Велиар — Бог пидарасов

Пятница. Восемь часов вечера. У открытого мною настежь окна, дабы проветрить накуренную гостиную, сидит Шизик и, виляя хвостом из стороны в сторону, пристально наблюдает за синичками. Одна из маленьких птичек садится на тонкую веточку прямо возле окна, тем самым спровоцировав рыжего горе-охотника резко выпрыгнуть в попытке поймать добычу. Только вот попытка оказывается тщетной, и кот пропадает из моего поля зрения. Ничего, этаж первый, да и гулять он привык. Как проголодается — вернется. Я сижу, укутанный в теплый плед, и медленно покуриваю сигарету. Идти я, разумеется, ни на какую вечеринку не собираюсь, и пофиг, что свою долю я уже скинул. Себе дороже. Тем более, что там будет этот пиздюк, а он начинает меня пугать, как и те мысли, которые крутятся, а точнее вообще исчезают из моей головы во время нашей «близости». Да ну нахуй. Просто он уж больно на девушку похож, а у меня её давно не было, а в плане секса так вообще — никогда. Всему виной гормоны. Но держаться от него подальше все же стоит. На всю квартиру раздается приятная мелодия. Это звонят в дверь. Лениво поднимаюсь с дивана и плетусь открывать незваным гостям, ведь это точно не мама — сегодня она ночует у подруги. Да, да, взрослая женщина, а все еще у друзей ночует. Бывает, что я могу сказать. Угадайте, кто? Верно, Тёма, но на этот раз без неприятных сюрпризов, а даже напротив — рядом с ним стоит Маринка, у которой над головой маячит нимб, держащийся на проволоке. Увы, но остального костюма не видно из-за зимней куртки, но и так можно догадаться, что она нарядилась ангелочком. Мило. А Тёма, он напялил старый отцовский плащ на пару со смокингом, накладные клыки и намазюкал губы красной губной помадой. М-да, Дракула тихо курит в сторонке и плачет. Не сложно догадаться, за чем они пришли. Очевидно, чтобы затащить меня на этот недо-Хэллоуин. — Я остаюсь дома, — спокойно сообщаю о своих планах другу и его спутнице и уже собираюсь закрыть дверь, но мне мешает Тёмина нога, которая по-хамски встала перед дверью. Недовольно фыркаю. Вот засранец. Друг с силой распахивает дверь и нагло вторгается в мою обитель, чем меня совсем не удивляет. С появлением этого пидрилы, Тёма слегка обнаглел. Во время сего проявления наглости, он кидает забытый мной в школе рюкзак в угол со словами: «табель внутри». Спасибо, что ли… потом посмотрю. «Вампир» бесцеремонно следует в гостиную, а за ним и Маринка, которую, почему-то, данная ситуация совсем не смущает и, кажется, что она даже чувствует себя как дома, ибо девушка даже не подумала о том, чтобы снять обувь. Хотя Тёма тоже об этом не подумал и загадил весь пол… — Вы совсем? Смотрите, что вы тут устроили! — злобно указываю пальцем на мокрые разводы из грязи и снега. — Тихо, тихо, успокойся. Уберешь потом. — Ну охуеть, они нагадили, а мне — убирай! — Хочешь ты или нет, но ты пойдешь. Я же тебя знаю — останешься дома, потом будешь ныть, что не пошел, выслушивая наши рассказы. — И то верно, всегда так делаю. Сначала ломаюсь, а потом жалею. Но это не тот случай. На этот раз там будет этот ублюдок, а видеться с ним я не хочу. Вообще. Гости скидывают куртки на диван. — Чёрт, ну и морозилка у тебя! — Так тебе и надо, предатель. Злобно морщу нос, в то время как Тёма закрывает окно, после чего подходит ко мне, хватает, тянет за собой и с силой усаживает на диван. — Сиди спокойно. Костюм же ты не подготовил. Ща Маринка над тобой поколдует и будешь конфеткой. — «Конфеткой»? С хуяли я должен быть «конфеткой»? Я мужик, ёпта, какая «конфетка»? Это наш педик конфеткой быть может, а я — нет! Маринка