Велиар — Бог пидарасов

POV Автора(!!!)

Парень разлепляет «склеившиеся» веки, лениво садится на кровати и не мигая втупляет в стену. Покрасневшие белки глаз наглядно демонстрируют, что пробуждение дается просто с титаническим трудом. Еще пару секунд так посидев, он, словно зомби, медленно сползает с постели и плетётся в ванную, где фокусирует взгляд в зеркале на подвесном ванном ящике. На гладкой поверхности отражается заспанная и помятая от разводов, оставленных подушкой, морда лица гомозаврика. Но это еще не все. С секунду поглядев на себя, он усмехается: — Ну, Паштет, ты у меня еще попляшешь, — проговаривает парень в пустую, обитую кафельными плитами комнату, глядя на неумело начирканные на его лице каракули, оставленные вышеупомянутым «Паштетом». — Ебать, что у тебя с лицом? — лицемерно восклицает вошедшая в ванную Мара, чья морда, как всегда, хмура, недовольна и сурова, будто девушка искренне ненавидит весь мир и мечтает о скорейшем приходе зомби-апокалипсиса, который, к превеликому её сожалению, вряд ли когда-нибудь наступит. Велиар, не сводя глаз с зеркала, широко улыбается и, проигнорировав вопрос девушки, спрашивает: — У тебя смывки для косметики нет? — М-да, рисунок намалеван старым водостойким карандашом для глаз, проще будет использовать специально предназначенную штуку для снятия этой дичи, чем тереть лицо водой и мылом, которое может попасть в глаз и начать чуть ли не выжигать светло-карие зыркалки нахуй. — Нет, откуда? Я не крашусь, — хмыкает девушка. Верно, хоть карандаш и принадлежит ей, но это всего лишь часть подарка на день рождения от матери с намеком на то, что её любимая дочурка должна уже начать думать о своей женственности, вместо того, чтобы пугать людей до икоты своей убийственно хмурой харей. Однако получательницей подарок не был оценен по достоинству, зато благополучно применялся не по назначению. Например, для того, чтобы отмечать место на стене, где нужно просверлить дырочку, чтобы повесить фотографию, или для того чтобы записать что-то важное, когда под рукой нет ручки и есть только этот несчастный карандаш; или, как в данном случае, ему нашел неплохое применение Пашка, которому Мара, как мы все помним, искусно отдала должное. — Как иногда досадно, что в доме нет женщин, — «искренне» расстроенно парень вытирает воображаемую крокодилью слезу. Конечно же, на самом деле он не считает её «не женщиной», однако его блядский язычок, бывает, работает быстрее мозга, ибо жестоко подкалывать всех и вся, по поводу и без, уже настолько вошло в привычку, что Велиар перестал отдавать себе отчет в том, что может кого-то задеть, до тех пор, пока это не станет очевидным. А точнее, пока «жертва» не начнет реветь. Или — того хуже — не пойдет суицидиться на какую-нибудь крышу. Благо, до последнего еще не доходило. Девушка, заслышав реплику брата, кривит еще более недовольный хлебальник, чем обычно, и горе шкоднику становится ясно, что она готова выпускать кишки из его очаровательно плоского животика. Посему парнишка с тихим «упс», улыбаясь, как настоящий проказник, кем он, в общем-то, и является, спешит ретироваться из «зоны поражения» на кухню. Жизнь же дорога, а каракули и позже смыть можно. Стоит парню переступить порог кухни, как желудок тут же издает звук газонокосилок, которые летними утрами так вымораживают всех нормальных людей. Наглый живот требует, чтобы его хозяин немедленно принес тому в жертву что-нибудь, приготовленное днем ранее Паштетом. И кстати, в качестве бонуса не помешает и чашечка кофе. Прислушавшись к позывам своего ненасытного брюха, Велиар ставит чайник и, достав из холодильника миску с мясным салатом, утаскивает её в свою комнату, ибо не царское это дело кушать на кухне. Вчера исключение. Вчера был Паша. А сегодня Паши нет, а значит и на кухне делать нечего. Железная логика. Зайдя в комнату, конечно же, первым делом стоит включить компьютер. Что может быть лучше, чем уплетание завтрака за прочтением какого-нибудь очаровательного и высококачественного ориджинала в жанре слэш с упоительно круто и упорото написанной порнухой? Правильно, ничего не может быть лучше, по крайней мере, по мнению нашего очаровательного Паштетофила. Ну… кроме, пожалуй, реального слэша в реальной жизни и с ним в главной роли. Но едва ли подобное можно совместить с завтраком. Хотя погодите… можно! Но для этого нужно быть отпетым извращенцем. Уверенна, когда-нибудь он все же совместит эти два прекраснейших занятия — завтрак и реальный слэш. Но сейчас не об этом. В общем, включив компьютер, парень тут же открывает закладку в браузере с ориджиналом, на который, почему-то до, сего момента никак не находилось времени. С упоением начав читать и хомячить, Велиар совершенно забывает о включенном чайнике, который, благо, электрический и сам способен вовремя выключится. Так и сидит он около часа, сканируя взглядом страницы Фикбука, пока не слышит крик сестры из прихожей: — Я на работу! — Если убьешь кого, тхуп хаствохяй в кислоте, а улики сожги! — на прощание выкрикивает заботливое напутствие парень, прекрасно зная о том, как Мара ненавидит людей и иногда мечтает их всех убить. Более того, он уверен, что, когда отбросит коньки, вскрывать его будет именно Мара. И никто другой. Просто потому, что для того чтобы вскрыть его она даже с того света вернется. Давно уже грозится распилить Велиару черепную коробку