Пой мне еще

Антон быстрым шагом преодолел широкую дорогу, буквально убегая от пронесшейся довольно близко машины. Только ступив на обочину, он поскальзывается и едва удерживает тело в вертикальном положении. На судорожном выдохе он материться сквозь зубы и идет дальше, сворачивая в темные дворы. Если бы не последний зачет, который необходимо сдать, хрен бы он выперся в такую погоду. На улице жутчайший апокалипсис. Несколько дней подряд шел, интенсивно покрывая землю, сильный снег. Это было немного неожиданно для конца октября, но природе расписание не выдавали, в отличие от Шастуна, который перся к первой паре рано утром под противной изморосью. Но подобное несоответствие графику только радовало обычный народ. Ребятня вовсю резвилась во дворах, лепя снеговиков и катаясь на попе в уже изрядно мокрых штанах с горок. Выпавший снег превысил месячную норму осадок, никого это особо не волнует, поэтому люди беспечно наслаждались прекрасными снежными пейзажами. Неожиданностью стало резкое потепление. Снег, что выпал так нежданно - негаданно и в больших количествах, весь, нахрен, растаял. Под ногами мешанина из грязи, воды, мокрого и слипшегося снега, песка – рабочие постарались на славу; липкий, вязкий туман застилал улицы сизой дымкой, лишая видимости, а мелкая холодная и противная изморось попадала, как назло, в глаза и измочила все пальто и шапку. Антон ненавидел этот день, университет вместе со всеми его преподавателями и студентами, погоду, людей в метро и маршрутке, своих придурковатых и чересчур шумных соседей, которые мешали готовиться к гребаному зачету и самого себя, потому что каким надо быть дебилом, чтобы, глядя на паршивую погоду на улице, умудриться забыть наушники дома. В общем, слово «злость» не подходит под описание того чувства, что сейчас испытывает юноша. Идя коротким путем через дворы, Антон едва удержался от того, чтобы закатить глаза. Стоило ему пройти арку между домами и завернуть за кирпичную стену, как он оказался в непроглядной мгле. Ни один фонарь на этой улице в маленьком дворике не горел. Время близилось к шести часам и уже изрядно потемнело. Едва были видны очертания домов, а вот каша под ногами слилась в одно темное месиво, поэтому различить, где островки снега, а где лужи было нереально. Уже смирившись с тем, что домой он вернется с полностью мокрыми ботинками, Антон зашагал вдоль дороги. Ноги скользили по жиже, идти быстрым шагом не представлялось возможным, а парню очень хотелось поскорее завалиться в квартиру, стянуть с себя мокрую одежду и согреть свое продрогшее тело сначала под теплым душем, после под теплым пледом. В очередной раз поскользнувшись на скользком мокром снеге, Антон ругнулся: -Бл…апчхи… - только было начал тираду юноша, как его прервал громкий смачный чих. – Апчхи, блять! Тихонько посмеиваясь над самим собой, Антон услышал тихий смешок за спиной, но решил, что потрясений на сегодня с него хватит и заключил, что ему послышалось. Все также катаясь и соскальзывая с бугорков снега, Шастун пару раз угодил сослепу в лужу, внутри закипая уже от того, что ему казалось издевательским бульканье в ботинке. Нехотя достав руки из кармана, пальцы которых всегда мерзли, протер ледяными влажными и противными ладонями по глазам, чтобы смыть с себя влагу, застилавшую взгляд. Хотя это вообще не помогало, ибо он так и так не видел нихрена. -Грёбаная погода, грёбаные электрики… - вслух негодовал юноша, вновь кутаясь в пальто и пряча руки в карманы, чего делать не стоило, но Антон об этом знать не мог. -И не говори, - раздосадовано и чуть зло раздалось совсем рядом, и Шастун в испуге подпрыгнул на месте, соскальзывая с мокрого бордюра. -Мать твою! – успевает он вскрикнуть, чувствуя, что заваливается набок, и, зная, что руки из карманов для равновесия вытащить не успеет. Уже предчувствуя скорое неприятное и болезненное падение, было неожиданным ощутить сильную хватку за шиворот. Его подхватывают за локоть и талию, возвращая в изначальное положение, Антон резко выдыхает и начинает часто дышать. Падение было близко. За спиной кто-то тихо посмеивается и этот кто-то настолько крепко и близко к себе держит Шастуна, что тот чувствует вибрацию по телу незнакомца от смешков сквозь нехилый слой одежды. -С-спасибо, - наконец отлипает от мужчины юноша и оборачивается, чтобы рассмотреть своего спасителя, но это не представляется возможным – он так же, как и все вокруг, смешивается для юноши в темное нечто. -Не за что, будь аккуратен, - произносит мягким бархатистым голосом мужчина и стремительно валит, обгоняя застывшего парня. Тот еще некоторое время стоит, хлопая глазами и пытаясь отойти, а заодно и отряхнуть штаны от прилипшей к штанам кашицы. Брезгливо поморщившись, он стряхнул голой рукой последнюю смесь из снега и песка и пошел вдоль дороги, направляя все силы на то, чтобы не навернуться вновь. Хорошо, что здесь темно и никого нет, чтобы увидеть насколько напряженно и сосредоточенно его лицо. Выглядело это наверняка комично. А перед мужиком стыдно то как… Антон чуть замедляется, чтобы наверняка не пересечься со своим спасителем при свете фонаря. Парень ускоряется, видя свет в конце очередной арки, и щурится от непривычно яркого света после почти полного мрака. До дома осталось совсем немного, перейти через две дороги, которые являются самым опасным участком в этом районе по количеству сбитых здесь людей, и пройти один двор. Шастун переходит дорогу и уже предвкушает то чувство тепла и уюта квартиры, по которой наверняка без него носится по комнатам пушистое серое нечто с зелеными глазами, как у хозяина, по имени Васька. Но ведения предстоящего вечера развевает фигура, кутающаяся в тоненькое пальто и вязаный шарф, на другой стороне дороги на остановке. У Антона образуется легкая дымка в голове, сравнимая с вечерним туманом, который накрыл сегодня город. Сердце почему-то ускоряет ритм, но парень старается не обращать на это внимания, потому что совсем недалеко едет машина и надо бы ускориться. Он приближается к высокому бордюру и только сейчас замечает широкий поток растаявшей воды. Зло фыркнув, Антон отходит подальше для разгона и прыгает. Одной ногой он чувствует слякоть и то, как по ней скользит подошва ботинка. Его кренит назад перевешивающий портфель и последнее о чем успевает подумать юноша это - «зря я купил эти скользкие ботинки, надо было берцы покупать».