Велиар — Бог пидарасов

Спустя каких-то пятнадцать минут тягания меня за руку, нытья, что я, видите ли, слишком медленно перебираю ногами, весьма энергичных скаканий вокруг меня и едких комментариев, которыми мы, разумеется, не можем не одарить друг друга, мы наконец добираемся до супермаркета, в котором я впервые встретился, если это можно так назвать, с гомиком. Отпустив мою руку, парень тут же влетает в магазин через автоматические двери, которые как раз открываются, выпуская только что закупившуюся старушку и её, наверное, внука. Забежав чуть дальше касс, но не исчезнув из виду, парень внезапно останавливается и возвращается ко мне с абсолютно растерянным лицом: — А что покупать-то? — А что ты хочешь, чтобы я приготовил? — отвечаю вопросом на вопрос. — М… Ну… — задумывается гомик. — Супчик кухиный. — Так, ладно, значит, курица, картошка, лук, морковь… — Плов… — Та-а-ак, хорошо, еще, значит, рис… — Салат мясной… — А не жирно ли будет? — И Маха голубцы обожает, — широко улыбаясь, вроде бы заканчивает оглашать список своих желаний парень. — Вы это не съедите в две хари до того, как испортится, — скептически замечаю я совершенно забыв о том, что вовсе не обязательно готовить целую «тонну» еды. — Слишком много. Да и денег у тебя на продукты для всего этого не хватит. — Съедим, — отчеканивает гомик. — И денег хватит. У меня с летней подхаботки еще осталось на кахте. И ходичи деньги на месяц пхислали. Там достаточно. — Чего ж ты тогда в кафе не питаешься или на дом не заказываешь еду, раз богач такой? — усмехаюсь я. Ладно, видимо все же придется готовить «тонну» еды. — Потому, что жаба душит, — озорно высунув язык, улыбается парень. — Деньги и так сохранять сложно, учитывая, что нужно еще шмот покупать, учебники, с дхузьями ходить куда-то и, с недавних пох, всегда иметь пхи себе «взятку» для одного блондина, — с намеком, парень достает из кармана пальто шоколадный батончик и вертит им перед моим носом. Весьма предусмотрительно с его стороны… — Ну, так что покупать-то? — бросая мне «Lion», переспрашивает Велиар. Поймав очередной презент, ненадолго замолкаю, рассчитывая в голове точное количество необходимых продуктов. Покупать придется много и выйдет это совсем недешево, так что лучше как следует подумать, сколько и чего понадобится, чтобы продуктов на все блюда хватило и ничего потом не осталось неиспользованным. Закончив думать, перечисляю длиннющий список гомику, в конце которого интересуюсь, есть ли у него дома соль, перец и сахар. Получив утвердительный ответ, посылаю его в отдел овощей, при этом не забыв приказать, чтобы тот обязательно обращал внимание на скидки. А я в свою очередь отправляюсь к мясным стендам, где работники не брезгают выдавать товар на развес. Быстро управившись со своей задачей, иду в отдел, в который послал парня. Взглянув, как гомик с умным видом выбирает овощи, решаю, что дела у него идут неплохо, но стоило мне подойти ближе и заглянуть в его корзину, как я убедился в том, что он не только готовить не умеет, но и продукты выбирать. Морковь бледная, капуста недозревшая, перец весь помятый и далее по списку. В итоге приходится разгрузить все, что набрал парень, ну, кроме чеснока и лука, и прочесть длиннющую лекцию о том, как правильно выбирать овощи, во время которой я чувствую себя, мягко говоря, странно. Нет, серьезно, это странно, что молодой парень учит другого, как выбирать овощи… В любом случае, закончив свою тираду, которую Велиар на удивление внимательно выслушал, встаю рядом и просто наблюдаю, как он вновь выбирает на этот раз хорошие и по возможности максимально свежие продукты. Стоило парню