Мертвый мир — Живые люди

1       Мир всегда был странным, просто мы отчаянно стремились не замечать его странностей, веря во что-то светлое, что будет ждать нас в конце… Но что, если конец не наступит?       Школа — это масштабированная модель общества. Здесь можно найти людей, которые избегают проблем, умело изворачиваясь от зоркого глаза судьбы, встретить человека, жаждущего внимания и славы, или отыскать того, кто, ничего не делая, всё и получает. Школьная система так же неоднозначна, как уклад общества, а потому каждый сам решает, на что ему обращать внимание при знакомстве.       Старшая школа Оттавы в штате Иллинойс ничем не отличалась от остальных заведений — на переменах здесь было шумно до скрипа зубов, а на уроках скучно до широких зевков. Здание было скудным на этажи и пристройки, потому напоминало собой коробку с закольцованными коридорами, и даже отремонтированный спортивный зал, потолок которого начал осыпаться на вторую неделю, не спасал положения, — на Тауншип учащиеся соседних заведений смотрели с неприкрытой жалостью, но чаще — высокомерием. Самих же заложников разваливающейся школы, самой неприглядной в Оттаве, мало что смущало; считалось, что тот, кто хочет учиться, сумеет сделать это даже в таком месте. Мисс Грейс, преподаватель литературы, была пугливой и неуверенной в себе женщиной, отчего уроки ее посещали редкие старшеклассники, а математик вовсе лениво относился к своей работе: он игнорировал занятия и не появлялся в кабинете совсем. Уродами же в школьной семье считались старуха Флорес — деспотичная англичанка со странным ирландским акцентом, и мистер Росс, преподающий биологию, но часто ударяющийся в философию на своих занятиях. Эти двое хоть как-то поднимали Тауншип на уровень «чуть выше горизонта безнадежности», однако стоило признать, что заведение давно отжило свой век.       —Из-за выходки Одли влетит всем, — констатировал Джин Янг. — Нужно быть последним идиотом, чтобы поджечь школьные жалюзи, — раздраженно заметил парень, знакомо втягивая шею в плечи. Он был высоким, но будто стеснялся своего роста, отчего часто сутулился, пытаясь затеряться в окружении «карликов». — Устроить поджог, — повторил веснушчатый недовольно. — Мистер Росс теперь не даст нам спокойной жизни. Он ведь не станет разбираться, кто и в чем виноват…       —Ну, да, — меланхолично отозвалась на слова друга рыжеволосая девчонка, не слишком-то вникая в суть проблемы. Она уже привыкла, что Джин вечно щурится, словно подозревая кого-то или ожидая подвоха, а потому никак не отреагировала на его внимательный взгляд.       —Блэр? — нервозно, как ревнивая подружка, позвал Янг. Скептичный короткий кивок девушки говорил о ее легком раздражении. — Ты слушаешь?       —Да, ты прав, — не зная, с чем соглашается, выдохнула Блэр. — Прав во всем, что бы ни сказал.       Парень шумно выдохнул, взъерошив каштановые волосы. Макушка его походила на спину ежа, принявшего защитную позу, и на переносице виднелись морщинки — всё оттого, что Джин часто кривился.       —Чем ты занята? — понимая, что нападки на рыжеволосую Джералд ничем не помогают, смиренно Янг оперся о подоконник. Желание пнуть рюкзак Блэр зудело под языком, но здравомыслие было сильнее. — Джейн Макдафф?       —Спрашивает где я, — позволяя заглянуть в экран мобильного, увидеть переписку, сказала Блэр. Девушка скоро поменялась в лице, подхватывая полупустой рюкзак. — Я и забыла, что прежде чем облажаться на зачете Росса, мне придется встретиться с ящерицей подземелья. Макдафф не упустит возможности напомнить о дерьме в лице старухи Флорес.       —Джейн не так плоха, — Джин то ли попытался приободрить рыжую подругу, то ли оправдать миниатюрную и часто паникующую Макдафф.       —Я и не говорила, что она плохая, — с подозрением Блэр поглядела на приятеля, шедшего рядом. — Ты не часто защищаешь кого-либо, — заметила девушка, и ее усмешка, скрывшаяся за кулаком, дала понять, что симпатии Янга к лже-овечке раскрыты. — Дам дружеское наставление: ты, может, и выглядишь круто, Джин, но совсем не разбираешься в людях. Восторг и пугливость Джейн Макдафф — всё это напускное. Не успеешь оглянуться, как акульи зубы перекусят живот.       —Скажи еще, что паника Джейн тоже театр, — устало отмахнулся от подруги веснушчатый, даже не пытаясь спорить. И всё же привычный нервный смешок вырвался из него как чих аллергика. — Если это так, то я готов признать, что Макдафф отличная актриса.       —Нет, — мотнула головой Блэр, — паника — сугубо ее черта. — Задумавшись и вновь бросив взгляд на экран телефона, раздраженно оповещающего о непрочитанных письмах, Джералд призналась: — Но всё же актриса из Джейн вышла бы прекрасная.       У Блэр имелись основания для столь громких заявлений, потому что рыжая не первый год была знакома с Джейн. С настоящей Джейн, чья внешность вводила в заблуждение, подобно пению сирен. Блондинка с огромными серыми глазами была школьным идолом и умело пользовалась доверчивостью людей. Если на горизонте затевался спор, Джейн не принимала ни одну из сторон, зная, что все конфликты рано или поздно заканчиваются; когда обиды забывались, Макдафф с каждым сохраняла прекрасные отношения. Блэр давно решила, что этого человека нужно держать на расстоянии. Но на таком расстоянии, чтобы всегда знать, что у того на уме. Впрочем, несмотря на свою двуличность, Джейн обладала качеством, которое не сумела запрятать за собой ни одна маска, — она была паникершей. Макдафф буквально каждую мелочь превращала во взрыв над Хиросимой. Нравилось Джералд в блондинке то, что последняя не отрицала своего притворства.       —Ты отлично водишь всех за нос, — заметила рыжая после очередного слезливого спектакля. С невинной овечкой они столкнулись в коридоре. — Это правда помогает?       —Да, — ничуть не смутилась Джейн. — Только не нужно презирать меня, Блэр. Не все такие, как ты.       —Даже в мыслях не было, — выставила руки девушка. — Я просто долго не могла понять, отчего ты временами так раздражаешь.       —Об этом я и говорила, — кивнула Макдафф. Она только отмахнулась от рыжей одноклассницы. — Не все могут быть такими же прямолинейными.       —Мы бы могли подружиться, — не разглагольствуя, открыла цель разговора Джералд. — До альтруистичности Дарлин Джоунс тебе далеко, но всегда ведь легче иметь того, перед кем не нужно играть ролей.       —До Дарлин вообще всем далеко, — отвлеклась Макдафф, не прекращая защищаться. — Но связываться с тобой слишком опасно, Блэр. А тем более дружить…       У Макдафф были недостатки, но святых не существует. Даже зазнайки из соседних школ в детстве гадили в пелёнки. Когда же Джейн разочаровывалась в себе (такие дни были редкостью), она всегда находила оправдания; блондинка знала, что, если не она будет дурить окружающих, это будет делать кто-то другой. Джейн было проще считать себя благодетелем, чем простой лгуньей.       Еле уловимый запах неудавшегося пожара, начавшегося с желания Дэйва Одли развести костер в классе биологии, всё еще ютился под потолком. Несформировавшиеся подростковые тела, молодые и пышущие силой, но всё же хрупкие, забивали коридоры и аудитории, как тромбы забивали сосуды, и пыльные окна Тауншип превращали уличный пейзаж в размытое изображение низкого качества. Дежурный учитель пытался выудить из дружков Одли чистосердечное признание, касающееся оплавленных жалюзи, но те отчаянно не хотели выворачивать карманы со спичками. Джин Янг был уверен, что причиной поджога стало нежелание Дэйва сдавать зачет Росса.       —Надо же, — голос веснушчатого пропитался неприязнью, как часто случалось при встрече с Одли. — Тебя сейчас все ищут, — предупредил Янг, узнавший в тени под лестницей всея поджигателя. — Спасибо, Дэйв. Из-за тебя Росс никому не даст получить нормальный балл, — не удержался от саркастического замечания парень.       —Ну, да, — самодовольно, но и осторожно выглядывая из-под лестницы, отозвался Одли, — не даст. А ты же гонишься за отметками, да, Джин? — Поза Дэйва сделалась вызывающей и вычурной; на такие статуи дворняги мочились в первую очередь. — Мне вдруг стало интересно, ты лижешь Россу жопу, что он так тебя превозносит, или дело в чем-то другом?       —Завали, — рыкнул Янг, оскалившись. Резкая гримаса на лице обычно просто недовольного парня удивила Одли, но тот был слишком недальновидным, чтобы замолкнуть.       —Не знал, что этому извращенцу нравятся веснушчатые, — признался Дэйв. — Хотя, глядя на его выглаженный костюмчик с жилеткой-тройкой, стоило догадаться. Да он же сошедший с экранов извращенец! — повторился поджигатель.       