и пройтись по его мозгам миксером. Ради научного интереса, разумеется. Дверь за девушкой захлопывается с громким грохотом, так, что штукатурка на потолке слегка осыпается, и в голове непутевого братца тут же пролетает мысль: «взбесил-таки». Еще с минуту почитав, парнишка осознает, что утром Мара, вообще-то, ходит в университет, а не на работу, и с неким подозрением косится в угол экрана компа. Пять часов вечера с небольшим. Однако утро и правда доброе, ничего не скажешь. Но ничего страшного, Велиар болеет, никуда ему не надо и планов никаких нет: так ли важно, во сколько он проснулся? Тем более, что подобные поздние пробуждения с его стороны — практика регулярная, и не будь этой гребанной школы, так вообще была бы постоянной. Поэтому Вел лишь пожимает плечами, дочитывает последнюю главу и, несмотря на то, что фик ему понравился, будучи отпетой сволочью, он решает не удостаивать автора своим царским лайком и уж тем более отзывом. Следующие пару часов парень проводит весьма непродуктивно, и то, что он сходил в душ и смыл с лица всю «каку», намалеванную Пашкой и Марой, не в счет. Остальное время он просто бесцельно шляется по квартире, роется в шкафу сестры, валяется на полу и просто с жалобными стонами косплеит труп, в глубине души надеясь получить оскар. Конечно, он мог бы еще почитать или посмотреть что-нибудь, достать из чулана гребанный синтезатор, который хрен знает зачем он вообще купил, поучиться в конце-то концов… Хотя нет, поучится не мог бы. Нахрена? Целый день сидеть одному, тем более дома, в четырех стенах, для Велиара пытка, страшнее Ада. Не привыкло Его Гомосятское Высочество к отсутствию приключений на его супер-пупер-мега сасный, по его мнению, зад. И именно поэтому, несмотря на то, что он сейчас при желании мог бы затопить соплями ванную, он не в силах усидеть на месте и, вместо того чтобы «мотать срок» дома и лечиться, он одевается и идет на улицу заболевать еще больше. Всем друзьям он уже написал, но, как на зло, все они заняты. А Пашка… Цитирую: «Был в сети только что». На телефон парень написать не решился. Нетипично для Велиара, но все же даже он иногда дает слабину, тем более после того, что наговорил прошлой ночью. Да и… в голову закралась бредовая мысль о том, что Паша видел сообщение и вышел, чтобы не отвечать. Хотя, судя по его выходке на лице Велиара, все должно быть в порядке, и это не слишком отпугнуло блондина. Но логикой ублюдочного червяка сомнений не так легко прогнать. Нужно увидеть Паштета лично, чтобы снова можно было доставать его и ни о чем не волноваться… Такая странная особенность — пропадают все страхи и сомнения, как только он приближается к вызывающему их объекту. Но все равно самому внезапно заявиться страшно. «Вернусь в школу, и все пройдет само собой…», — мелькнуло в голове. Итак, одевшись, парень с широкой лыбой и нетерпением мчится на свободу. К ветру! Птицам! Слякоти! Держитесь, холопы! Велиару скучно! Первый час парень просто скучающе бродит по улицам, думая, до кого бы доебаться. И хоть прогулка пошла на пользу, и такой лютой скуки больше не наблюдается, благодаря время от времени мелькающим заинтересованным взглядам со стороны мужчин разных возрастов, все же этого мало. Хочется выйти с кем-то на контакт, развлечься, возможно, даже неплохо провести время, но при всем желании делать этого нельзя, потому что «неплохо провести время» значит потрахаться, а если об этом узнает Паша, то о каких-то там отношениях с ним можно будет забыть. Да и вообще, хочется и не хочется одновременно. В смысле «секаса» хочется, но не с первым встречным сексуальным няшечкой, как раньше, что заметно усложняет дело и вообще так-то напрягает Велиара, ибо в последний раз такое было только когда… …когда он был девственником. — Внученька, — внезапно из-за угла выходит дряхлая, словно иссохшая, старушка и обращается к прогуливающемуся мимо подъездов парню. — Не поможешь бабушке сумки на пятый этаж занести? А я тебя мороженым угощу, — протягивая тяжеленные пакеты с картошкой и один небольшой пакет с прочей мелочью молодому парню, просит престарелая женщина. — Конечно, — загорается энтузиазмом Велиар, ведь, при всей его ебанутости, он знает: пожилым людям нужно помогать. Да и ему совсем несложно. — Только я внучек, а не внученька. — Все же, ни столько из обиды, сколько из принципа, решает уточнить новоиспечённый помощник. — Ах ты содомит! — Внезапно яростно рычит женщина, брызжа слюной и стараясь испепелить Велиара взглядом, полным отвращения. Эти слова воздействуют на парнишку, словно некий переключатель, и вот буквально только что мы видели искренне добродушного юношу, желающего оказать помощь пожилой женщине, а уже сейчас того самого добродушного юноши будто и нет, и, кажется, и не было никогда. В глазах парня заиграли недобрые шальные искорки. Он зол. Бабулька, скривив презрительную рожу, из-за которой её лицо становится похожим на не размоченный изюм, гордо, насколько это возможно при её сутулости, подняв голову, заковыляла по направлению к своему подъезду. Велиар же тихо крадётся за ней и, как только старушенция заступает на крыльцо подъезда и открывает железную дверь, тут же вырывает пакеты из её сморщенных, костлявых рук. Парень, озорно скалясь, прошмыгивает в помещение и начинает бодро скакать по лестнице, пока бабуська поливает его в спину цензурными и, можно даже