Break the Ice

В два часа после полудня вы могли бы наблюдать двух мужчин, молодого и постарше, в просторной домашней библиотеке. Они сидели на больших, хорошо отделанных креслах и наслаждались послеобеденной негой. У стен стояли стеллажи, уставленные невеселой литературой, темно-зеленые бархатные занавески обрамляли высокое окно, сквозь которое лился сероватый дневной свет. Мужчина постарше держал в руках одну из серьезных книг и сосредоточено читал. Молодой человек что-то увлеченно рассказывал и забавно жестикулировал, не обращая на невнимание со стороны собеседника. Но тут он затронул весьма интересную тему... - …Сердце не пустая железка, а целый маленький механизм. Так что, вероятно, можно научиться управлять сердцем. Так сказать… - Нет, - внезапно перебил его Риберхерц с небрежностью, так же не отрывая глаз от книги, - тогда оно перестанет действовать как положено. Гарольд слегка удивился тому, что ему наконец-то ответили.В его живом взгляде можно было заметить одновременно и довольство, и удивление, и капельку растерянности. - О мой друг, ты не понял, я говорю об алгоритме, программе действий, и Овидий, и Кьеркегор толковали об этом – любовью можно управлять! Тут Орсон повел руками, как бы выражая очевидность и восхищение простотой ответов на сложные вопросы. - Что ж, ты думаешь о любви – шутки ли это? Был ли ты когда-нибудь влюблен, Орсон? - Риберхерц внимательно посмотрел на него. - Не-е-ет, ты и на этом меня не поймаешь! – смеясь, воскликнул Гарольд. – Я был влюблен и страдал, как страдал только Данте, любя Беатриче. - И хочешь ли ты сказать, что Данте мог бы отделаться от своей любви, зная твой секрет? - Нет, наоборот, он получил бы то, о чем мечтал – взаимность, которая слаще меда. - Отчего тогда ты страдал в свое время? - Так я не знал, как добиться взаимности! - Нет, посмотрите-ка на него! – наконец откладывая книгу в сторону, хмуро ответил Риберхерц. – У тебя все так просто, друг. Ты сравнял любовь Данте с интрижками Овидия, и даже не заметил, как сменил предмет разговора. - Прости, я не понял, когда это я сменил предмет? – Гарольд насупил тонкие брови. - Когда поминул любовь Данте и забавы Овидия в одном разговоре. Тьма морских глубин и бриз, спешащий по водяной глади – общего у них только что брызги. - Я совсем запутался… Что ты имеешь в виду? - Я все о том же, нельзя управлять любовью. Управлять влюбленностью, играть на чувствах – легко. Понимаешь, сердце – механизм вроде бы простой, да тонкий… И, согласишься со мной ты или нет, удивительно чуткий. Был ли ты влюблен, или ты любил? Гарольд только больше насупился, закусил нижнюю губу. Слова и весь тон Риберхерца западали вглубь и горчили. Наконец он нерешительно спросил: - … Как бы ты определил, любил ли ты или был влюблен? - Спроси сердце. Если можешь четко сказать, что да, любил – считай, у тебя есть ответ. Впрочем, если не смог, у тебя тоже есть ответ. Улыбка окончательно спала с лица Гарольда. Он нахмурился, стал грустным и серьезным. Он провел руками по светлым волосам и, опустив голову, выдохнул. - Вольфганг, ты мой друг. Только поэтому я не буду злиться на тебя из-за того, что ты насмехнулся над светлыми воспоминаниями, по сути, вывернул их наизнанку, – тихо сказал Гарольд. Риберхерц хмыкнул. - Хоть и приятно, что дружба в каком-то роде спасла меня в твоих глазах, но что я такого сделал? Ты обиделся на свою же правду. Орсон ничего не сказал. Риберхерц посмотрел на него. Грусть придавала молодому человеку особенное очарование, хотя, с другой стороны, может это он украшал собой грусть?... Вольфганг всегда замечал в его лице какую-то мягкую мечтательность, и, хотя он никогда не отдавал себе отчета, в глубине души восхищался этим. Вероятно, все, что бы ни делал этот молодой человек, приобретало некий романтический оттенок, словно он лирический герой какой-нибудь поэмы. Ему стало жалко бедного ребенка. Он взял Орсона за руку. - Ты еще так молод, Орсон. Я только указал тебе направление истины. Подумай про надежду на то, что когда-нибудь ты испытаешь что-то в разы большее, чем влюбленность. Гарольд поднял взгляд и посмотрел Риберхерцу прямо в глаза. «Мальчик еще такой впечатлительный.» - раздраженно заметил про себя Риберхерц, поняв, что глаза молодого человека заблестели от слез. - Ты думаешь?... - Господи, да конечно! Орсон несколько помешкал, а затем промолвил: - Можно... я тебя обниму? Вольфганг было растерялся на пару секунд, но Орсон, не дожидаясь разрешения, по-юношески пылко бросился ему на шею. Риберхерц сглотнул. «Да, конечно Орсон, пожалуйста, почему бы и нет», - не без сарказма подумал он. Ему пришлось обнять в ответ. - Я был влюблен, да, верно, был только влюблен, - пробубнил Гарольд в плечо Риберхерца, все так же скрепив его в объятиях. - Как скажешь, Орсон, как скажешь..