Бравада и высокомерие пропали с лица усмехавшегося недавно парня, стоило его выбритому затылку встретиться со стеной. Дэйв поднялся на носочки, чтобы не задохнуться, и смотрел теперь на скрежещущего челюстями Джина. Веснушки на лице последнего сделались особенно заметными.       —Реагируешь так, будто он говорит правду, — признала Джералд, наблюдая за стычкой со стороны. Она знала, как успокоить Янга, жившего по соседству. — Хочешь нарваться на дежурного учителя, в компании Одли к тому же, — продолжай в том же духе. А меня ждет Макдафф и… тиранша из Ирландии, притворяющаяся дамой из Лондона.       —Вперед, Янг! Позволяй девчонке и дальше помыкать тобой! — бросил вслед Дэйв, наскоро поправляя ворот пестрой футболки, скомканный недавно. Предусмотрительно он шагнул на лестницу, не желая больше смотреть в черные глаза Джина. Последний же покорно зашагал вслед за рыжеволосой.       —Дерьмо меньше трогаешь — меньше воняет, — успокоил себя веснушчатый. И Джералд впервые была полностью солидарна, признаваясь себе, что никогда не будет водиться с Дэйвом Одли. Для этого либо мир должен свихнуться, либо я, думала девушка.       В Тауншип-скул не было лидеров или проигравших, а драки стали обыденностью и даже необходимостью. Джин Янг, чья семья не могла раскошелиться, потому что копила на колледж, гнался за отметками, скептично поглядывая на Джералд, часто игнорирующую занятия, и именно эта его черта отличника вызывала любопытство. Впрочем, мямлям, заучкам и «ангелочкам» в Тауншип было тяжело. Оттого фигура Дарлин Джоунс, пацифистки и одновременно революционера, слишком выделялась на фоне остальных учащихся. Она походила на розу среди сорняков. Как признавала и Джейн Макдафф, Дарлин была альтруистом до костей языка. Отдать последнее во вред себе, получить удар и подставить другую щеку — всё это о Джоунс, имеющей возможность учиться в любой из частных школ, но выбравшей захолустье, вроде Тауншип. Подобный выбор был непонятен.       —У нее проблемы с общением, — объясняла Блэр, неожиданно ставшая к Дарлин ближе остальных, Джину. И Джоунс и Джералд были уверены, что не заговорят и о погоде, но теперь обсуждали всё, начиная обществом иллюминатов и заканчивая жизнью после смерти. — И в раю бывают проблемы, — замечала Блэр. — Дарлин трудно завести друзей.       —Джералд! — боевой клич Джейн Макдафф, призывавший к восстанию против ящерицы, вынудил Янга покоситься. Блондинка бойко вцепилась в руку рыжей, словно жаждала выдернуть конечность вместе с плечевым суставом. — Я думала, ты снова опрокинешь меня. В этот раз я не собираюсь страдать на тесте Флорес одна, — уверенно заявила девушка.       —Каком тесте?       —Ты не можешь уйти! — предугадывая решение Джералд, предупредила Джейн, и преградила путь. — Половины класса и так нет — всё из-за этой странной лихорадки и беспорядков. Ну, и экскурсии в Заказник, конечно. Твою пропажу Флорес точно заметит.       —Ты ее любимица, — напомнил Янг, не оставляя путей для побега.       Высунувшаяся из аудитории ящерица расставила всё по своим местам, загоняя в аудиторию, словно на скотобойню, шепчущуюся троицу. В воображении Блэр двери класса превратились в ворота преисподней, закрывшиеся медленно и мучительно, с противным к тому же скрипом, засушивающим мозг.       Джералд была по большей части рассудительна и обучаема; со временем она обзавелась терпением и флегматизмом, которыми отвечала на частый вопрос малознакомых людей. Ты странная, знаешь об этом? — говорили они. Но Америку тем самым не открывали, потому что Блэр знала. Знала о некоторых своих реакциях на, казалось бы, обычные вещи. Она не любила коротких разговоров, яблочный пирог и людей; ей не нравились пятки и обрубленные хвосты собак бойцовских пород; ее раздражали коричневые цвета и обжитые комнаты. Джералд до сих пор считала, что Тауншип-скул, прославившаяся своим безразличием, была для нее спасением. Здесь никого не интересовало, кто ты и как тебя зовут, потому что у всех хватало своих проблем.       —Это худший из вариантов, — признала Хэлен Джералд, выслушав планы дочери на будущее. Женщина наскоро зашнуровала форменные ботинки, поправляя полицейскую звезду на груди. — Не думаешь, что стоит пересмотреть это своё решение?       —Я буду учиться в любом месте, — используя одно из заготовленных мученических лиц, обещала рыжая. — Но в Тауншип мне будет спокойнее. К тому же там самая низкая плата — можем сэкономить.       —Учеба не та вещь, на которой стоит экономить, — резонно заметила Хэлен. Блэр была благодарна, что мать не вспоминает прошлые ее неудачные решения и не указывает на очевидное бегство от социального мира. — Не хочу иметь в родственниках пройдоху. И чтобы дочь стала проституткой — тоже не хочу.       Помедлив, рыжая призналась:       — Я бы не хотела искать другие варианты.       —Жаклин сказала, Джин тоже идет в Тауншип-скул. Не думала, что вы так близки. — По удивленном улицу дочери Хэлен поняла, что ошиблась. — Ты не знала, куда Янг подает документы?       —Не знала, — Блэр мотнула головой. Она была уверена, что сосед поборется за образование и более стоящее обучение. Хотя, нужно признать, что с головой Янга действительно можно было выучиться даже на помойке. — Мы не так близки, — оправдалась рыжая.       Хэлен засобиралась куда активнее, стоило напарнику появиться на пороге. Упомянув, как выросла Блэр с их крайней встречи (последняя состоялась пару дней назад), Мэтью поторопил женщину. Застегнув молнию и проверив шнуровку ботинок, Хэлен собиралась выйти за дверь, когда взгляд дочери остановил ее. Тяжело вздохнув, понимая, что Блэр слишком толстолобая, Хэлен кивнула:       —Поступай, как считаешь нужным, — это твоя жизнь. А мне пора.       Принципом, навеянным матерью, Джералд активно пользовалась по жизни. Вот и в этот раз, сбросив лист с тестом в кривую стопку на столе Флорес, девушка почти вылетела из кабинета. Остроносая старуха, чье лицо, покрытое рытвинами морщин, поплыло от жары, проводила Джералд недовольным взглядом; искала, к чему было придраться. Но рыжая исчезла прежде, чем изъян был обнаружен.       —Так можно было?! — наигранно изумленным голосом отозвался Кевин Форд, отвлекая Блэр. — Не думаю, что уроки закончились, — тактично кивнул в сторону переброшенного через забор рюкзака парень. Волос его был черным и густым, походил на конскую гриву, а оттопыренные уши добавляли смуглому лицу Кевина неприятной наивности.       —После теста ящерицы сталкиваться с Россом я не собираюсь, — взбираясь на мусорный бак за зданием школы и дальше, призналась Джералд. Ее вовсе не волновал свидетель побега. — Я просто сваливаю. И, раз рюкзак уже приземлился на той стороне, здесь мне делать нечего.       —Ну, конечно, — Форд почесал затылок, вспоминая о прямолинейности рыжеволосой. Эта ее черта первое время вводила в ступор; из-за нее девушка быстро обзаводилась врагами, которых, впрочем, умело переводила в список нейтральных персонажей своей жизни. Кевин никогда не успевал следить за событиями, случавшимися с Джералд, хотя был излишне любопытным. Форду даже казалось, что и сама Блэр не замечала приближающейся бури, пока та не срывала крышу.       Родители Кевина были из тех, кого называли коренными эмигрантами. Они давно перебрались в Америку, и сын их уже считался полноправным гражданином Штатов, однако супруги Форд не могли не вспоминать воздух родины, чистый и горный. Здесь мало кислорода, говорили они, но возвращаться не собирались. Им нравилось заводиться и возмущаться пустяками.       —И куда пойдешь? — держась за прутья забора, как арестант за клетку, поинтересовался лопоухий парень. Он часто вмешивался в чужие дела, но из-за природного очарования, злиться за это любопытство на Кевина не получалось. — Домой ведь не вариант?       —Не то чтобы, — отмахнулась Блэр, пожимая плечами. Обтянув футболку, она забросила рюкзак на плечо. — Мать на дежурстве. Но я думаю заглянуть куда-нибудь по дороге.       —А если Кловер спросит? — напомнил об очередной занозе Кевин. Заметив чуть растерянный вид рыжей, Форд вновь почесал затылок. — Эйбрамсон тебе такого зазорного исчезновения не простит. Так, что мне сказать ей? Если спросит, конечно…       —Чтобы позвонила мне, — не задерживаясь у школьного здания, отмахнулась от беседы Блэр. Она скоро направилась в сторону близких деревьев.       —Скажу, ты будешь в «Лайме» или «Блинной поляне», — выучив повадки Джералд, предупредил Кевин. Он знал, что девушка никогда не поднимает телефон, даже если тот вибрирует на столе под рукой, если раздражает своими настойчивыми сигналами. Многих привычек и капризов Блэр Форд не мог понять, а потому со временем перестал даже пытаться.       —Надеюсь, вы не собираетесь убежать из школы. — Голос учителя заставил Кевина дернуться. Форд привычно отшутился, сверкая ослепительной улыбкой. — Покидать территорию Тауншип без разрешения теперь запрещено; пока не утихнут беспорядки, по крайней мере. Скоро звонок, возвращайтесь в класс, — понимая, что говорить со смуглым парнем бесполезно (тот на все отвечал своим довольным лицом), велел преподаватель. 2       «Блинную поляну» и «Лайм», упомянутые Кевином Фордом, разделял тупиковый переулок. Переполненный мусорными баками и плешивыми котами, он не вызывал ничего, кроме отвращения. Здесь постоянно скапливались объедки — шведский стол для бездомных, и потому последние были завсегдатаями сырого переулка. Несмотря на крики официантов, бедолаги возвращались сюда каждый вечер в надежде утолить голод.       Блэр уклонилась от колокольчика, стоило толкнуть дверь «Лайма», и прохладный, разгоняемый кондиционерами воздух ударился в лицо. Официант, однако, поспешил разочаровать, оповещая о том, что в зале свободных мест не осталось. Только на веранде, под навесом, сообщил он, зная, что потеряет премию или зарплату, если клиент развернется и уйдет, — расположение двух забегаловок было совершенно невыгодным, побуждало к жестокой конкуренции.       —Снаружи тоже хорошо, к тому же свежий воздух, — привел аргументы официант, стараясь удержать посетителя на крючке.       —В центре города? — скептично заметила Блэр, но уже скоро сидела под навесом со стилизованным меню в руках.       Погода для конца весны была привычной, но легче оттого не становилось: время тянулось медленно, как засохшая жвачка, и жара выпаливала из организма всякую влагу. Солнце сделалось софитом, обжигая щеки и плечи, оно ослепляло своим песчаным белым светом, и, даже сидя на месте, было тяжело дышать. Горячий воздух калил асфальт, и легкие кукожились как при пожаре. Но Блэр о выборе места уже не жалела: за соседним столиком, скрываясь в тени навеса, ютилась стая воронов. Кожаные жилетки и банданы, пропитанные едким потом, капли которого блестели на смуглых лицах, вылизанных солнцем, определяли в воронах байкеров. Парковка же за «Лаймом» была занята железными конями. Любители скорой езды не были редкостью для Оттавы (хотя мотоциклисты держались в стороне от центральных дорог), но Блэр еще не видела их так близко. Вопреки всем ожиданиям, шума от байкеров было меньше, чем от любой другой крупной компании. Переносное радио на столе выплевывало хрипы и старый хит, навевающий странное настроение, и разговорами вороны брезговали. Они разве что наблюдали за движением на Коламбус-стрит, должной скоро стать горлом винной бутылки с застрявшей в нем пробкой.       —Где происходит что-то интересное, там всегда ты, — одобряющий тон Кловер Эйбрамсон выбил из легких Блэр шумный вздох. Джералд не хотелось отвлекаться от монотонного зрелища, но наглость подруги не интересовалась чужими планами. Выхватив из рук рыжеволосой меню, Кловер плюхнулась на стул поблизости. — Уверена, Дарлин бы пустила слюни на этих ребят. Она ведь любит всё, что обтянуто кожей?       Смысла в ответе на вопрос Эйбрамсон не было никакого, потому что шатенка бы всё равно осталась при своем мнении. И Блэр молчала. Переубедить Кловер в чем-то было практически невозможно. Она не верила в честность ведущих новостей, в важность образования и в письма отца, работающего на севере, с признаниями в любви.       —Кевин? — немногословно отозвалась Джералд, интересуясь все же информатором, приведшим подругу в «Лайм».       —Между «Поляной» и «Лаймом» ты всегда выбираешь последний, — заметила Эйбрамсон. Заказав кусок какого-то тривиального пирога и лимонад, она призналась: — Да, Кевин.       Коламбус-стрит медленно, но верно заполнялась машинами и людьми.       —И сколько мы собрались просидеть здесь? — сразу обобщая, дала понять, что не отстанет, Кловер. Отбросив темную прядь волос, она упала на спинку плетеного стула. — Погода отвратительная. И нечем дышать.       —Будто всё застыло на одном месте, — поддержала заведомо короткий разговор, которые так не любила, Джералд. Ворот светлой футболки почти душил рыжеволосую, и белая кожа скоро покрылась красными пятнами. — У меня плохое предчувствие.       —Ну, нам или влетит за прогул зачета от Росса, или подерутся байкеры, — не придавая словам подруги значения, предположила Эйбрамсон. — А может, кто-нибудь из них оценит мою привлекательность, и мы умчимся в закат по остывающему шоссе.       —Не свались с мотоцикла, — предупредила Блэр, не запрещая, однако, Кловер мечтать. Собственные предчувствия, впрочем, теперь изъедали изнутри, и даже ледяной лимонад не мог унять непонятного волнения. — Этим ребятам явно пошел четвертый десяток, — пытаясь отвлечься, заметила Джералд, снова цепляясь за воронов взглядом. — Не знала, что тебе нравятся мужчины постарше.       —Не порть момент, — отмахнулась Эйбрамсон, потягивая лимонад. — Это получается у тебя лучше остального.       —И чего она ноет? — с непонятным сомнением Джин Янг смотрел на Джейн. Вокруг последней уже собралась толпа. — Что могло произойти за перемену?       —О, Джин, — усмехнулся Кевин, махая рукой в сторону Макдафф, — Блэр была права, когда сказала, что ты не разбираешься в людях. Ничего особенного не случилось, — добавил Форд. — Но разве Джейн может прожить хоть день без истерик и привлечения внимания?       Джин не мог оторвать от ушей Кевина взгляда. Веснушчатый смотрел только на них, и руки его зудели, — так и хотелось дернуть, убеждаясь в их реальности. Уши Форда были сродни косому дому, обмотанному желтой лентой: подозрительно, а потому еще более привлекательно.       Личико Макдафф, окруженной внимательной и доверчивой публикой, было пленительно милым, огромные серые глаза, красные сейчас от слез, прошибали насквозь своим прямым взглядом, — Джин даже остановился, пытаясь протиснуться ближе к блондинке. Та картинно глотала слёзы.       —Всё нормально? — не придумав чего-то оригинального, позвал Янг. Пренебрежение в его голосе было непрофессиональным, и Джейн скоро уловила волнение. Девушка только удивленно посмотрела на веснушчатого, считая, вероятно, что он-то, общаясь с Джералд, должен быть посвящен в ее частые спектакли с игрой на публику.       —Я просто не ожидала таких слов мистера Росса. — Всхлипы Джейн утихали. — Ты ведь сам слышал, он сказал, что большая часть моих одноклассников, с кем я провожу чуть ли ни целые дни, ненавидит меня. Это правда?       —Конечно нет! — возразил какой-то парень в толпе, и Янг нервозно отмахнулся от его острого голоса, дернув подбородком. — Как можно не любить такую, как ты, Джейн?! Ты ведь честная и отзывчивая… — начал перечислять достоинства Макдафф всё тот же дурачок.       —Это так мило с твоей стороны! — вмиг забывая о недавних слезах и приобнимая парня, Джейн столкнулась взглядом с Джином. Она будто продемонстрировала ему сейчас ловкий маневр, объясняя всю психологию мужчин за раз. — Мне важно знать, что у меня есть друзья!       Смотря на высохшие вмиг слезы блондинки, Янг понял, как ловко та дурачит всех вокруг. Когда толпа пропала из коридора, разбиваясь на мелкие группки, веснушчатому осталось только выслушать замечание Джули Фултон — такой же заучки, как он сам; староста класса была цепкой, вгрызалась в работу и обязанности клыками, и всё стараясь выполнить за неделю до срока.       —Дураки, — с долей сожаления фыркнула Джули. Девушка не вышла ростом, отчего фигурка ее выглядела вогнанным в землю пнем. — Как можно так позволять манипулировать собой? Раньше мы с Джейн были подругами, если ты не знал. Лучшими к тому же. Но мне хватило мозгов понять, кто она такая. И я рада. Избавляться от таких нужно заблаговременно.       —Ты всё делаешь заблаговременно, — сморщился Джин, не понимая, откуда взялось это его раздражение. Он чувствовал себя сейчас идиотом и ничего не мог с этим поделать. — Занимайся своими делами, — бросил веснушчатый, уходя по коридору.       —Какие мы серьезные, — скептично заметила Джули. Впрочем, дурной нрав и невоспитанность окружающих ее мало смущали — Фултон знала расписание своей жизни вплоть до того момента, когда закроется крышка гроба. — Не забудь, что всю неделю мы должны возвращаться на школьном автобусе. А не сбегать через мусорный бак за школой, как вы с Блэр! — предупредила староста. Слова ее сползли по спине Янга.       Джин думал о том, что произошедшее на зачете Росса не было такой катастрофой, как это описывала Джейн. Потому, возможно, он и не обратил внимания на слова Джули Фултон.       