сказать, религиозными ругательствами. При этом наш помощник останавливается на каждой лестничной площадке и терпеливо ждет ползущую, словно улитка, старуху, которая все продолжает ворчать и ворчать разной тяжести проклятья. И, конечно же, чтобы подлить масла в огонь, Велиар своим нежным басом начинает петь… И не какую-то обычную песенку, а песенку некоего видеоблогера — «Marry Me, Bellamy — Рэнделлгон». Эта песня, несомненно, «подходит» по ситуации, и, конечно же, бабулька её «оценит»: — «Милый Савехгон, весь такой ух-ух-у…» — Ты что, Дьявол совсем мозгов лишил?! Поет он мне тут! — зло огрызается старушка. — «Пхинимает стойку хаком, у-у-у, шоколадница готова…» — О Господи помилуй! — лепечет женщина, крестясь. — «Хэнделл губки облизнул… В шоколадницу он вставляет свой огхомный болт…» — Божечки, помилуй! Помилуй мою грешную душу! Я не слышала этого! Нет! — насколько это возможно, старушка ускоряет темп, чтобы скорее поймать шкодника и отобрать свои сумки, пока тот не успел осквернить их своим безбожием. А Велиар… а что Велиар? Он тоже ускоряет темп и начинает петь все громче и громче, совершенно не думая о соседях бабушки, которые стопроцентно стали свидетелями этого импровизированного концерта. Спустя каких-то пять минут такого «веселого» путешествия по лестничным пролетам, парочка наконец добирается до пятого этажа. Парень, хоть и слегка устал, но виду не подает, а вот бабка стоит, облокотившись о стену, и тяжело дыша сверлит помощника люто ненавидящим взглядом. — Ох и накажет тебя Господь, гореть в аду будешь, — усталым, слабым голосом хрипит раба Божья. — Покайтесь, бабушка, — широко улыбаясь, покачивается на пятках засранец. — Это ты покайся! Мне-то с чего бы?! — возмущенно топает ногой женщина. — Вы позволили содомиту вам помочь. В Аду гохеть будете, — Велиар, будучи совершенно нерелигиозным и не слишком осведомленным в данной области человеком, даже не задумывается, что несет. Все, что его волнует — это чтобы звучало как можно убедительнее и устрашающее. Посему парень склонятся к ошарашенной собеседнице и, выдохнув ей в лицо воздух, продолжает: — Чувствуете, как мои демоны похабощают вас? Как они ме-е-едленно пхобихаются в самые потаенные уголки вашей души. Бог вас не спасет и не пхостит, вы уже осквехнены. — Вырисовывая указательным пальцем в воздухе, прямо перед лицом старухи, банальную перевернутую звезду, усмехается парень, после чего аккуратно берет весящий на шее женщины крестик, подносит его к губам и томно облизывает, пристально глядя в глаза старухе. Бабулька, пораженная такой наглостью и невоспитанностью, на мгновение теряет дар речи, но вскоре приходит в себя, вырывает свои пакеты из рук стёбщика и угрожающе рявкает: — Ты наглец! Щас внука позову, как отмутозит тебя! Всю дурь выбьет! — О! — реакция парня не заставляет себя ждать. — Так у вас внук есть?! Что ж он вам не помог? Видать, не нужны вы ему, — наигранно с жалостью произносит. — Ну, зовите, коль не печетесь о сохранности девственности его задницы, — широко оскаливается. — Мне любой мужчина пойдет. Я увехен, ваш внук оценит, а потом вместе со мной помолится Дьяволу, принося в жертву девственниц. — Нахал! Убирайся отсюда! Глаза б мои тебя не видели! Мерзопакостный какой! — рычит старушка, доставая ключи из кармана и пытаясь запихать их в замочную скважину. — Хохошо, хохошо, вы только не нехвничайте, ладно? — достав ключи от своей квартиры, парень подходит к стене рядом с дверью квартиры женщины и начинает царапать на ней рандомные числа. — Вот я Вам номехок оставлю. Если все-таки хешите мне внука своего на хастление пхислать. Звоните. Всегда хад буду! — «номер телефона» шкодник заканчивает тремя шестерками и не забывает пририсовать в конце знак Дьявола. М-да. «Гениально». Бабулька, в ответ на такое проявление неуважения, в конец теряет терпение и замахивается одним из пакетов на парня: — Ах ты ж черт! — Но Велиар все же успевает увернутся, после чего, со звонким смехом, начинает шустро сбегать по лестнице вниз, на последок выкрикивая: — А вы лгунья! Мохоженку обещали, а не дали! Легко выпорхнув, словно птица, парень, с теплом от сделанной гадости на душе, скачет дальше по улице. Довольный-предовольный, оглядывает окрестности, пинает твердые куски почерневшего, мокрого снега и напевает, а точнее «намыкивает» под нос заводную песенку. С каждой новой припрыжкой то самое тепло от небольшой шалости начинает постепенно превращаться в какую-то уж больно саднящую, жгучую штуку, грызущую что-то в грудной клетке… И эта неведомая штука, вероятно, именуется совестью и без труда узнается всеми нормальными людьми. А вот Велиару понадобилось какое-то время, чтобы допереть, кто там выгрызает огромную дырень в части его души, отвечающей за чувство вины. Раскаиваясь, парнишка меняет веселую пружинистую походку на вялую, грустную и еле-еле отрывающую ноги от асфальта. Повесив голову, он мысленно ругает самого себя. Только вот маленький чертенок, сидящий на левом плече, постоянно вставляет свои пять копеек: «Я пехегнул палку…» «Стахуха сама напхосилась!» «Мог бы и помягче…» «Не, збс, я похжал.» «Пхавильно Паша сказал, я мудак…» «Зато кхасивый!» «Не, ну это само собой.» Пожав плечами и оживившись после разговора со своим внутренним дьяволенком, бессовестный, но какого-то хрена дохуя очаровательный мудила потопал шляться по ближайшему торговому центру. Забежал