50 оттенков ненависти

Всю неделю Стайлс провел как на пороховой бочке: не зная, когда все кончится. Неотвратимо приближались минуты того дня, когда парню придется посетить злосчастную палату Томлинсона. Его добрейшие сестрицы утешали его, внушая то, что Луи примет его прекрасно. Он не имеет привычки долго обижаться. Эти девицы буквально полюбили Гарри: они не ожидали, что такое чудо может появиться у Томлинсона. И они совершенно не знают, как он стал обитателем этой квартиры. Лучше им не знать — а то еще больше разочаруются в своем братце. Выпив валерьянки и рюмку водки, совсем незаметно от девушек, Гарри решил выходить из квартиры. Лотти согласилась подвести его на машине Луи, что он бережет больше своего всего состояния. Если бы Томмо узнал — Лотти не быть живой. — Удачи, Гарри, — она поцеловала его в щечку, попутно хлопая по плечу. — Удача мне нужна как никогда, — сказал Гарри и вышел из машины, прихватив одну красивейшую красную розу. Проехав на лифте несколько этажей, Гарри все больше поддавался панике: ком в горле нарастал, да и руки пробирала дьявольская дрожь. Слабо постучавшись, парень получил одобрительный ответ. — Думаю, оставлю вас наедине, — улыбнулась обаятельная молоденькая медсестра, отходя от Луи, что сидит у окна. Как только она вышла, напряжение значительно повысилось. — Луи? — в руках у кудрявого была одна красная роза, чьи шипы были слишком колючими и длинными. — Отстань, — в голосе Луи чувствовалась дрожь, а его глаза были на мокром месте. Веки были тяжелы от недосыпа — настолько тот мучил себя. — Почему ты любишь делать себе больно? — Потому что это единственный выход. — Откуда? Луи, почему ты говоришь загадками? — Из моральной боли, — ответы Томлинсона были односложными: он все больше уходил в себя и запирался на замок. — Интересно. Кто тебе навредил? — Ты, — словно это не голос мужчины, а маленького мальчика, которого обидел какой-то задира. — Что я сделал, — он оставил красную розу на кровати, как и записку. Кстати, на тумбочке были видны кусочки бумаги письма, — Расскажи мне. — Бросил. Растоптал, а потом обратно вернулся. — Слушай, Лу. Я тебя не бросал, во-первых. Это было по работе: меня вызвали на какое-то шоу. Потом задержали в аэропорте. — Отлично. Ты даже не написал мне. Я что, твоя игрушка? — Луи, — Гарри попытался обнять его, но получил несильный толчок в грудь, — Я не хотел расстраивать тебя. — На фоне твоей безответственности ты расстроил меня в раз сто сильнее, чем мог. Ни сообщения, ни звонка от тебя. — Я извиняюсь. Очень сильно. — В письме от тебя ни одного слова извинений. — Ты читал его? — Да, и порвал. Сплошная ложь. Меня никто никогда не любил. — Особенно твои сестры, да? — Не приписывай их. — Это была не ложь, Луи. Правда. Абсолютная. — Ладно, — Томлинсон за долгое время повернулся к Гарри, пиля того взглядом. — Помада Лотти. Она что, на моей машине ездила? — Именно на ней. — Передай ей, что я убью ее, когда выйду отсюда. — Хорошо. Как тебе клиника? — Тупица. Ужасно, но обращение хорошее. Мне надоели эти сеансы у психолога, да еще и терапия твоими фотографиями. — Они все-таки сделали это? — Да. Целую неделю, я готов был блевать. — Настолько я уродлив? — Я готов был блевать радугой, — присел Луи на кровать, рассматривая розу, — Что ты хочешь этим сказать? — Ты такой же колючий, как и она. И привлекательный. — Пойму это по своему, — Томлинсон аккуратно прятал клочки бумаги, — Как жизнь? — Переменно. — Как карьера? — Шикарно. — Споешь мне? Гарри уселся на безопасном расстоянии около Луи, ведь тот в никакую не подпускал Стайлса к себе. Луи был очарован этим низким голосом, а когда кудрявый брал высокую ноту — определенно получил слуховой оргазм, если такой существует. — Словно пение богов, — восторгался шатен. — Я всего-лишь спел песню. — Определенно, у тебя есть талант. — Я только что заметил, — закатил глаза Гарри. — Я открыт тебе глаза. — Благородная работа, что я могу сказать, — на этом моменте зашла та же самая сестра, что была тут сначала. Видимо, она обслуживает Томлинсона. — Ребят, — она все еще улыбалась, — Пора вам разлучаться. Час прошел. — Так быстро! — С любимыми все проходит быстро. Затем Гарри вышел из палаты, переполненный чувствами. Луи был таким близким, но далеким, как галактика Андромеды. Лотти терпеливо ждала Гарри в машине, при этом поедая бургер. — Хэй, — открыл дверь в машину он, — Поедаешь запасы макдака? — И тебе плоского живота, — закатила глаза девушка, передавая Гарри такой же бургер, — Что так быстро? — Нам дали только час. — Как успехи? Как Луи? — Болезненно худой. Ему недавно делали операцию на сердце. — Как?! Теперь все хорошо? — Да. — Что еще произошло, — Лотти интересовалась братом, — Помирились? — Да. Я ему спел SOTT. Сначала Луи был злым, но после объяснений и просьб прощения подобрел. — Я буду тамадой на вашей свадьбе, — закатила глаза девушка. — Если дойдет до этого, — грустно улыбнулся Гарри, пережевывая бургер. — Дойдет, дойдет. Не отрицай этого. Прожевав еду как следует и запив все колой зеро (Лотти худела), новоиспеченные лучшие друзья отправились домой. Там их ждала орава детей: как и обычно. Каждая расспрашивала о Луи, неподдельно волнуясь. И все были рады такому исходу. Определенно, Томлинсон идет на поправку. Но сможет ли он сохранить это?