Велиар — Бог пидарасов

Вторник. Восемь двадцать пять утра. Мы с Тёмой сидим за партой и коротаем время в ожидании учительницы, которая, кстати, всегда опаздывает минут на десять. Обсуждаем девчонок, вот, например, Сашка из десятого сегодня надела очень откровенную блузку, которая подчеркивала её не малые прелести. Катрина из нашего класса, которая обычно очень ярко красится, пришла совсем без косметики, от чего пацаны взглянули на нее по-новому и начали оказывать всевозможные знаки внимания — уж очень ей шла натуральная красота. А Виолетта, староста, высокая и слегка пухлая девушка, сегодня надела очки, которые, должен признать, ей очень идут. — Знаешь, я думаю Маринке с параллели признаться. Как думаешь, как лучше? Позвать в кино или в кафе? А может, и то, и то? — мечтательно протянул Тёма. Да. Маринка ему нравится уже давно. Девушка миниатюрная, вся такая светленькая. Волосы светлые, глаза голубые, улыбка озорная, носит платья всегда тёплых тонов. Прямо-таки солнышко. Посмотришь на нее и думаешь: «она создана, чтобы её на руках носить», ан, нет, не обманывайтесь. Слабенькая-то она слабенькая. Только вот брат у нее младший дзюдо увлекается и научил её паре безотказных приемов для самообороны. Так она в прошлом году одного задиру усмирила. Тот к ней яйца подкатывал. Руки распускал, хватал, за собой тащил, юбку поднимал, на её протесты никак не реагировал. Вот она и сломала ему руку на глазах у всей школы. Пацан, конечно, её обматерил, но с тех пор ни он, ни кто-либо еще к ней приставать не решался. Знали, что Маринка маленькая да удаленькая. Тогда-то Тёма от неё и потек, причем конкретно так потек. Первое время только о ней и говорил, искал её в коридорах, провожал взглядом, рассказывал, что та его даже во снах преследует, но подойти так и не решался. Возможно, потому, что в то время он был… ну так себе (по мнению девочек). Я имею ввиду внешность, конечно. Но за лето он изменился. Стал следить за собой. Обновил гардероб, сменил прическу, вместо очков с толстой оправой начал использовать линзы, регулярно бриться и следить за кожей, отчего подростковых прыщиков стало значительно меньше. А все ради Маринки. Чтобы ей понравиться и чтобы подойти было не так страшно. И вот он наконец решился. Желаю удачи. — Ну не знаю, чувак. Я в таких вещах вообще не шарю, — отвечаю я. И не вру. За все мои восемнадцать лет, у меня была только одна девушка, которая, спустя месяц, бросила меня, обосновав это тем, что я уж больно нежный и отношения наши как-то медленно продвигаются. Мол, как так? Встречаемся уже месяц, а «секаса» еще не было! А ей, оказывается, драйв нужен, острые ощущения и страсть! Куда уж мне, жалкому смертному, до её стандартов. Да и вообще, ей-богу, секса хотела? Так бы и сказала! Я что, против что ли? Хотя ладно, стрёмно это как-то. Совсем чуть-чуть, но стрёмно… Звенит звонок, и вместе с ним в класс входит этот пидорас, громко со всеми здоровается и садится за соседнюю парту… на колени… к Валере… Еще и чмокает его, так, смачно, в щеку. А Валера и не против, улыбается, приобнимает. Вот и Макс подходит к ним, его этот уебок тоже одарил поцелуйчиком да еще и по жопе шлепнул. А девчонки? Столпились вокруг и причитают: «сюси-муси», «какой лапа», «как это мило», тиская за щечки и играя с длиннющими волосами. Вот вам и яркий пример бляди, во всей красе! Ёб твою мать! Что здесь произошло за один день моего отсутствия?! Ебало мое вытягивается так, что челюсть чуть ли не касается пола. Теперь я обречен смотреть на это КАЖДЫЙ, СУКА, ДЕНЬ?! Поворачиваюсь к Тёме и спрашиваю: — Чё это, блять, за оргия? Тёма хихикнул. — Да этот чудик очень общительный, всем сразу полюбился. Хороший он. Весёлый, — объяснил друг. Хороший? Весёлый? Чё за нах? В каком месте? Резко поднимаюсь со стула и разъяренно ору на весь класс: — Харе! Вы чё, слепые?! Он же пидарас! Хули вы вертитесь вокруг него?! Еще голубизной заразитесь! А Валера мне в ответ такой: — Успокойся, бомбежник. Нетрадиционная сексуальная ориентация не заразна. Она либо есть, либо её нет. Будь толерантнее, — все, даже Тёма, закивали, поддерживая его слова. — Ну охренеть теперь! Толерасты убеждают, что пидоросня не заразна, а хуй там, с появлением здесь этого трансвестита, весь класс внезапно оголубел. Совпадение? Не думаю! И что еще за «нетрадиционная сексуальная ориентация»? Называйте вещи своими именами! Го-мо-сек! — Завидуешь? Пхисоединяйся, я всегда новым лицам хад, — поглаживая Валерино ухо, промурлыкал гомик. — Еще чего?! — не унимаюсь я. — Может, мне еще штаны спустить и жопу тебе подставить?! — М-м-м… я бы не возхажал. Она у тебя очень аппетитная, — улыбка, как всегда, невинная, на весь рот, а глаза засияли, как ночные фонари. Девчонки на заднем фоне захихикали. Вот сука! Позор! Порываюсь уже врезать этому ублюдку, но тут в класс входит Мария Ивановна и громко так, внятно, просит всех сесть по своим местам. Повезло этому ублюдку…