во все магазины, оценил все особенно яркие шмотки, примерил всевозможные бутафорские усы, не забыв при этом покривляться на камеру и выставить в инстаграмм пару особенно удачных в своей странности фотографий. Так он там и провел, продурачившись, до самого закрытия, время от времени позволяя себе легкий флирт с редкими продавцами-консультантами мужского пола. Потом, после закрытия торгового центра, решился-таки медленно шагать домой, пока не вернулась злющая и уставшая до предела сестра и не навешала люлей за гуляние по улице зимой, будучи ходячим сопливым, кашляющим и чихающим распространителем микробов. Завернул в маленькую улочку, где собралась компания пьяных то ли парней, то ли мужичков. Темно, да и такие бухарики, как правило, выглядят лет на десять старше, чем есть на самом деле, так что хрен пойми. Завидев Велиара, компания зашушукалась, и с их стороны послышались свистки да выкрики: — Девушка! — Парень оглядывает компанию высокомерным взглядом и, с отвращением поморщившись, игнорирует выкрики, ускоряя шаг. Ввязываться в переделки не хочется — времени нет. От Мары может влететь сильнее, чем от этих гандонов. Но те настойчивы. Снова свистят и кричат. — Красавица! Постой! — один из мужчин срывается с места и преграждает путь недовольного Велиара, при этом крепко схватив того за запястье. За ним пьяной походкой подползают другие и прямо-таки окружают приглянувшуюся «девушку». — Куда ты так бежишь? — поддатым голосом спрашивает пьянчуга. — Не бойся, не обидим. Давай с нами прогуляешься, а? Познакомимся. — Хуки свои гхязные от меня убехи! — злобно сверкнув взглядом, рычит парень так, что даже Пашка позавидовал бы сей убедительности. Уж кого-кого, а вот таких вот Вел, в силу своей чистоплотности, ну на дух не переносит. В нос ударяет резкий и отвратительный запах, отдающий от компании. Воняет то ли перегаром, то ли еще чем. Велиар не знает, хотя бы потому, что вдыхать запах перегара осознанно ему еще никогда не приходилось. Но все же он подозревает, что это именно тот запах, потому, что от компаний такого рода всегда шманит примерно одинаково. Но полной уверенности в этом все же нет. Зато есть полная уверенность в том, что если он еще чуть-чуть тут постоит, то блеванет наглецу прямо в лицо. Скорее всего, он даже намеренно прицелится и только тогда начнет извергать содержимое своего желудка. Ибо нехуй вонять тут. Хоть противогаз надевай! Несмотря на то, что Велиар ответил мужчинам своим привычным голосом, в силу того, что алкоголь сейчас жестко ебет тем мозги, они даже не заметили нестыковки между басом и внешностью. А тот, кто держит парня за руку, сильнее сжимает пальцы и, честно не понимая, в чем проблема, выдает: — Чо злая такая? Девушка милой должна быть. Улыбаться. Такими темпами никто замуж не возьмет, если будешь так грубить всем! — о да, нравоучения от бухих в дровишки пьянчуг. То, о чем Велиар всегда мечтал (нет)! Парень, пытаясь вывернутся из цепкой хватки, возмущенно рычит: — Вы все в зехкало давно смотхелись? Несет, как из общественного туалета, вся одежда хваная и в пятнах, ногти грязные, будто в говне копались. Зубы чехные все. Пехед тем как девчонок клеить, себя в похядок пхиведите. Какая уважающая себя девушка будет тхатить вхемя на полубомжей?! — Инстинкт самосохранения? Не, не слышал. Злости гомозаврика не было предела, так и хотелось разхерачить пропитые мозги этих уродов по стенке. Только вот, при всем желании, но силенок у Вела на такое не хватит. У него силенок даже нос разбить не хватит. И вот в такие моменты он действительно жалеет, что не пошел вместе с сестрой на карате, когда ему предлагали родители. Глядишь, хоть что-то да мог бы сделать кроме того, чтобы язвить. — Мужик, что ли?! — в кои-то веки доходит до держащей парня за руку пьяни. От шока тот даже разжимает цепкие пальцы, освобождая многострадальное запястье. Велиар с омерзением оглядывает рукав пальто, оскверненный теми грязными ручищами, и мысленно обещает купить завтра новое, а это выбросить к херам. А лучше сжечь. — Мне бабка говорила, что к ней сегодня какой-то картавый пидор приебался, — заговорил самый трезвый и относительно нормально выглядящий, насколько это возможно для гопника-пянчуги, и, указав многозначительным взглядом на парня, добавил: — Он и есть, похоже. Тут-то у Велиара в голове пронеслась мысля: «Кахма существует…» Он вспоминает свое обещание, данное бабуське по поводу внучка, и на левом плече вновь образовывается воображаемый мелкий чертенок и, ткнув трезубцем в мужика, приказывает: «Фас!». Несмотря на возможные болезненные последствия, искушение поиздеваться слишком велико, так что парень сводит губы в усмешке и послушно открывает свой грязный ротик: — О… так ты тот внучек? Бабуська-таки хешила пхислать тебя?! — пораженно восклицает парень и начинает мотать головой, виновато хмуря брови. — Ты извини, но твое очко я долбить не буду, стхемный ты, да и пахень у меня есть. — последнее Велиер проговаривает с особым выражением гордости, а после снисходительно пиздит: — Но, думаю, если тебя в похядок пхивести, то будешь вполне ебабельным; у меня много знакомых, котохые не откажутся тебя опхидовать. — Гопники слегка зависают, обрабатывая в отравленной спиртным голове полученную информацию, а после, разом насупившись, кидаются на Велиара. Тот, поняв, что больше медлить нельзя, напоследок насмешливо сверкнув