погрузить в мешок последнюю картофелину и кинуть в корзинку, как мы тут же вместе отправляемся за оставшимися ингредиентами. Спустя пару минут уже стоим на кассе. Очередей сегодня почему-то нет, но это и к лучшему. Мы и так потратили много времени, слоняясь по супермаркету. Уже полшестого вечера. А это все еще и приготовить нужно. Тоже не минутное дело. Возвращаться домой ночью как-то не охота, да и в школу завтра, не высплюсь. Посему не мешало бы поторопится. Пока гомик расплачивается, гружу все по пакетам в целях экономии времени, после чего парень подходит, забирает половину груза и вновь энергично и нетерпеливо топает к выходу из магазина, а затем и по направлению к дому. Так как я вообще без понятия, где он живет и куда идти, то я просто следую за ним, что слегка утомительно, ибо шаг у парня довольно быстрый. Не сказал бы, что не могу его догнать, но скажу честно, в падлу мне так «бежать» сейчас. Я и сияющий от предвкушения Велиар идем так около десяти минут, пока наконец не добираемся до подъезда высокого, девятиэтажного кирпичного дома. Гомик шустро прикладывает магнитный ключ к домофону и ведет меня на третий этаж, к своей квартире, где отпирает дверь и, пропустив меня вперед, входит и сам, попутно включая свет. — М-да… не хоромы, — войдя внутрь и оглядывая потрескавшиеся стены, оборванные обои и шкаф в прихожей, который обделен наличием одной из дверей, констатирую факт я. — Это вхеменно, — усмехается парень, стягивая обувь и надевая причудливые тапочки-пикачу. Уверен, это он их покупал… — Бульбазавхов надевай. — Что?.. Недоумевая смотрю на гомика, который, улыбаясь, указывает взглядом на другие тапки, стоящие под шкафом, уже с головой какого-то другого покемона… Понял… — Ну или Чахмандехов натягивай, если Бульбазавхов не хочешь. — Это о-о-очень странно звучит… Думаю, он специально подбирает именно такие двусмысленные слова. — Хотя Бульбазавхы тогда обидятся, их почти никто не хочет. Бедняжки. — Господи, что за бред он несет? — Навехное, все дело в том, что они совсем не симпатичные, — наиграно досадно произносит гомик. Боже. Скидываю свою обувь и послушно надеваю этих несчастных… как их… Бульбазавров, после чего топаю за парнем на кухню, где кладу пакеты на стол. Кухня не особо лучше прихожей. Такая же потрепанная. Вроде, грязи нет и все на своих местах, но из-за покоцаных стен, побитых столов и местами расцарапанной плиты кажется, что комната не особо блещет порядком. — И как вы собираетесь исправлять всю эту лажу? — блеснув «тактичностью», интересуюсь я, оглядывая интерьер. — Ну, обычно такую лажу испхавляют хемонтом, пхедставляешь? — саркастично усмехнувшись, просвещает недалёкого меня гомик, начиная выгружать продукты из пакетов на стол. — Маха уже давно хочет все тут пехеделать, с тех пох, как пехеехала. Но сначала денег не было, а потом вхемени. Сейчас деньги уже есть, и скохо она отпуск планихует на хаботе. Тогда и возьмемся все это дехьмо хазгхебать. Подумывает дизайнеха интехьеха нанять. Но не знает кого. Хочет пховехенного человека. Платить за говеный дизайн мало кому охота, его и сами замутить можем, — пожимает плечами парень, вытаскивая кулек с морковкой на стол, тем самым полностью закончив разгружать продукты и начиная стягивать с себя пальто. — Зачем она такую квартиру-то выбрала, а? Можно было взять нормально обставленную, — искреннее не понимая причин такого выбора, спрашиваю я, тоже стягивая куртку и кидая взгляд на почему-то мгновение помрачневшего гомика. Что я такого сказал? Хотя мрачность быстро улетучивается, и парень снова начинает говорить: — Она не выбихала. Эту квахтиху бабушка сдавала