, если нет прямого доказательства хищения человека вражеским отрядом. Конечно, у куноичи и в мыслях не было подозревать наставницу в измене. Но и прояснить пару деталей не помешало бы. Однако Цунадэ, очевидно, собирается сохранить свою связь с Учиха в тайне. В первую очередь – от корня АНБУ. У старика Дандзо слишком радикальные взгляды на безопасность деревни, и даже сама мысль о возможном союзе с Акацки должна была вызвать у него сердечный приступ. "Что было бы не так уж и плохо",– цинично подумала Сакура. Лес сменился густым кустарником, редеющим на подступах к берегам небольшой речушки, и Сакура, задумавшаяся и все–таки уставшая за день, проведенный в пути, не рассчитала силу прыжка с последнего дерева на окраине. Неуклюже соскользнувшая с ветви нога – и незадачливая куноичи стремительно летит к земле, разбрасывая по всей округе бутылки в нелепом взмахе руками. Ухнувшее в пятки сердце пропустило пару ударов, девушка в полете извернулась подобно кошке и неуклюже приземлилась на четвереньки, мастерски спружинив сильными руками от мягкой травы и тем самым загасив львиную долю удара. Мышцы и связки взвыли от такой нагрузки, но это было всяко лучше, чем собирать ее конечности всем отрядом. Отдышавшись, Харуно поднялась на ноги, опираясь рукой о ствол дерева. Каково же было ее удивление, когда, подняв глаза, она обнаружила прямо перед собой экипированного Акацки со сверкающими из–под пол соломенной шляпы красными глазами. Окажись она здесь всего минутой позже – и они бы разминулись. Но судьба снова решила отшутиться на "везучей" девице. С пару минут они оба не шевелились, не издали ни звука. В глазах внезапной противницы Итачи видел судорожно бьющиеся мысли. Она прекрасно понимала, что не выстоит против него в одиночку. Дозваться до отряда тоже не успеет – нукэнин отправит ее к прародителям раньше, чем она откроет рот. Пусть он спас ее однажды, это вовсе не делает его белым и пушистым в ее глазах. Учиха Итачи – враг. Смертельно опасный и не внушающий доверия наравне со всеми членами организации "Красной луны". – Могу я пройти?– глухой, хриплый, как будто не ее вовсе голос. Вместо ответа мужчина лишь посторонился, пропуская вперед замешкавшуюся куноичи. Которая, к слову, вовсе не возлагала надежды на глупый вопрос, сорвавшийся с губ раньше, чем она успела об этом пожалеть. И теперь осторожно, бочком, обходила старшего Учиха, не веря собственному счастью и благодушию встреченного ею преступника. Тот же оставался на месте, внимательно наблюдая за поползновениями девушки словно за диковинным напуганным зверьком. В глазах ее буйная зелень плескалась пополам с отчаянным страхом и неверием. Движения медленные, тягучие. Мышцы как сжатые пружины. Сакура была готова пуститься на утек в любую секунду, стоило только парню вдохнуть громче обычного. Обойдя отступника по дуге и оказавшись между ним и рекой, Харуно выпрямилась, не разжимая кулаков. Паника немного отступила, освобождая место осторожному любопытству. – Почему?– с пересохших губ сорвался свистящий шепот, тут же растворившийся в вечернем гомоне птиц. Но он услышал. – Ты мне не враг,– ровный, спокойный голос. Конечно, ему–то совершенно незачем бояться эту девчушку, хоть и обладает она силой десяти шиноби. Прямой взгляд, глаза в глаза. Она искала в алых омутах хоть малейший намек на грозящую ей опасность, что подстегнул бы и заставил бежать отсюда так далеко, насколько хватит духу. Он же просто созерцал удивительный танец весенней зелени с багряными отблесками заходящего солнца. Поразмыслив несколько секунд, девушка прерывисто кивнула. Учиха, выждав, ответил ей тем же. И в то же мгновение исчез с опушки леса, словно его здесь и не было. Только примятая трава в том месте, где он стоял, говорила об обратном. А Сакура, истерично хохотнув, запустила пятерню в короткие волосы на затылке и, словно подкошенная, осела на уже остывшую от дневного жара траву. После пережитого страха тело колотила молчаливая истерика, выбивая из сотрясающейся груди невнятные бульки и хрипы. Казалось, ничего абсурднее добрых преступников случиться уже не могло. Не могло, думаешь? Получи и распишись. Видимо, провидение весьма активно и оперативно реагировало на подобные вызовы. Утирая выступившие слезы, розоволосая внезапно расхохоталась. Хоть и понимала, что являла собой весьма жалкое зрение, остановиться уже не могла. Все эти чудесные приключения рано или поздно должны были вылиться вот в такое безобразие. В самом деле, как еще это можно было описать? "Знаете, меня тут от ублюдков спас наш отступник S-класса, а сегодня я встретила его в лесу у реки на закате. Романтично, правда? Наверняка, завтра я встречу его физиономию в толпе жителей Дегораши. А может, на самих переговорах?" "Его симпатичную физиономию,"– нарисовалась назойливая мысль. Харуно поднялась с земли и зло сплюнула себе под ноги. Вот только не хватало оценивать привлекательность преступника по шкале от 1 до 10, как это любила делать Яманака. Иногда Сакуре казалось, что это любимое развлечение подруги – оценивать каждого парня как потенциальный сексуальный объект. И если в целом Свинка вызывала положительные эмоции, то конкретно эта черта бесила неимоверно. Собрав все еще трясущимися руками бутылки по опушке, незадачливая воительница поплелась к речке, уже не замечая хлюпающей под ногами жижи и полностью игнорируя мокрую обувь. Дай ей волю – и она сейчас же сиганет в эту речку с головой. "Освежись и утопись," – пропело подсознание ехидным голоском. – Вот еще,– встряхнула головой девушка, резко выпрямляя спину.