поставила свою сумочку на кофейный столик и ловко начала выуживать из нее всякие странные прибамбасы, которыми она, видимо, намеревалась превращать меня в «конфетку». Хера се, и как только в эту сумочку столько поместилось? — Спорить с тобой бесполезно, да? — недовольно бурчу под нос. — Раз уж на то пошло, то я хочу быть оборотнем… Маринка идею оценила и, улыбнувшись, кивнула, мол, «как скажешь, сделаю», после чего начала наносить мне на лицо какую-то странную штуку, а потом ловко орудовать кучей разных кисточек, попеременно окуная их в какие-то цветные баночки. Странно и щекотно, но приятно. Пока «ангелочек» шустро накладывала на меня тонны штукатурки, Тёма куда-то исчез, но через минут десять вернулся с купленной мною в прошлом году, но так ни разу и не надетой черной жилеткой, украшенной искусственным мехом, простенькой, белой майкой алкоголичкой и о Боже… купленными мамой по акции черными, не в меру узкими разорванными джинсами. Хоть убейте, но я их ни за что в жизни не надену! Я же буду выглядеть прям как… прям как этот уебан… Только радужного флага на фоне не хватает! — Не двигайся, уже почти все, — Маринка дернула отвлекшегося меня за голову, повернув назад, лицом к себе. Но боковым зрением я продолжал наблюдать за Тёмой, который бесцеремонно взял с полки ножницы и начал кромсать ни в чем не повинную майку. Сука. Бедная майка. Говорю же, он в конец обнаглел. Спустя каких-то пять минут, Маринка-таки закончила свой шедевр на моем лице и начала возиться с волосами, немного потрепала, побрызгала, наверное, лаком для волос и, протянув мне маленькую коробочку и зеркальце, довольно улыбнулась. Я аккуратно достаю протянутый мне "подарок" в виде цветных линз (ухты какие мы предусмотрительные), вставляю их в глаза, после чего смотрю в зеркало. М-да, девушка постаралась на славу. Увеличила объем бровей, по линии скул подрисовала бакенбарды под цвет моих волос, так что их было почти не видно, но нужное впечатление они создавали. Выделила глаза, сделав их какими-то покрасневшими, а красные линзы этот эффект увеличили аж вдвое — создавалось впечатление, что я ночами не сплю и думаю, как кого-то съесть. Волосы растрепанные, так что их смело можно обозвать взрывом на макаронной фабрике. А завершил созданный ею образ какой-то рваный порез от когтей на подбородке, который смотрелся весьма натурально. Только клыков не хватает. По-моему они остались у меня с прошлого года. Надо поискать. — Ух ты ж. Круто, — Тёма, довольный, расплылся в улыбке и кинул в меня подготовленную одежду вместе с раскромсанной майкой, в то время как Маринка предусмотрительно покинула комнату, для того, чтобы я переоделся. — Надевай и пошли. — Круто-то оно круто, но эти штаны я не надену, даже не надейся, — вылезаю из пледа и начинаю медленно переодеваться. Против майки и жилетки-то я против ничего не имею. — Почему это? — удивляется друг. — Нормальные штаны. — Нихрена, я в них на педика похож буду! — огрызаюсь я, уже натягивая жилетку. — Бля-я, да ты заебал со своими «педиками», чё те неймется-то? — «вампир» закатывает глаза, всем своим видом давая понять, что моя гомофобия уже в край всех заколебала. — Надевай. А то ломаешься, как… ну ты понял. — Ни за что, — хмурюсь и недовольно скрещиваю руки на груди. Хоть убейте, не надену! — Тогда я сам на тебя их натяну! И тогда ты точно на «педика» походить будешь, по крайней мере пока я с тебя штаны стягиваю! Да ну нахуй! — Понял я, понял. Давай сюда, — бессильно поджимаю губы и протягиваю руку, в которую друг тут же кидает мне пидорские штаны. Чёрт, когда твой лучший друг в разы сильнее