ханьше. Она умехла, и нам остались две квахтихы. Одна моя — та получше будет, но она далеко от унивехситета Махы, — а втохая эта. Бабушка оставила деньги на хемонт, но Маха пхедпочла их оставить на всякий случай, если не хватит учебу оплатить. Ща последний год, она все уже оплатила и хабота, входе, стабильная… — гомик внезапно обрывается и глядит на меня каким-то скучающим взглядом, после чего резко выдает по слогам: — На-фиг сехьезные темы, — и тут же широко улыбнувшись добавляет: — Даешь хавчик. У меня уже желудок к позвоночнику пхилип. Прыскаю от смеха и отношу куртки в прихожую, после чего, вернувшись на кухню, проговариваю: — Нафиг — так нафиг. Но у меня отец дизайнер интерьера, у него много заказов, но, если хочешь, могу поговорить с ним. Может согласиться помочь в свободное время, — и на этом моменте я вспоминаю, что так и не спросил у матери по поводу Тёминой бороды… Ёпт… — А он хохош? — заинтересовался гомик. — Никто пока не жаловался, насколько я знаю, — подходя к раковине с намереньем вымыть руки перед тем, как начать возиться с едой, отвечаю я. Закончив водную процедуру, вытираю воду с рук кухонным полотенцем и разворачиваюсь к столу, полному всевозможных продуктов. Обреченно взглянув на гору провианта, который мне предстоит превратить во что-то более полноценное, а точнее в то, что «заказал» гомик, вздыхаю. Это действительно займет очень много времени… очень… Не может быть, чтобы у него ничего не было дома… Подрываюсь с места и резко открываю рядом стоящий холодильник, о котором и правда можно сказать, что в нем мышь повесилась. На нижней полке огромный мешок мандаринов, на верхней — одна бутылка молока, которое, судя по дате, просрочено уже на неделю, и все. Больше ничего нет. Беру молоко и бесцеремонно, а-ля баскетболист, не отходя от холодильника, швыряю его в мусорку у окна. Гомик хоть и видит мои действия, но все же ничего не говорит: видать, и сам собирался это сделать. — А колбаса где? — вспомнив о том, что парень упоминал этот несчастный продукт пропитания, спрашиваю. — Маха съела, навехное, — пролезая под моей рукой, пожимает плечами парень и достает мешок мандаринов, после чего начинает их ковырять и уминать один за другим. — Хочешь? — подкидывая мне один из маленьких оранжевых представителей семейства цитрусовых, спрашивает парень. Ловлю и следую его примеру, начиная медленно сдирать шкурку. — Я всегда думал, что все пидоры умеют готовить, — почему-то, совершенно не в тему ляпнул я. — М-да, и какими еще стехеотипами по поводу геев забита твоя голова? — отправив в рот очередную дольку мандарина, усмехаясь, спрашивает гомик. — Пидору любой мужик сгодится, вы не способны на нормальные отношения, все манерные, делитесь на активных и пассивных, распространяете СПИД, природа против и вообще, это болезнь, — с полной уверенностью в своей правоте отвечаю, на что гомик начинает тихо хихикать, постепенно переходя на громкий смех. — Ты где это вычитал, гений? — еле сдерживая гогот, спрашивает гомик. — В интернете, — искренне недоумевая, что такого смешного я сказал, смотрю на парня. — У тебя пхоблемы с фильтхом инфы. Я могу назвать тебе сотни пхичин, почему ты сейчас смохозил хехню, — усмехается педик. — И это говорит мне женоподобный гомик, клеящий всех подряд, — насупившись, парирую я. — То, что я подхожу под паху стехеотипов, не значит, что все геи такие, — продолжая посмеиваться, отчеканивает Велиар. — И я не клею всех подхяд — только тех, кого считаю привлекательными. — Недовольно хмыкаю и, вновь посмотрев на гору еды, делаю глубокий вдох и решительно направляюсь к столу. — Тебе помочь? — откладывая мешок