***

Двенадцать тридцать семь. Длинная перемена. Стоим с Тёмой у кабинета английского и бурно обсуждаем компьютерные игры. На похождения этого гомосека я стараюсь не обращать внимания. Нервы и так ни к чёрту. Незачем их еще больше расшатывать… Тут чувствую, как кто-то прислоняется плоской грудью к моей спине, дышит в шею и пробирается ледяными руками под футболку, начиная медленно двигаться вверх, к соскам, вынуждая меня краснеть и вызывая волну мурашек. Смотрю на Тёму, тот отводит взгляд. Понимаю, что домогается меня отнюдь не симпатичная девушка. Пугаюсь и отпрыгиваю назад, злобно крича: — Убью, зараза! А Велиар лишь заливисто хохочет в ответ и убегает к остальным одноклассникам, которые тоже тихо посмеиваются и поднимают руки, чтобы дать «пять». Суки!

***

Пятнадцать тридцать. Уроки кончились. Мы всем классом спустились в гардеробную. Даже тут ублюдка не оставляют в покое. Крутятся вокруг него. Комплиментами заваливают. Лапают. А он и счастлив, улыбается во весь рот, отвечает всем и сразу, тоже руки распускает. И ведь никто не против! Еще и ученики с других классов присоединяются ко всему этому беспределу! Ненавижу! Так и хочется унизить! — Ей! Уеба! — кричу в сторону скопления «сюси-мусек» и радуги. — Скажи р-р-р-рыба, пидор-р-рас! А он улыбается еще шире и громко так, с чувством, выдает: — Х-х-хыба! — а девчонки, да чего там девчонки, парни тоже на заднем фоне такие: «утибожекикакойпусичка». И давай его еще больше боготворить. От стыда и злости краснею и разгневанный прусь домой, где меня ждет не в меру любопытная маман. У нее ж сегодня выходной. Из огня да в полымя, ёпт.