взглядом, быстренько проскальзывает в щели между пьяными неповоротливыми мужчинами и с громким смехом дает дёру. Мужчины слегка сбито с толку оглядываются и, найдя наконец «ебущимися глазами» шустрый силуэт парня, бросаются в погоню. Бегут по узким улочкам вслед за изворотливым и ловко оббегающим препятствия засранцем, сами при этом постоянно врезаясь в углы домов, спотыкаясь о пакетики, несомые ветерком, и сталкиваясь друг с другом. Дальше, выбегая на более-менее широкую и людную улицу — настолько людную, насколько это возможно в данное время суток, — врезаются еще и в людей. А те, с кем столкнулись, недовольно с отвращением морщатся и отряхиваются. — Ну че вы, как улитки? Активнее конечности пехебихайте, а то убегу же! — останавливаясь, разворачиваясь на пятках и не прикрыто издеваясь, выкрикивает парнишка, сложив руки в «рупор». — Ублюдок! — далеко позади кричит запыхавшийся разгневанный внучок, пока за ним, еще дальше, плетутся остальные. Велиар тоже устал. Зверски устал и вспотел. Дышит тяжело, прерывисто, держится за колющий бок, но все равно азартно улыбается. Нужно сделать только последний рывок, забежать за угол и, пока преследователи не видят, в подземку, а там и отдохнуть чутка можно. — Покеда! — весело помахав рукой, парень срывается с места и на всех парах мчится за угол, а там и по лестнице вниз. Пробежав еще немного, он устало плюхается на скамейку и жадно глотает ртом воздух. Горло болит еще сильнее, чем раньше, к тому же еще и адски сушит. Велиар вяло поворачивает голову и примечает очень кстати сидящую рядом и пьющую воду девушку, чье лицо скрывает огромный шарф, висящий подобно капюшону. — Девушка… — хрипло обращается парень к соседке, — водичкой не поделитесь, пожалуйста?.. Незнакомка оборачивается и, завидев Вела, широко распахивает глаза. Тот тоже слегка удивляется. Уж Лику-то он в последнюю очередь ожидал увидеть. — Ты… — ошарашенно выдыхает Рыжая. — Я… — усмехается парень. — Пхиветик. — Ну ты наглый, — зло нахмурившись, девушка протягивает бутылку недругу, а тот недолго думая забирает её и начинает жадно высасывать воду из горлышка, пока не осущает все до капли. Подобное вызвало нешуточное негодование со стороны владелицы жидкости. — Охренел? — Извини. Сушило адски, — продолжая ухмыляться, отвечает парень. — Я тебе новую куплю. — Не нужно, — все еще не забыв вчерашний позор, огрызается рыжая. Ей хотелось бы побыстрее прекратить это неугодное общение и по возможности больше никогда не видеть эту наглую харю. — Да ладно тебе, хватит дуться! — парень легонько толкает злую девушку и, подлизываясь, кладет той на плечо голову, взирая щенячьими глазками. — Был не пхав. Каюсь. Мне уже от Паши влетело. — Мало влетело, раз кости целы, — фыркает Лика, грубо скидывая подхалима. В воздухе повисает неловкое молчание. Рыжая нервно теребит шарф, а Велиар тем временем уродует пластмассовую бутылку, то сгибая, то разгибая её, создавая раздражающий звук. — Чего запыхался? — не выдерживает тишины барышня. — Ну… ты не единственная, кто мечтает меня убить, — «порвав», наконец, бутылку, хихикает Вел и поднимает голову, глядя на любопытствующую. — А кто еще? — с интересом изогнув брови, спрашивает Лика. Тут вдалеке, за её спиной, вываливаются знакомые пьяные силуэты, и парень тут же обращает на них внимание. — Они… — нервно хихикает «ходячая проблема», указывая взглядом на кучку мужчин, относительно быстро приближающуюся к ним. — Хочешь хасскажу секхет худых ног?.. — Да… — стоит девушке согласится, как Велиар тут же хватает её за руку и, резко потянув за собой, бросается на утек. — Хегуляхный бег с пхепятствиями! — выкрикивает он шокированной спутнице, которая даже пискнуть не успела, как уже оказалась бегущей по лестнице из подземки, с горем по полам успевая за сверкающими, натренированными спасать зад владельца, пятками. — Зачем мы бежим?! — сбившимся голосом кричит «прицеп». — Чтобы нас не убили! — хохоча, словно псих, и, почему-то, получая невъебенное удовольствие от ситуации, откликается юноша. — Ты в курсе, что, чтобы меня не убили, мне достаточно спокойно идти в противоположную от тебя сторону?! — возмущенно вопрошает рыжая, очередной раз спотыкаясь о собственные ноги. — Да. Но тогда ты будешь кидалой! — ловко обогнув ошарашенную компанию молодых людей и успев подмигнуть одному из них, парирует зачинщик всей этой происходящей дичи. — О да, лучше, конечно, быть изнасилованной кучкой пьяниц после того, как они тебя убьют! — изо всех сил стараясь не отставать, огрызается девушка. — Ну, если тебя это утешит, то меня, скохее всего, не убьют, а будут насиловать на паху с тобой, — оглядываясь и оценивая расстояние, на котором они находятся от преследователей, «успокаивает» девушку Велиар. — Темный переулок, алкошня и голый трансвистит, мечта сбылась! — саркастично огрызнувшись, Лика вскидывает свободную руку. — Не знаю, что насчет пехеулков и алкашей, но голый я тебе бы понхавился! — самодовольно изрекает парнишка, на что рыжая ладонью чуть ли не вбивает себе в черепушку собственный нос. — Там троллейбус едет! — завидев приближающийся к остановке транспорт, выкрикивает девушка и, мгновенно затормозив, меняет направление бега, теперь сама становясь ведущей и таща за собой Вела. — Давай туда! — О, ты гениальна! — оценив ход мыслей спутницы, восхищенно констатирует парень, полностью отдаваясь во власть