мандаринов, интересуется парень. Ну коль спрашивает, то че б нет? Вдвоем быстрее управимся. Беру упаковку риса и подкидываю гомику: — Промой и замочи в холодной воде. — Велиар послушно выполняет мое поручение, а я отправляюсь на поиски досок для разделки и более-менее углублённой посуды во всевозможных подвесных шкафчиках и ящиках, попеременно доставая все, что может пригодиться в процессе, и перекладывая все на стол, пока меня внезапно не отвлекает звонкий грохот. — Что случилось? — испуганно оборачиваюсь и вижу упавшую на пол кастрюлю. — Ничего, — резко повернувшись ко мне вместе с мокрым ситечком с рисом, капли от которого влетают мне в лицо, отвечает гомик. При этом ситечко тот держит так, что вся крупа вываливается в раковину… — Упс… — заметив свой косяк, виновато сжавшись и улыбаясь, пищит этот гребаный рукожоп. Так… ладно. Просто соберет все и промоет еще раз. Отдав очередное распоряжение, облокачиваюсь задом на стол и просто наблюдаю. Закончил парень, вроде, без приключений. На этот раз. Протягиваю гомику кульки с овощами: — Промой, почисть, — парень с широкой и довольной лыбой забирает протянутое и вновь начинает возиться в раковине. А я тем временем решаю поставить мариноваться говядину и вариться курицу. Спустя пару минут заканчиваю и, заметив, как долго гомик возится с несчастными овощами, спешу ему на помощь. М-да, он не то, что готовить не умеет, он вообще ничего на кухне не умеет: все из рук валится. Но со мной дело пошло быстрее. Посему, шустро управившись с текущим «заданием», я начинаю нарезать только что помытые и почищенные овощи, при этом послав пидора чистить картошку, над которой он просто по-мастерски издевается, ибо картофелина, бывшая размером с кулак до попадания в руки Велира, после уменьшается в размерах как минимум на половину… Решив, что такими темпами горе-помощник переведет половину из картофеля, начинаю читать тому лекцию о том, что срезать нужно то-о-оньше, а не вот так вот, как он, делая из красивой овальной картошечки обгрызенный и нихрена не аккуратный прямоугольник. На мою возмущенную не справедливым отношением к овощу тираду гомик, посмеиваясь, отвечает: — Ты знал, что ты чуть-чуть зануда? — Чисть нормально, — проигнорировав, между прочим, весьма обидную реплику, настаиваю я. — Я и так чищу так тонко, как могу, — срезав очередной жирный кусок и отправив его в мусорку, отвечает гомик. — Ты что, картошку впервые чистишь? — тяжело вздыхаю и скептически приподнимаю бровь. — Да, меня обычно все гонят с кухни со словами: «Не путайся под ногами», — хохотнув, пояснят парень. Это и неудивительно. Мы на кухне около тридцати минут, а тут уже нехилый срач, по большей части из-за его неуклюжести, которая, почему-то, проявила себя только во время готовки. Хотя, если у человека нет в чем-то опыта, неудивительно, что во время первых попыток ничего не получается. Решив, что следовать примеру этих «всех» и гнать гомика в шею, даже не дав шанса, я не хочу, ибо, может, он не такой уж и рукожоп, и нужно просто все показать и рассказать, авось, дойдет. Посему присаживаюсь напротив парня на корточки и, забрав у того нож и многострадальную, на половину расчлененную, картошечку, начинаю чистить и словно ребенку, как можно доходчивее и терпеливее, объяснять, что и как надо и что он делает не так, в то время как он реально внимательно наблюдает, слушает и кивает. Еще и с такой серьезной моськой, что аж не верится, что это тот самый гомик, которого я знаю. Кажись, я никогда не видел у него настолько серьезного выражения лица, это даже странно немного. Хотя… ну правда, не всегда же ему быть ебаньтяем. — Давай