Молчание - самый громкий крик.

Один из типичных дней октября, который по праву считается началом осенней лихорадки, выражающейся в полном отсутствии желания чем-либо заниматься, отказом мозга перерабатывать информацию, проявляющейся в чувстве неудовлетворённости своей жизнью, мечтах зарыться головой в махровое одеяло, прячась от суеты окружающего мира. Неотъемлемым атрибутом хандры так же является старый потёртый плеер, спизженный у того, кто может позволить себе новый, вместе с наушниками, воспроизводящий депрессивные мотивы специально подобранной музыки к ежегодному событию. Фиона, торопясь на новую работу, по её мнению, сумеющую помочь семье вылезти из-за черты бедности, запрягла Йена, встречающего во всей красе осень, отвести Лиама в детский сад. — И не забудь его любимого медвежонка. — напомнила девушка, целуя ребёнка в макушку, хватая с тумбочки сумку с женскими принадлежностями, удаляясь из места проживания. Рыжий кивнул, щёлкая кнопки на устройстве, передающем сквозь тонкие нити наушников музыкальные волны, доставляемые в ушные раковины. Лениво выползая из-под пледа, он, потягиваясь и щурясь встал, заставая Лиама, рисующего маркером на белой стене, превращая ту в «произведение искусства». — Эй, маленький Пикассо, пошли в садик? — ухмыльнулся Галлагер, понимая, что за то, что он не уследил за ребёнком, довольно украшающим непонятными узорами комнату, его не похвалят. Малыш лишь отрицательно покачал головой, продолжая увлекательное занятие. — Я Фионе расскажу, что у нас в доме появился художник. — понимая, что нужны аргументы посерьезнее, чем поход в муниципальное учреждение, Йен понизил голос, ставя ударение на имя собственное. Лиам мгновенно обернулся, приставляя указательный пальчик к губам, изрекая тайное «т-сс». — Уговорил. Только теперь полетели! — он подкинул мальчика на руках и усадил на шею. — Вииииу. Самолёт-истребитель вместе с главнокомандующим уже спешит бороться с беспорядком на улицах Чикаго. — Йен выбежал из дома, развлекая младшего брата, держа его за ноги, чтобы тот не свалился, и уже направился в сторону детсада, как вспомнил, что забыл Бенни. Мигом возвращаясь в дом, он схватил игрушку, лежащую на диване, и полетел в место икс под чётким надзором пилота. Приближаясь к нужной локации, Галлагер поставил ребёнка на землю, доставая плеер из кармана, пытаясь понять, почему таблетки так фонят. Лиам, как истинный лётчик, быстро сориентировался в пространстве и завидев объект поражения, находящийся через дорогу от него, смачно вылизывавший хвост от репейника, побежал к нему навстречу. — Кофка! — только и успел пролепетать мальчик, когда в него с рёвом влетела машина. Йен, так усердно пытаясь устранить поломку вещи, выгораживающий его от внешней суеты, даже не заметил, как ребёнок пересёк проезжую часть, желая погладить животное. Громкий стук об маленькое тело, искромётные маты водителя и обеспокоенные возгласы прохожих, вывели парня из транса. Он скептически метнул взгляд в сторону произошедшего, думая, что очередные наебенившиеся порошком наркоманы Южной стороны наконец закончили свою зависимую жизнь под скрежет металла. Но его предположения не оправдались. Дыхание перекрыло от ужасающей картины, представшей перед глазами. Тело начало пылать синим пламенем. Йен выбросив нахрен наушники, подбежал к Лиаму с такой скоростью, с какой не передвигается даже рекордсмен, занесённый в книгу Гиннеса. Ребёнок лежал с закрытыми глазами, лицо побледнело до цвета молочного шоколада, со лба сочилась алая кровь. — Хрена ты тут расселся? — раздался озлобленный мужской голос сзади. Видимо, это был водитель, совершивший грешное деяние. Резко обернувшись, Галлагер заглянул в острые стекляшки глаз подлого человека, на что лишь получил недовольное: — Хули пялишься? А ну-ка быстро съебал с дороги, чепушило. Напряжение по телу росло с невиданной силой, показываясь в виде сморщенного лба и выступивших на нём венах, учащённого дыхания и трясущихся рук, от черствости и грубости нелюдя, ожидающего немедленной капитуляции Галлагеров с проезжей части, даже не задумавшегося о том, чтобы отвезти покалеченного ребёнка в больницу, чтобы хоть как-то искупить свою вину. Йену хотелось обложить матом этого чёрствого сухаря, но вместо слов получались лишь бессмысленные движения ртом и горловые хрипы, не дающие проронить ни звука. Схватившись руками за шею, он прокашлял, отхаркивая безмолвные оскорбления в след уже севшему в машину мажору, наплевавшему на людей, выжимающему полную педаль газа и выкручивающему руль, чтобы машина развернулась в противоположную сторону. Оглушающий скрип колёс проник глубоко в ушные перепонки, затмевая бешенные удары, разрывающегося от беспомощности сердца. — «Лиам, господи! Вызовите скорую, Люди!» — рыжий теребил по щекам мальчика, пытаясь позвать прохожих на помощь, но выходили только шлепки губами, подобные рыбьим. Общество ошарашенно ахало и выпучивало глаза, надеясь, что альтруистическая ответственность переложится на чужие плечи. — Ммм..!  — отчаянно мычал Галлагер, не в силах извергнуть из себя что-то членораздельное, чувствуя, как его душа чернеет и трескается от окружающей равнодушности. — Хэй, парень? В тебя чё, корова вселилась? — послышался по ту сторону дороги знакомый голос. Микки не планировал становиться благодетелем, спасая чужие задницы от пиздеца, в которые они ввязываются, но выходя из пивного ларька с банкой любимого напитка, мерно прикуривая сигарету, никак не ожидал увидеть законченное дорожно-транспортное происшествие с имеющимися пострадавшими в этот, казалось бы, спокойный осенний день, который он планировал провести в компании солода и приставки. Подбегая к рыжему парню, так наивно жаждущему помощи от посторонних, сглатывающему мерзкую соль и бившемуся в сухом крике, Милкович даже не подозревал, что узнает его в нём парня, учащегося с ним в одной школе. Выудив из кармана мобильник, брюнет набрал всем известный спасительный номер, который люто ненавидел и при других условиях никогда бы на него не позвонил. Микки, нахмурив брови, окинул жалостливым взглядом бессильно сидящего на земле Галлагера, бездумно смотрящего вдаль, роняющего скупые мужские слёзы, называя оператору адрес их местонахождения. Через короткий промежуток времени примчалась скорая помощь. Медработники, мигом вылетев из машины, облепили ребёнка, лежащего на асфальте, как стайка пчёл. Каждая минута была на счету, поэтому Лиама сразу же поместили на кушетку, прикладывая к лицу кислородную маску, а под вену просовывая острую иглу капельницы. Старшая медработница, окинув взглядом двух подавленных парней (один из которых дымил сигаретой прямо перед её носом), попросила ближайшего родственника, если таковой здесь присутствует, проехать с ними, для сопровождение ребёнка в больницу. Рыжий сразу отозвался и, подняв с дороги Бенни, обречённо залез в машину, безмолвно изрекая губами, оставшемуся стоять в стороне Милковичу: «Спасибо.»