девушки как навигатора. Та в ответ лишь самозабвенно хмыкает, не втыкая, какого хрена вообще нянчиться с этим… этим… трансвеститом и вместе с ним спасаться от ЕГО проблем, вместо того чтобы ехать на ночевку к подруге, как и планировала. Хотя девичник, похоже, отменяется, ибо тащиться до метро снова просто тупо лень. Троллейбус встает на место прибытия и гостеприимно раскрывает дверцы, впуская одного единственного пассажира, а парочке все еще нужно добежать. В надежде, что водитель-таки заметит их истошные попытки успеть, они вновь меняются ролями и ускоряют темп настолько, насколько это вообще возможно, учитывая то, что оба уже устали до такой степени, что готовы просто лечь на асфальт и ждать своей участи в лице вонючих, противных алкашей. Хотя нет. При мысли о вонючих алкашах у Велиара открывается второе дыхание. Омерзение, которое тот испытывает к подобным представителям человечества, сильнее усталости. Возможно, гонись за ним среднестатистические гопники, он бы еще подумал над капитуляцией. А так нет. Ни в коем случае. Лика, видать, того же мнения, ибо уже почти сровнялась по скорости передвижения конечностями с парнем так, что тащить её, как прицеп, уже нет необходимости. Дверцы транспорта уже начинают потихоньку закрываться, но Вел все же успевает задержать дверь и вскочить внутрь, резким движением затягивая за собой и спутницу. Первым делом парочка, тяжело дыша, подходит к заднему окну поглядеть, где преследователи. Троллейбус трогается, а алкаши там, на улице, видимо, в пустую надеясь догнать транспорт, продолжают бежать. Один, тот, кто впереди, даже падает, и служит лежачим полицейским для остальных, тем самым создавая подобие эффекта домино. То бишь вся алкашня валится нахрен, спотыкаясь своими неуклюжими кривыми лапенками друг о друга. Естественно, удержатся от демонстрации какой-нибудь гримасы алкашам Велиар не может, на что получает врезавшийся в стекло ботинок, который в ярости швыряет один из мужчин. От этого у парня начинается лютый приступ смеха. Лика сначала недовольно хмурится, но, как оказалось, хохот Вела весьма заразная штука. Он проникает в уши, а оттуда в мозг, где настойчиво ищет хуйнюшки, отвечающие за веселье, и нагло, бессовестно оккупирует их, так что через пару секунд и рыжая заливается гомерическим гоготом. Почувствовав себя в безопасности, ребята, дружно хохоча, усаживаются на места. Правда, из-за легкой тряски и усталости, благодаря которой держать равновесие слегка затруднительно, девушка промахивается и опускает попу не на то сидение. А точнее, вообще не на сидение, а на колени Велиара.  — Ой, прости! — неловко восклицает рыжая, пытаясь пересесть. — Да ладно, сиди, мне нохм, — успокоив приступ смеха, устало откинув голову и глубоко, часто дыша, бурчит парень. Лика, не менее уставшая, лишь пожимает плечами и, с мыслью «бери, пока дают», устраивается поудобнее: поворачивается боком, опирается спиной на окно и по-домашнему закидывет ноги на остальные два сидения в ряду. Прямо-таки диван с поджопником из чужих колен. Идеально. — Так, и за что же они за тобой гнались? — с любопытством интересуется девушка, доставая телефон, чтобы оповестить подругу о том, что ночевка отменяется. — Ну… я вежливо и весьма целомудхенно отказался долбить одного из них в очко. Вот они и взбесились, — с совершенно невинным видом парень многозначительно вскидывает брови. Лика на мгновение отрывает от гаджета свой взгляд, в котором явно читается что-то на подобие скептичного «да ну?» — Ну да, — усмехается Велиар, руша весь образ невинной овечки, после чего, как бы невзначай, будто о погоде говоря, интересуется: — Ты, кстати, все еще метишь на Паштета? — Девушка, вновь уткнувшись в телефон, кивает, явно без намеренья как-то это комментировать или вообще поддерживать данный разговор. Велиар слегка нервно оглядывает миловидное личико спутницы, длинные рыжие локоны, очаровательные веснушки, которые в этот раз не замазаны тонной тоналки, и, чтобы там девушка себе не напридумывала, вполне себе хорошую фигуру. Хоть грудь и плоская, но длинная талия, и, как Паша говорил, аппетитные округлые бедра. Отмечая все внешние достоинства соперницы, парень нервно фыркает про себя и стреляет в девушку злобным испепеляющим взглядом. В общем, Велиар чувствует угрозу и некую неуверенность в себе, что вообще случай редкий. И основания на то у него есть. Девушка, как понятно, красивая, к тому же бывшая, и пусть Паша к ней и не притронулся, все же он вряд ли стал бы встречаться с той, кто ему неинтересен. А значит, она опасна и её нужно убрать. Только вот… грубить нельзя… и издеваться… Пашка потом покарает, и не анально, как хотелось бы, и даже не орально, а скорее всего путем криков, обидок и игнора. А впрочем, ничего такого, с чем Велиар бы не справился за пару минут. Радует лишь одно — данный приступ неуверенности в себе вскоре должен отпустить; как и всегда, впрочем. — Знаешь, у меня много кхасивых и интехесных знакомых, — как бы с намеком сообщает парень. Лика, моментально сообразив, с какой целью была произнесена данная фраза, закипает и, одарив парня своей второй по счету царской пощечиной, рычит: — Вот и трахайся с ними сам! — За что?! — сердито поглаживая покрасневшую щеку, вскипает парень. Как же его бесит эта девчонка! Настолько, что тот уже придумал сотни способов убить её тихо и безнаказанно. Например, подстеречь