сам теперь, — протягивая пидору нож и кладя очищенную картошку в кастрюлю с водой, проговариваю я. Гомик послушно забирает вещь и начинает выполнять мой указ. В общем не идеально, но уже намного лучше получается. По крайней мере, картошка теперь не прямоугольная, а срезанные куски теперь вдвое тоньше, что очень радует. В общем, так мы и возимся со всей этой готовкой, и, увлекшись делом, постоянной слежкой за неуклюжим гомиком и регулярным чтением лекций вышеупомянутому, я даже не замечаю, как быстро пролетает время. И при этом, за весь процесс, гомик ни разу не отпустил ни одной шуточки, ни разу не распустил руки, и все это при том, что подходящих моментов подвернулось аж целых пять! Почему-то, меня это задело. К тому же я убедился в том, что нож парню в руки, так сразу, без предварительных наставлений о том, как правильно нарезать что-то, лучше не давать, потому как, пока тот резал картошку, он умудрился порезаться аж три раза и один раз, каким-то неведомым образом, случайно поцарапал и мой мизинец. Напомните мне, который это по счету раз, когда он оставляет на мне синяки или ссадины или еще что-то болезненное? По-моему, он ходячее оружие моего травмирования. Причем не только в физическом, но и в психологическом плане. Вряд ли я проживу долго, если продолжу общаться с ним. Да и он такими темпами на смерть от старости может не рассчитывать. Вот скажите, кто в здравом уме попытается снять кипящую кастрюлю с металлическими ручками с газа, при этом не надев кухонные варежки или хотя бы не взяв полотенце? Это самый глупый способ обжечься, который я знаю. А этот непутевый так и сделал. Благо, он быстро убрал руки и обошлось всего лишь неприятными ощущениями. Но в следующий раз, я надеюсь, перед тем, как совершить подобную глупость, он дважды подумает. Господи, даже ребенок сообразил бы и не стал бы браться за эти ручки голыми руками! А он только посмеялся и пискнул свое фирменное «упс», которое я за время совместной готовки услышал раз сто. Ладно, утрирую, раз десять. В один момент гомик даже потерял веру в свои силы и, усевшись за стол, сказал, что пользы от него ноль и он только под ногами путается. Пришлось поднимать его за ворот футболки и с помощью легкого поджопника заставлять работать. А что? Кто ему готовить будет, когда он один жить начнет? Приготовить хотя бы элементарный суп должен уметь каждый, едят-то все. А он что делать будет? Помирать с голоду или давиться дошираком? Нет, пусть учится, пока есть возможность. Никто к нему по доброй воле, за «спасибо», приходить и пиры устраивать не будет. Это сейчас ему повезло. Конечно же, этого я ему не сказал. Подумал бы еще херни всякой, мол, волнуюсь. Ну… и правда волнуюсь немного. В смысле мысль о дошираковой диете гомика меня не шибко радует. В общем, так мы и прокорпели на кухне немалое количество времени. Мы могли бы управиться вдвое быстрее, если бы не один весьма досадный факт, который мы обнаружили, когда собирались ставить сковородку, чтобы обжарить лук и морковь. У гомика на плите работают только две гребанные конфорки. Одна из которых чересчур маленькая, чтобы готовить на ней что-то серьезное. Черт. И гомик об этом знать не знал… Как это вообще возможно? Не знать о подобных вещах. Но в целом все это и не важно, главное, что мы справились со всем без человеческих или гомиковских жертв. Ну почти. И Велиар теперь стоит и пожирает голодным взглядом всю наготовленную еду, а его желудок, видимо, решив, что один голодный взгляд не слишком убедительно демонстрирует всю силу желания гомика наброситься на хавчик, громко урчит. Могу его понять. Я тоже с самого утра ничего