тебя, это не круто. Совсем не круто! Стягиваю свои «нормальные», «мужицкие» джинсы и с выражением лица, а-ля: «меня заставили» медленно пропихиваю икры, а потом уже лахи, а потом уже свой, видимо, жирный зад, ибо на этом моменте штаны как-то подозрительно туго идут. Пыхчу и рычу запихивая булки в ткань, при этом с неподдельной ненавистью глядя на довольного Тёму. Все. Пытка закончилась, а штаны на удивление легко застегнулись. Главное, чтобы теперь на жопе не порвались… Еле двигаясь, как пингвин, пру в коридор к зеркалу, чтобы оценить свой внешний вид. М-да. Выгляжу как гомик, хоть табличку «выеби меня» на жопу вешай… Злобно фырчу под нос, что все в этом мире сплошное разочарование, а Тёма доволен, он аж присвистывает. Ублюдок. Со стороны гостиной раздается глухой стук который пугает Маринку. Мы-то с Тёмой уже привыкли, а вот ей такое в новинку. Добро пожаловать домой, Шизик. Вздыхаю и иду открывать окно забравшемуся на подоконник по растущему рядом дереву коту. Как удачно все сложилось, и лестница не нужна. Почесав за ушком вошедшего члена семьи, все еще пингвиньей походкой отправляюсь в свою комнату на поиски накладных клыков, чтобы дополнить образ. Клыки я нахожу быстро и, не теряя времени, запихиваю их в рот. Заебись.

***

Вышли из квартиры мы примерно без десяти девять. На улице легкий мороз и, хоть я и надел свою куртку поверх костюма, но холод все же ощутим. Штаны, кстати, растянулись и движения больше так явно не сковывают, так что и моя походка почти нормализовалась. Но сама мысль о том, что я в пидорских штанах, меня бесила. Тёма шел и почти не обращал на меня внимание, он был полностью поглощен заливисто хихикающей Маринкой. Кстати, когда он успел пригласить её, я так и не понял. Наверное, после того, как я свалил домой. До пункта назначения мы добрались за минут пятнадцать, и на входе нас встретил, конечно же, «хозяин», нарядившийся Франкенштейном. Куртки он сказал скинуть в коридоре на тумбочку, ибо в подвале будет жарко. Ну мы и скинули. — Ребят, спускайтесь по лестнице, чувствуйте себя как дома. — И мы спустились по гладкой, сверкающей каменной лестнице в просторную, украшенную тыквами (серьезно что ли?), бумажными гирляндами с призраками и шариками-летучими мышами, комнату. Атмосферненько, Виолетта и её помощники постарались на славу. А тусклый свет и вовсе вынуждал забыть о том, что сейчас не осень, а зима и поверить, что Хэллоуин самый настоящий, а не импровизированный. Что насчет стерео-системы, она здесь и правда была, как и огромный плазменный телевизор, висящий на стене, напротив внушительных размеров дивана. Что-то мне подсказывает, что Валера сделал из подвала личный домашний кинотеатр. М-да уж, хорошо, когда у твоих родителей дохрена бабла. Аж завидно. Мое внимание привлек стол, усеянный алкоголем и огромным количеством сладостей. Вижу цель — иду к ней! Облизывая губы, целеустремленно и ни секунды не мешкая, пробиваюсь сквозь толпу одноклассников прямо к своему сладкому раю, совершенно забыв о Тёме и Маринке. Стоя у стола, я жадно поглощаю печеньки, запивая их колой, от чего становлюсь все счастливее и счастливее, и пусть весь мир подождет! Сейчас ничего не сможет испортить мне настроение! Ну, кроме, пожалуй… — Ого! — кто-то с восторженным возгласом подходит со спины и звонко шлепает меня по заднице. — Даже я ТАКОЕ надеть не отважусь, а ты, я вижу, хешил: хаз окунаться в голубой омут, то с головой. — Я давлюсь печенькой и краснею то ли от злости, то ли от смущения. Сука. Велиар, я тебя ненавижу! Так и знал, что штаны пидорские! Теперь я даже среди пидоров — пидор!