в каком-нибудь темном переулке, пырнуть ножом и «ограбить». Или напоить недалеко от каких-нибудь рельс, и пусть сама под поезд прыгнет. Или пригласить к себе, убить и съесть труп. Но, отметив про себя, что готовить он все рано не умеет, да и что это уже совсем извращение, парень лишь мотает головой, отгоняя ужасные мысли куда подальше и на дольше. — За то! — Я могу дать сдачи? — в надежде, что если убить нельзя, то это-то хоть сделать можно, обиженно интересуется Велиар. — Конечно, нет! — Чехтовы двойные стандахты… — тихо фыркает парень. Почему девушка может ударить парня безнаказанно только потому, что он парень, а она девушка? По мнению Вела это вопиющая дискриминация. — Ну сехьезно, зачем он тебе сдался? — А тебе зачем? — парирует Лика. Вел слегка задумывается и понимает, что вопрос действительно был глупым. Зачем-зачем? Ну просто сдался, и все тут. И ничего с этим не поделаешь. — Значит война? — «стрельнув молнией» из глаз, по-боевому настроено скалится парень. — Война, — точно копируя выражение лица Велиара, кивает девушка. Есть у них что-то общее. Ну, кроме одинакового вкуса на парней. — Учти, без пхавил, — хищно лыбясь, уточняет Вел, протягивая руку для рукопожатия. — Пощады не жди. — Пф-ф-ф, больно надо, — гордо вскинув голову, девушка с силой, больно сжимает протянутую руку, тем самым демонстрируя свое превосходство. Велиар аж чуть не пискнул, осознавая, что он, похоже, физически слабее не только Мары (по понятным причинам), но и вообще большинства девушек. Как так получилось, он в душе не ебал. Как-то. Наверное, все дело в том, что, как часто любит повторять Мара, он всем дрыщам дрыщ. Хотя, по его мнению, это не беда, когда котелок варит. — Ну смотри мне, учитывая, что меня твоя гхудь интехесует больше, чем Пашу, ты уже в пхолете, — всеми силами стараясь не подавать вида тому, что рукопожатие вышло весьма болезненным, скалится Велиар. — Его равнодушие к моей груди, пожалуй, все существенное, что ты о нем знаешь. А это значит, что вы не так уж и близки. Я о нем знаю почти все! — важно заявляет девушка. — Да ну? А ты знала, что он настолько любит сладости, что за них пхостит все? Или то, что он ненавидит вспоминать детство? И что его «нет» хедко хеально значит «нет»? — так же важничает парень. — Конечно, только вот мне никогда не приходилось подкупать его, чтобы он меня любил. И про детство он мне рассказал, даже фотки показал, САМ. И про «нет» знала, хотя со мной он всегда был откровенен, — победно и с ноткой высокомерия оглядывая соперника, перечисляет Лика. — А ты знал, что он собирается учиться на сценариста, но подготовка к этому у него идет реально хреново? Или, может, о том, что он больше доверяет людям, которым доверяет его кот? Или о том, что он ненавидит насилие и именно поэтому ты, скорее всего, до сих пор живой? Или, может, о том, что он готовит, как бог? особенно торты и прочие сладости? Я с ним на пять килограмм поправилась. — Велиар недовольно фыркает и медленно подносит к лицу девушки тыльную сторону кулака, после чего, так же медленно, оттопыривает средний палец. — Хэ-хэ. Шах и мат! — Ну ничего, хоть битву он и проиграл, но войну-то выиграет! И в этом он не сомневается! И про готовку он знал!!! — Кот, значит? — тихо бурчит Вел, не веря в то, что, будучи пару раз в гостях у Пашки, он так ни разу и не видел этого кота. Ладно, не знал про остальное, но про кота-то знать должен был. Хотя про нелюбовь к насилию он догадывался… В конце концов ему и правда еще ни разу серьезно не прилетело от Пашки. — Пф-ф-ф. Ты даже этого не знал?! Если Шизик тебя не полюбит, то ты в пролете! — захохотала девушка. — Бхед! — Ну тогда пошли спросим у Пашки, у кого шансов больше! — мельком глянув в окно и приметив, что остановка, к которой они подъезжают, как раз недалеко от Пашкиного дома, самоуверенно предлагает девушка. Велиар тут же расплывается в хитрющей улыбке, совершенно забыв про тот навязчивый страх и неуверенность, которые одолели его днем. Его звездный час пришел. Уж тут-то он не проиграет! — Го. Охуеешь, когда он начнет мямлить, кхаснеть и зыхить на меня, — скидывая рыжую с колен, парень воодушевленно вскакивает с места и мчится к дверям. Выскочив на остановке, оба-два вражины бодро, быстро топают по направлению к Пашиному двору, то и дело стремясь обогнать друг друга и тем самым продемонстрировать свое превосходство над другим. Так по-детски. — Знаешь, хоть я и хочу ноги, как у тебя, но для парня… это жесть. Тебе бы в спорт зал походить, — насмешливо предъявляет девушка, стараясь выбить парня из колеи. — Эй! — возмущается Велиар. — Я все лето в качалку ходил! — Конечно же о том, что ходил он туда лишь за тем, чтобы пожрать бутеры и «поохотится» на потных спортивных парней, то и дело принимающих пикантные позы (несмотря на то, что, вообще-то, должен был работать), он решил тактично промолчать. Как и о том, что «охота» почти всегда проходила успешно, несмотря на то, что жертвы до последнего не подозревали, что их ждет. — И что же ты там накачал? — скептично оглядев собеседника, спрашивает девушка. — Эго, — в очередной раз мысленно восхитившись самим собой, но не подав виду, кратко и с театральной выразительностью, словно это очевидно, отвечает парень. Лика растерянно оглядывает собеседника и пытается связать в голове то, как эти две вещи: эго и качалка — могут быть связаны между