нормального не ел… подношения в виде сладостей не в счет. Это так, легкий перекус. Посему я тоже весьма проголодался. — У меня желудок к позвоночнику пхилип, — бережно погладив свой бедный пустой живот и продолжая пускать слюни на исходящие паром кастрюли и миску с салатом, проговаривает парень. — Кажется, еще чуть-чуть, и он пехевахит сам себя. Вздохнув, молча разливаю суп по двум тарелкам и ставлю их на стол, пристраивая рядом столовые ложки. — Ну тогда налетай, чего встал? — Ну… — гомик садится за стол и, взяв ложку, начинает медленно помешивать ею суп, пару раз подняв столовый прибор над тарелкой и слив из него бульон, при этом внимательно и с недоверием его изучая. — Ты, вроде, голодный был, нет? — усаживаясь рядом, бурчу я. — Хотел суп — получил. Сейчас-то что не так? — Я как бы пхинимал участие в его готовке… — гомик замолкает и неуверенно продолжает, — сильно сомневаюсь в его безобидности. Вдхуг из него кхакен вылезет? Может, мы случайно пхиготовили яд или какое-нибудь ведьмовское зелье, и если мы его съедим… — парень морщится, — …то пхевхатимся в жаб. И будем ждать, пока нас поцелует какой-нибудь нохмальный пхинц. А нохмальные пхинцы жаб только в сказках целуют. Мы до конца наших дней будем склизкими земноводными. Если только в михе не найдётся какой-нибудь… — гомик вновь с отвращением морщится и выдает: — пхинц-зоофил, котохый по счастливой случайности наткнётся на нас… И, надеюсь, пехед тем, как воплощать свои больные фантазии, сначала хешит нас поцеловать, — закончив свою странную речь, Велиар кладет ложку в тарелку и продолжает сверлить её взглядом, будто реально ждет, что из нее вылезет монстр. — Кхм… — поперхнувшись, смотрю на него глазами по пять копеек. Аппетит отбило напрочь. Я даже представлять эту картину не хочу. — Ты как вообще додумался до такого? Обязательно говорить такие вещи перед едой? — возмущенно бросаю свою ложку в тарелку. — Как бы хреново ты не готовил, это уже перебор, знаешь ли… — однако, несмотря на это, пару секунд поглядев на очень серьезного гомика, все же с недоверием кошусь на свой суп. А вдруг и правда все так плохо… Нет. Быть не может. Я все проконтролировал, а в своих навыках я уверен. Может, я и не повар, но, черт подери, травануться моей стряпней, даже если мне помогал гомик, точно нельзя, и уж тем более из нее не вылезет никакой кракен и в жаб она, абсолютно точно, никого не превратит. К тому же я все равно очень голоден. Вздохнув, решительно хватаю ложку и подношу её ко рту. — Стой! — громко останавливает меня горе помощник. — Ну что еще? — так и не опробовав суп, раздраженно спрашиваю. — А вдхут ты и пхавда жабой станешь?.. — все еще с серьезной моськой спрашивает парень. Я вот не понимаю, он правда в это верит или просто стебется? — Тогда ты меня поцелуешь, — не подумав, сгоряча выпаливаю я и запихиваю первую ложку супа в рот, после чего осознаю, что ляпнул, и, с трудом проглотив бульон, краснею и, глядя на внимательно изучающего меня гомика, начинаю оправдываться: — В смысле… я хочу, чтобы ты меня поцеловал… нет… то есть… лучше уж меня поцелуешь ты, чем какой-то принц-зоофил, это будет не так противно… то есть это будет приятно… нет… просто ты красивый… черт, нет, просто тебя я знаю лучше… — Убейте меня… — Пять… — Что? — Четыхе… — Почему он считает? — Тхи… два… один… Ты все еще человек, и ты не умех, — констатирует очевидный факт пидор. Я только что сказал ему, что хочу, чтобы он меня поцеловал, а его все еще волнует этот бред? Серьезно? — Ешь давай! — рычу я, в то время как Вел, глядя на меня, расплывается в озорной улыбке и издевательски сводит губы в поцелуе, после чего чмокает