Велиар — Бог пидарасов

Четверг. Двенадцать часов. Сейчас у нас должна быть физика, но Семён Степаныч, к сожалению, или, может, к счастью, заболел. Поэтому мы всем классом собрались в столовой, чтобы с «огоньком», так сказать, скоротать свободный урок. Благодаря нам, во всем помещении царит оглушительный гул, который то и дело вызывает у работников кухни недовольное хмыканье и ворчание. Могу поспорить, они думают: «Кто этих зверей из зоопарка выпустил?» или «Вот молодёжь пошла! Вести себя не умеют! В наше время такого не было!» и бла-бла-бла. Взрослые зачастую бывают ужасно нудными, будто сами никогда не были молоды или просто позабыли, что значит эта странная «молодость». Я сижу за столом, подперев рукой лицо, и скучающе наблюдаю за одноклассниками, все так же неустанно крутящимися вокруг голубого дурочка, в то время как он спокойно сидит и позирует «Мальвине», которая вызвалась нарисовать его портрет. Дожили… «Мальвина», как я прозвал её в своей голове, на самом деле именуется Полиной. Девушка низенькая, с пышными формами, нет, не толстая, я имею ввиду именно «прелести». Как понятно из данного мною прозвища, волосы у неё выкрашены в светло-голубой цвет. Появилась она у нас в прошлом году и, если честно, не особо прижилась. Нет, мы её не гнобили, просто она была тихой и как-то угрожающе глядела на всех исподлобья и чирикала вечно что-то в своем блокноте, отвечала кратко и ни с кем первой не заговаривала. Мы думали, что не нравимся ей, вот и не приставали. Если только по делу — ручку попросить или домашку списать. Конечно, за услугу всегда благодарили конфеткой, шоколадкой или еще чем. Так уж у нас в классе принято: за все нужно платить. Но, как оказалось, мы ошибались. На самом деле «Мальвина», по её словам, просто стеснялась с нами заговорить, но очень хотела подружиться. Спасением её был Велиар, который тут же разглядел в ней родную «яойную» душу и, по словам Тёмы, первым, с кем он наладил контакт — была она. Как оказалось, она девушка вполне сносная, даже забавная, хоть и шуточки у нее уж больно пошлые и гейские. Творческая, кстати, натура. И рисует, и на гитаре играет, и песни сочиняет и даже фан фики какие-то пишет. Причем весьма успешно и преимущественно гейские (что, в общем-то, меня не удивило). Велиару даже пообещала, что напишет небольшой фик с ним в главной роли, на что тот по-детски обрадовался и даже, на радостях, расцеловал девушке румяные щечки. — Вот и все. Смотри, — «Мальвина» ловкими движениями дорисовывает последние штрихи и, гордо так, демонстрирует «картину» натурщику. Получилось весьма неплохо, правда нос слегка неправильный, не Велиарский, но в целом — круто. — Ва-а-ау! Как кхасиво! — восхищается довольный педик и строит глазки а-ля кот из «Шрека». — Подахишь её мне? Я её в хамочку поставлю! «Мальвина», довольная тем, что её труды оценили по достоинству, счастливо расплывается в улыбке и кивает: — Для тебя — всё, что угодно. Ну вот, приехали… для тебя-я-я, моря-я-я и оке-е-е-а-а-аны, блять. Злобно фыркаю и отворачиваюсь. Бесят. Где Тёму носит? Я тут без него ласты склею! Недопацан подбегает к девушке и, смачно чмокая её в щечку, благодарит, забирает теперь уже свою картину, после чего поворачивается к ребятам и воодушевленно кричит: — Ей. Чуваки! А давайте замутим хэллоуинскую вечехинку в пятницу вечехом? — Я аж чуть со стула не свалился. — Ты дебил? Хеллоуин был два месяца назад! — ставлю в известность тупого представителя сексуальных меньшинств. — Дык какая хазница? Стхашные истохии и кхутые костюмы — всегда актуальная тема, — с жаром парирует гомик. — Устхоим вечех ужасов пехед каникулами! Почему бы и нет? — Ну точно — дебил! — Но, блин, так считаю только я, ибо все остальные, подхватив заразный энтузиазм этого голубого, задакали, заугукали да и закивали своими пустыми головами. Ну заебись… против всех я пойти не могу, придется и мне участвовать в этой тупой затее. Отстой. — Дехжи, не дуйся, — кидает в меня из ниоткуда взявшуюся упаковку «gummy bear haribo». Ловлю. Сука, знает, как подлизаться! Замечает, как я давлю лыбу, стараясь всем своим видом не показывать, что простил этого гомика за тупую идею, и, довольный собой, обращается уже к классу: — У кого есть на пхимете большое свободное помещение на пятницу? — У меня родичи сваливают сегодня. До понедельника дом свободен. А в подвале ваще огонь. Свободного места — море, атмосфера подходящая, и акустика заебись, там кстати и стерео система стоит! Родаки подвалом не пользуются, так что я его под себя переделал. Только украсить немного, и — конфетка! Как раз то, что нам нужно! — глубоким басом отзывается Валера. Ух ты ж, какое совпадение! — Отлично. Место у нас есть! Тепехь музыка. Полин, возьмешься за подбохку жутких тхеков? — Девушка кивает. — Кхуто. Кто хочет офохмлять помещение? — На это вдохновлено отзывается староста Виолетта. — Чудно. Найди себе помощников. Остальные, завтха скидываемся мне — кто сколько может — на вкусняшки и бухло. И не забудьте костюмы, — он звонко засмеялся. Ну всё. Его, походу, понесло. — Кстати, у кого-нибудь есть диско-шах? Если есть, тащите с собой! Наверное, я поспешил с выводами, идея и правда кажется интересной… нет, даже грандиозной. Жопой чую, что-то назревает. Достаю телефон и пишу смс-ку о намечающейся вечеринке Тёме, который, вероятно, шляется где-то по школе. Кстати, это отличный шанс для него и Маринки. Пусть пригласит её. Думаю, никто не будет возражать. Хотя… Если подумать… Пятница это тридцатое. Замутим вечеринку, нажремся, а тридцать первого, на новый год, с похмелья, опять бухать? Неее… все-таки идея — отстой… Звенит звонок. Пора бы уже собираться на урок.