50 оттенков ненависти

Я… Я не смогу уйти. Ты — дьявол, что не умеет любить других. Только использовать — как и меня. Может быть, я увлечение, что как всегда мимолетно: а может и нет. Ты хорошо носишь любую маску, из тех, что есть у тебя. В любом случае, я тебя не ненавидел никогда. Я был зол единожды. Странно, что я влюбился в такого человека. Сердцу не прикажешь — я почувствовал свою любовь, когда ты попал в больницу. Именно тогда — не могу пройти мимо страдающих людей. А когда я увидел твои глаза, полные боли — не имел шансов вернутся обратно. Я первый, что задержался с тобой не из-за денег, да? Надеюсь, это так. Хочу, чтобы ты не считал себя недостойным. Может, отчасти это так — но ты мне нравишься. H.S. Гарри отложил ручку от листа, в очередной раз перечитывая свою писанину. Ему было стыдно — это да, но бумага должна выносить мысли. Через час настанет время посещения. Луи стал диким, это точно — настолько разрушительно действует разлука. Гарри балансировал между двумя вариантами — покинуть это место навсегда, или же войти в палату, оставив письмо. Стайлс достал красивый конверт из сумки, сразу пихая туда лист бумаги. Там были написаны инициалы Луи и Гарри, как получателя и отправителя. Когда врач оповестил о прошествии часа, Гарри начало подташнивать и пробирать дрожь: настолько о страшно ему стало. Неловким движением, словно ребенок, Стайлс зашел в палату. Там лежал, конечно же Луи — его ресницы падали на веки, оповещая о сне. Он выглядел безупречно: бледная, как будто аристократическая кожа, алые губы и шаловливый лучик света, что бегал по коричневой макушке. Гарри уселся рядом, невесомо касаясь ладони мужчины. Она буквально ледяная — Томлинсон не может похвастаться теплотой тела. Он был словно труп: белый и холодный. Видны даже небольшие венки, находящиеся под тонкой кожей. Стайлс не мог поверить, что одним поступком чуть ли не положил конец чей-то жизни. Может быть он не был виноват — но, все ведет именно к этому. Не могли же случится именно в один день все несчастья (так может быть только у Гарри). Руки Луи были связаны. Они мирно покоились на кровати. Из-под наручников можно увидеть красные полосы. На это Стайлс смотреть не может, отчего переводит взгляд на лицо лежащего. Оно буквально ангельское — словно это не наркоман лежит, а ангелочек. Не хватало только нимба — но, увы, Томлинсону могут полагаться только дьявольские рога. Они бы шли мужчине — ему идет все. Особенно с его тяжелой душой, возможно, и судьбой. Томлинсон начал просыпаться. Он моргал из-за поступающего света. Так же возможно, что у него мутнело перед глазами. Мужчина резко выдохнул: можно было увидеть, что его мышцы ослабли. Его кожа стремительно синела, прямо на глазах: теперь это не аристократическая белизна, а болезненная синева. — Черт, врача, — кричал Стайлс, пока зрачки Луи расширялись все больше и больше, — Где вы, блядь, ходите? Резко, прямо из-за угла выбежала группа врачей. У них были лица перепуганных ланей — глаза на выкат и челюсть до пола. Один из них начал щупать пульс: ни удара в секунду, да даже в несколько секунд. Решение было принято быстро — две руки на грудную клетку и быстрые нажимы. — Черт возьми, несите дефибриллятор! Через минуту после выкрика появился заветный предмет. — Спасите его, — скулил Гарри, наблюдая за Томлинсоном. Однако, этого никто не слышал. Тело дрыгалось под сильными разрядами тока, кто-то из врачей даже опускал руки и шептал молитвы. Через минуты две пытки тела, мужчина буквально ожил: начал подавать признаки жизни. Резко вдыхать воздух и выдыхать, но все же, без сознания. — В операционную! Глаза Гарри распахнулись. Все может окончится прямо сейчас — он оставил письмо на кровати и унесся прочь.