воздух. Приставляю ладонь ко лбу, а-ля козырек, тем самым прикрывая раскрасневшееся лицо, и отворачиваюсь в сторону. Мудак. — М-м-м… — наконец-то перестав придуриваться, одобрительно мычит парень, опробовав первую ложку супа. — Охуенно. Чехт. Кому ты душу пходал? — Не забывай, что мы вместе готовили, так что и себя похвалить не забудь, — бурчу под нос, постепенно поглощая свою порцию. — Пф-ф-ф. Мог бы пхосто сказать: «Велиах, ты умничка», неужели так сложно? — посмеиваясь, спрашивает парень. — Я смотрю, ты не такой уж и голодный, раз болтаешь так много, — схватив гомиковскую тарелку за край и пододвигая её ближе к себе, отвечаю. — Тогда я съем и твою порцию. — Не, не, не, хуки убхал! — надувшись, Вел слегка ударяет меня по руке и забирает свою тарелку назад. — Все, молчу, — после чего действительно затыкается и начинает быстро уплетать содержимое. Я даже невольно улыбаюсь, глядя на это. Странный он. И жрет ну совсем не как дрыщ! Я уже закончил, съел тарелку супа и салата, а он еще уминает… Черт, куда в него столько лезет-то? Он только что сожрал тарелку супа и плова, а щас наложил себе херову тучу голубцов и салат! Где у него место, куда попадает еда? Он слишком худой, чтобы все это могло поместиться в желудке. У него там черная дыра, что ли?! Как он вообще умудряется оставаться таким худым и хрупким на вид, когда у него такой аппетит?! Уверен, многие женщины, да и мужчины его за это прокляли бы, ибо все мечтают так жрать и не толстеть, а ему и мечтать не надо, он и так это может… По-любому свалился с какой-нибудь планеты ебанутых голубых дрыщей. То, что он не с Земли, это точно. Закончив свою, не побоюсь этого слова, царскую трапезу, парень, громко выдыхая, откидывается на спинку стула и хлопает себя по животу: — Сейчас лопну. — Конечно! Ты же столько сожрал! Как в тебя, такого дрыща, столько влезло, а? — опираясь на ладонь, спрашиваю. — Я не виноват, это было слишком вкусно. Давно ничего подобного не ел. Тепехь не пошевелиться… — жалобно поскуливает парень. Это все потому, что меры не знает. На что он надеялся, утрамбовывая все это в себя? Капец. — Нужно убхаться. Маха пхидет и подвесит нас, как боксехские гхуши, если увидит все это, — с досадой оглядев «рабочий» стол напротив обеденного, проговаривает парень. Почему-то, я вовсе не сомневаюсь в том, что его сестра действительно может сделать вышесказанное, посему встаю с места и, забрав пустые тарелки и вообще всю использованную посуду, отправляюсь к раковине. Теперь весь этот срач, который мы наворотили, придется убирать. Ну зашибись вообще. Мне лень. Я устал. И вообще, после долгого корпения над плитой у меня затекли плечи. Но страх перед суровой Марой все же сильнее всего этого, посему я решительно включаю воду и начинаю мыть тарелки, пока гомик лениво поднимается с места и начинает протирать столы от ошметков всяких овощей и прочего. Вдвоем с задачей мы управляемся довольно быстро. Это даже удивительно. На вид уборки на пару часов, а на деле десять минут. Может, меньше. Время-то я не засекал. — М-м-м, я так устал за сегодня, — бросив тряпку на край раковины и начиная потягиваться, проговаривает Велиар. — Щас бы тупо лечь и поваляться. — Ага, — киваю, опираясь руками о раковину. На самом деле, все, что от меня требовалось, я сделал. Свободен. Могу идти домой. Но черт… и правда устал. Так лень идти куда-то. Да и в сон немного клонить начинает. Не знаю, сколько сейчас времени: телефон в куртке оставил, и тут, как назло, нет часов. Но не думаю, что сейчас очень поздно. Может, если гомик не против — а он по-любому не против, — останусь у него еще немного и тогда пойду.