***

— Я дома, — выкрикиваю и стремлюсь как можно быстрее ретироваться в свою комнату, где безопасно, ибо матушка туда не входит (когда я там), считая, что у каждого должно быть свое личное пространство, в котором нет места посторонним людям. Но не тут-то было — она, как гром средь ясного неба, появляться из гостиной и преграждает мне путь. Ну все, попал. — Па-а-ашенька, — коварная улыбка мамы заставляет меня нервно сглотнуть. — Ты ничего не хочешь мне рассказать? — Н-нет, — заикаюсь, медленно отступая к двери. — Ты уве-е-ерен? — родительница делает шаг вперед. — Д-да, — ох, уж больно меня всё это напрягает… сталкиваюсь спиной с дверью. Дежавю… судорожно пытаюсь нащупать ключ и открыть дверь, чтобы быстрее свалить, но, увы и ах, мамочка рывком приближается в плотную ко мне и вытаскивает ключ из замочной скважины, тем самым лишая меня последнего шанса на спасение. Ну всё… либо я все выкладываю, либо я труп… — Ну же… не стесняйся, — в её глазах заиграли самые настоящие бесы. Боже. Страшная женщина! Похоже, придется все выложить… Опускаю голову и зажмуриваюсь, громко выпалив: — Понравилась девушка! Она оказалась парнем! — шокирую маму и, пользуясь моментом, сбегаю в свое убежище, хлопаю дверью и уже оттуда добавляю: — Я не гомик! Боже, сейчас сдохну от стыда!

***

Среда. Девять двадцать пять утра. Я проспал первый урок и опаздываю на второй. Благо, сейчас биология и преподавательница сто пудов опоздает. Как всегда. Примерно на десять минут. Запыхавшийся, с грохотом врываюсь в класс, привлекая внимание одноклассников, которые, как и следовало ожидать, столпились вокруг излучающего голубизну мудака. Все. Настроение испорчено. — Пхиве-е-ет! Я скучал! — гомик вскакивает с Валереных колен и, с разбегу прыгая мне на шею, тянется губами к моей щеке. Иж чего удумал, засранец! Я так легко не дамся! Накрываю ладонью его лицо и грубо отпихиваю от себя, рыча: — Отправляйся в ад! — Не волнуйся, мы отпхавимся туда вместе, — улыбается, причем совершенно бесхитростно, но в голосе его звучат какие-то странные нотки. Какие — не знаю. Ну и хрен с ним. — Ага. Бегу и спотыкаюсь.

***

Одиннадцать десять. Физ-ра. Разминка. Велиар сидит на скамейке и буквально пожирает взглядом парней. А тем пофиг, кажется, что им это даже нравится, ибо от его взгляда они лишь сильнее распаляются и начинают активнее двигаться, демонстрируя все, на что способны. Петухи, блин. — Эй! Гей! отсосешь на перемене в туалете? — кричу на весь спортзал, возомнив, что шутка остроумная, а он подскакивает и, довольный такой, кричит в ответ: — О, ты наконец пхинял свою охиентацию?! Конечно! Почему нет?! — ржет и одноклассники вместе с ним. Сука, я сам себя унизил. Ненавижу его!

***

Четырнадцать тридцать шесть. Переменка. Пока мы с Тёмой стоим у класса математики, я помогаю ему придумать наиболее эффективный подкат к Маринке. На горизонте появляется Велиар и, не сводя глаз, направляется прямо к нам, вертя в руке какую-то вкусняшку. — Дехжи, — протягивает мне фруктовый лед. Я в недоумении гляжу на него, но «подарок» все же принимаю. Я ж сладкоежка. Грех отказываться. Рву упаковку и подношу лакомство к губам, слизываю оттаявшую часть и задаю вопрос: — С чего так внезапно решил меня угостить? — Да так, подумал, что, хаз ты пехеметнулся на «голубую» стохону, то тебе не помешает потхениховаться. — Тёма прыснул от смеха, а я поперхнулся и вылупился на победно улыбающегося паразита. Уделал меня! Убью, зараза! Злобно откусываю внушительный кусок ледяной сладости и наблюдаю за тем, как лицо Велиара искажается в болезненной гримасе. Так тебе и надо! Но мой триумф длится не долго. Потому, что, БЛЯТЬ, ХОЛОДНО! Мозг замерзает! Тихо поскуливаю, в попытках поскорее проглотить ледяной комок. Гомик заржал. М-да, все-таки он меня уделал…