***

Кудрявый выдохнул с облегчением, как покинул это злосчастное здание. Да, он поступил как тряпка — однако, терпеть сил больше нет. Слезы начали сами катиться по щекам: крупными каплями. Гарри не издавал громких всхлипов — только изредка, большую часть времени скуля. Мимо бежали прохожие, ничего не замечая — никто не знал об этой боли. Немного успокоившись, Гарри начал напевать привычные строчки своей песни, что стала неким хитом. Только тихо — безумно тихо. Эта песня подходила аккурат под эту ситуацию. На улице темнело, холодало и начиналась снежная буря. Пришлось зайти в помещение — в эту чертову больницу. Что-то непонятное понесло Гарри в комнату 215. Ту, где находился Луи. За дверью — абсолютная тишина, оповещающая о пустоте комнаты. Резко около него появился человек в специальном халате — хирург. — О, мистер Стайлс, — тот был обеспокоен, — Мы прооперировали мистера Томлинсона, — Гарри пытался уйти, закрыть уши, но врач был на порядок сильнее, — Состояние стабильно. — Мне нап-ле-вать, — защитился Гарри, вырываясь из хватки. На самом деле, все с точностью да наоборот: кудрявый волновался внутри больше, чем снаружи. Он сразу же спустился в кафетерий, заказывая чашечку крепкого кофе. Гарри даже хотел закурить — однако, делал это раз в жизни и при себе сигарет не имел. Какая-то повариха кружилась около него, расспрашивая о жизни. Постепенно, от ее шуток, грусть стала уходить. С Томлинсоном-то все хорошо. Значит, и у Гарри все отлично. После кофе, Гарри пожелал все закусить круасаном. Эта вкуснейшая сдоба дает шанс почувствовать себя французом, сидящим в кафе, что находится на узкой улочке. Когда кофе кончилось, забрало свой терпкий аромат, Гарри с грустью поплелся на верхние этажи. Эта повариха даже оставила свой номер — Стайлс, конечно же, забрал ее. Цитата девушки: «Звони, когда будет плохо». Он шел прямиком к палате Луи: нет, бежал. Туда его не впустил врач, оттаскивая от двери. Молодые люди прошли в его кабинет. — Мистер Стайлс. Позвольте разъяснить ситуацию. — Слушаю вас. Опять плохие новости. — Без них нам не куда, — врач пытался отшутиться, — В любом случае, вам нельзя посещать Томлинсона где-то неделю. — Почему? — У него ненависть к вам, но это не серьезно. К тому же, ему сделали операцию на сердце. Гарри представил, как маленькое сердечко шатена быстро бьется, от ненависти к Гарри и прочего. Хорошо, что по словам врача — не очень серьезно. — Спасибо за информацию. Как вы будете устранять его ненависть? — Терапия. Показывать ваши фотографии и видео с вашим участием. — Надеюсь, это поможет. До свидания. — Приятного вечера. Гарри хлопнул дверью, выбегая из здания. Он был окрылен — окрылен чувством того, что с его ненаглядным все отлично. Он даже направился в бар — отметить это. За ним иногда бегали фанаты, однако после фотографий и нескольких вопросов быстро расходились. Бар был более чем элитным. За вход нужно было платить: сидит там не абы кто. Гарри выбрал любимый напиток Томлинсона: коньяк. Он к тому же, любил еще водку, пиво, абсент, ликер и прочий алкоголь. Стайлс не напивался в стельку. После нескольких рюмок и разговора с барменом по душам, Стайлс удалился оттуда. Без споров — он идет на квартиру к Луи. Там были его сестры — повод объединиться На следующее утро…. Сестры отлично приняли его. Буквально как родного — расспрашивали обо всем. Им было приятно, что их братец нашел свою любовь, похоже серьезную. Сестры даже шутили об Элеонор, а Гарри рассказал тот случай. — Конечно, она не дырка, — смеялась Лотти, — Она дырень! На завтрак они ели мороженное, не боясь простудить горло. Чего сдерживаться — они рады за Луи и Гарри. Даже сам Стайлс рад за себя и за Луи, что тот выкарабкается из этого дерьма. Весь оставшийся день ребята обсуждали выздоровление Луи, и как все они будут жить мирно и дружно. Как все поедут на море — на дорогущий курорт. Какая будет свадьба Луи и Гарри, как отреагирует мир на это. Будем надеется, что все так и будет. Шансов-то много.