собой, но так и не находит общей нити и решает промолчать. Еще не хватало, чтобы этот трансвестит, ей, как глупенькой, объяснял «очевидные» вещи, или еще хуже, поржал. Тишина и впредь верным спутником сопровождает парочку, пока они, наконец, не добираются до места назначения. Там, откуда не возьмись, из-за кустов выскакивает пятно. Черное, толстое и какое-то уж очень подвижное пятно, за которым гонится другое… поменьше, но явно посильнее. Лика недолго думая выкрикивает: — Шизик! — И толстое пятно, на мгновение замерев, тут же спотыкаясь, мчится на зов. По мере приближение оно становится четче. Начинают проглядываться конечности, хвост, голова и, кажется, уши. Фонари во дворе уже давно работают от раза к разу, и никому не приходит в голову что-то с этим делать. В этот раз горит лишь один, и то с горем пополам. Тускло и периодически мерцая. Но этого достаточно, чтобы понять, что колобок, бегущий к девушке, во-первых — кот, а во-вторых — рыжий. Лика, подняв на руки подбежавшее чудо и ласково того прижав к груди, злобно шыкает на второе черное пятно, которое вблизи, при свете фонаря, хоть и перевоплотилось в кота, но светлее не стало. Котэ, завидев двух человеков, тут же сверкая пятками умчалось назад в кусты, а девушка, поглаживая мурлыкающего трусишку, разворачивается к Велиару: — Знакомься. Это Шизик. Главный советник Паши по выбору друзей. Рискнешь с ним познакомится? Парень, насмешливо оскалившись, протягивает руку к толстячку, который, обнюхав кончики пальцев, тут же шипит и начинает испуганно карабкаться Лике на спину в итоге спрыгнув и отбежав подальше, оставив парня в недоумени, а девушку в восторге. Но Велиар не Велиар, если после такого оставит кота в покое! Окинув злобным взглядом спутницу, он идет в наступление. — Кис, кис, кис… — подзывает парень, медленно приближаясь к коту. — Иди сюда… я тебя не обижу. — Шаг за шагом. Не спеша и терпеливо. Только вот расстояние совсем не сокращается. С каждым шагом парня вперед, кот, встав на дыбы, отползает назад. Терпение лопается и с криком: — Иди сюда, подлый тхус! — Вел подается вперед. Шизик срывается с места и уносится прочь. Пацан за ним. — Стой! Подожди! Ты чо?! — Наворачивая круги по двору, голосит преследователь, поднимая ото сна всю округу, пока Лика преспокойно ржет, тоже, кстати, нихрена не тихо. — Чего хжешь?! Кота лови! — Шизик, кис, кис, кис, — словно произнося заклинание, улыбается рыжая, и кот тут же меняет курс, а девушка его ловит. Хотя нет. Не она его ловит. Он сам прыгает в её объятья. — Дехжи его кхепко! — тяжело дыша приказывает Велиар и снова медленно наступает. Со стороны слышится звук открывающегося окна. Парочка тут же отвлекается от интересного занятия и поднимает свой взор. Из окна первого этажа выглядывает знакомая — по очертаниям — голова. Замирает на мгновение и тут же возвращается назад в тепло, при этом подозрительно резко захлопывая окно и зашторивая шторы, тусклый свет за окном тоже гаснет. — Видела? — Да… — Совсем охехел, — сложив руки на груди, фыркает парень. — Лезь к нему! — решительно приказывает рыжая. — Почему я?! — Ну не я же! — Почему?! — Я девушка! — Пф-ф. А я гомик-дхыщь! И что мешает мне послать тебя? — раздраженно фыркает Велиар. — Галантность, — заявляет девушка. — Э… нет. Иди в жопу. — Хмф, ладно, сама полезу. Подсади меня! — выпустив кота, подходя к окну, еле-еле дотянувшись до подоконника и схватившись за него, требует Лика. — С хрена ли?! Я тебя не подниму! — Намекаешь на то, что я толстая? — оскорбленно выпаливает девушка. — Нет, намекаю на то, что у меня ни жиха, ни мускул нет! — Тогда ты лезь, я тебя подсажу! — закатив глаза, девушка отходит от окна. — Вот уж увольте, моя цахская задница не для женских хук, — брезгливо оглядев Лику, парень уверенной походкой проходит к стене и цепляется за решетки окна. — Сам спхавлюсь. — Оперевшись ногой о стену, тот одним движением подтягивается и уже без труда может заглянуть в темную комнату, которая виднеется из щели в занавесках. Пару секунд вглядываясь в темноту, Велиар начинает зверски барабанить по подоконнику. Ноль реакции… Тут парень решает добавить к этому выкрики: — Хапунцель, Хапунцель, пхоснись, спусти свои штанюньки вниз! Я кохолевич, пхибыл спасать тебя от воздехжания! Окно тут же с грохотом распахивается и являет парню злобное лицо блондина, а Лика тем временем внизу злобно рычит и со всей дури, больно, впечатывает парню по костлявой заднице ладонью, после чего отпрыгивает, тряся рукой. — Ай! — томно выдыхает Велиар, откинув голову. — Не останавливайся! Люблю пожёстче, — и тут же резко приближается к Пашке и лижет того в нос. — Но лучше, конечно, если бы это был ты, любовь моя. — Блондин мгновенно заливется краской, гомозаврик бешено хохочет, а Лика вновь ударяет того по святой попке, но на этот раз предусмотрительно ногой и гневно выдает: — Чухоблох, блять, залупоглазый! Пашка, спустя мгновение, приходит в себя и как заорет гневно: — Вы какого хрена в час ночи тарабаните?! — Ну все, финита ля комедия… — раздосадовано бурчит девушка. — У кого из нас шансов больше? — Велиар, игриво улыбаясь и прислоняя лицо к оконным решеткам, заглядывает блондину в глаза. (Инстинкт самосохранения? Не, не слышал.[2]) — На данный момент я вас обоих одинаково ненавижу и хочу убить! Вы хотя бы про дверь слышали хоть раз?! — отпихивая наглеца от своего окна, бесится блондин.