Занятия Росса всегда были ложкой дегтя в сиропе, а потому никто не удивился ментальным мучениям на зачете биолога. Преподаватель, важно заправляя руки в кармашки жилетки, играл с журналом в русскую рулетку: он распределял вопросы так, чтобы те, кто пинали члены на его занятиях, теперь получили заслуженный низкий балл. Удержаться от философии мистер Росс не смог и в этот раз.       —Погодите, Фултон, — прерывая ответ Джули, который, возможно, даже не слушал (знал, что староста выучила каждое слово конспекта), биолог выдернул из-за парты Джейн Макдафф. Та, заранее запаниковавшая, уже дрожала как желе на тарелке. — Свою отметку вы уже получили, Джули. Но в следующий раз я хочу услышать не пересказ, а именно ответ на вопрос. Зубрежка бесполезна, а я ненавижу заучек. Берите пример с Янга.       Дэйв Одли не смог сдержаться — недовольные складки появились на его лице. Сам Джин сделал вид, что ничего не услышал. Веснушчатый был невозмутим, хотя внутренне уже кланялся, взбираясь на пьедестал с высоко поднятой головой.       —Назови мне имя хотя бы одного недоброжелателя из людей перед тобой, солнышко? — попросил Росс, удерживая Джейн за плечо. Ноги Макдафф подкашивались как стволы юных деревцев на сильном ветру. — Назовешь — поставлю зачёт.       —У меня нет врагов, — не задумываясь, ответила блондинка. Голос ее, впрочем, был тихим и сиплым. — С одноклассниками у меня прекрасные отношения. Мы всегда помогаем друг другу.       Джин отчего-то подумал о том, что Джералд, услышав подобное, наверняка бы скрыла улыбку в тени серьезного лица, — слова Макдафф даже для него прозвучали слишком лицемерно.       —Если ты действительно так считаешь, то ты дура, — поставил точку мистер Росс. — Среди этих гиен, которых ты зовешь друзьями, максимум человек пять не желают тебе зла и не завидуют. И то потому, что им все равно.       Джейн хлопала ресницами, как мокрая курица, до этого выходившая сухой из воды, крыльями. Учитель дал понять, что не закончил:       —Повторяй за мной, — начал мистер Росс. — Я живой человек, поэтому у меня есть как минимум один враг. Врагов и завистников нет только у мертвых, но я дышу и радуюсь жизни, поэтому есть те, кто меня ненавидят. 3       Коламбус-стрит тянулась через всю Оттаву стабильной серой полосой. Окружали ее, мостом перекинувшуюся через реку Фокс, или низкорослые районы магазинов или небоскребы офисных зданий. Лучи белого солнца, подражая корням деревьев, вгрызались в асфальт, пытаясь поднять последний волнами, а рекламщики дергались в своих душных костюмах, приближаясь к солнечному удару. Время было обеденное, и люди толпились на тротуарах центральной улицы как на пароме, не желая свалиться в воду; автомобильный состав застыл посреди Оттавы, медленно преодолевая один перекресток за другим. Жара оказалась невыносимой: листья на декоративных деревцах кукожились, запахи выжигались температурой воздуха, и даже в тени было тяжело находиться. Капли пота, подобно стразам, украшали тела, отраженное от застекленных стен и автомобильных окон солнце выжигало роговицу глаз, все звуки становились раздражающими в этой духоте — сигнальные гудки автомобилей подгоняли, лязганье дверей толкало в спину, доносящиеся со всех сторон телефонные разговоры порождали антисоциальные мысли. Желтый автобус же, ютящийся в ряду машин, ровной колонной ждущих сигнал светофора, будто пытался посоревноваться с солнцем своей пестротой. Он, нелепо тычась желтой мордой вперед, не мог продвинуться больше, чем на метр, и по-прежнему стоял на перекрестке с сонным регулировщиком.       —У нас людей больше, здесь нормально, хорошо, здесь терпимо, — успокаивал себя водитель школьного автобуса. Мистер Ли не смог окончательно преодолеть языковой барьер, а потому в речи его часто можно было услышать ошибки или словечки из родного японского. — Хорошо, нормально… — продолжал сопеть себе под нос водитель, часто оттягивая ворот синей форменной рубашки. Последняя наверняка ожила, пытаясь задушить эмигранта.       —Одли, ты слышишь? — требовательный тон Джули Фултон вынудил Дэйва отвлечься от беседы с приятелями. Недовольно он обернулся к старосте, которая и сейчас не выпускала из рук своего проклятого блокнота, где фиксировала всякие мелочи. — Из-за тебя средний балл после зачета по биологии заметно снизился. Мистер Росс не дает второго шанса, поэтому единственная возможность для тебя — сдать все тесты мисс Грэйс. Согласно моим заметкам, ты должен написать…       —Она всегда такая зануда, — заметил Кевин Форд, прекрасно зная, что Одли даже не слушает Джули. Лопоухий парень глянул на старосту в очередной раз с каким-то сочувствием, а после ткнул Янга в бок. — Уверен, внутренне она негодует, что Росс похвалил тебя, а не ее…       —Я не просил об этом, — не давая толком закончить, Джин перебил Форда.       —А я ни о чем подобном и не говорил, — пожал плечами Кевин. — Но только не делай вид, что тебе не было приятно.       Веснушчатый промолчал, потому что приятно было. Парень вовсе ощутил невозможное удовольствие от того, что мистер Росс (сам, мать его, чертов Росс!) выделил его среди всех остальных. Джин, наверное, даже не осознавал высокомерия, навестившего его в тот раз. Пожалуй, эйфория присутствовала и сейчас, хоть и менее ощутимая.       —Дело до репутации класса есть только тебе, Джули, — дождавшись, когда староста отчитает Дэйва, вмешалась Макдафф. Последняя пребывала в дурном расположении духа после урока биологии, а потому и выглядела слишком отстраненной. Как филин на суку. — Нам бы стоило спросить Одли о поджоге…       —Это было потрясающе, я знаю, — заявил Дэйв, чей выбритый затылок был светлее остальной кожи. Его, вероятно, не беспокоил тот факт, что в народе бытовали другие мнения. — Если честно, я надеялся, что зачет вообще отменят, но взбесить Росса тоже приятно.       —Да ты ведь просто сбежал! — взъелась на бритоголового Джейн, только и ждавшая повода для крика. Голос ее был звонким и едким, а потому мистер Ли на водительском месте пробурчал что-то недовольное. — Взял и оставил дружков разгребать свои проблемы! Вас это правда устраивает? — уже обращаясь к тем учащимся, кого поймал дежурный учитель и чьи родители были вызваны на профилактический совет, спрашивала блондинка.       —Что сделано, то сделано, — заметил Леонард Гилсон, больше всего желающий прекратить спор. Парень он был патриотичный и спортивный, но любили Леонарда за его чувство справедливости и терпеливость. На нем часто ездили преподаватели Тауншип, оставляя ответственным за весь класс, и любопытным было то, что даже Джули Фултон не была против: она признавала авторитет Гилсона и прислушивалась к мнению парня. — Хуже всего остального то, Дэйв, что ты действительно мог устроить пожар. Если бы погибли люди?       —Но не погибли же, — ничуть не стыдясь, ответил Одли. — У меня всё было под контролем, — сказал бритоголовый. Все, однако, понимали, что это неправда, парень даже не задумывался о возможных жертвах.       Зеленый сигнал светофора показался чудом в пасхальный день, но это чудо, вероятно, не распространялось на японца-атеиста Ли, — школьный автобус не успел преодолеть загруженный перекресток, останавливаясь теперь под самым светофором. Мистер Ли выругался на родном языке, и Джин был расстроен тем, что не учил японского, — так душевно водитель автобуса шипел на дорожную обстановку. Впрочем, вскоре лицо японца изменилось: мелкий ротик раскрылся от ужаса, а узкие глаза высунулись из щелей век, — в зеркале бокового вида мистер Ли заметил воронье. Байкеры, виляя из стороны в сторону, скользили меж автомобильными рядами, а после ринулись через перекресток, уже на красный свет. Они чуть не стали причиной аварии, но быстро скрылись на противоположном берегу. Воспоминания о них еще были свежи: детали байков блестели на солнце как дискошар в одном из клубов Ибицы, а вставки черной кожи на одежде смотрелись так же стильно, как увесистые перстни и татуировки.       —Ничего хорошего, — отозвался мистер Ли на воодушевленные вздохи школьников, которых привлек рев моторов. Водитель поправил брелок над своей головой. — Безумцам, говорила мама, место в аду.       —Как грубо, — мудрость японской женщины не впечатлила Джейн Макдафф.       Плевки выхлопной трубы и кашель подавившегося маслом мотора послышались совсем близко — отставший вороненок, отбившийся от стаи, притаился в тени школьного автобуса. Терпеливо он дожидался зеленого сигнала.       —Смотри-ка, кто-то в ад не попадет, кто-то не безумец, — общаясь то ли с брелоком над головой, то ли с самим собой, отозвался мистер Ли. Ему теперь хотелось высунуться в окно и посмеяться над байкером — так торопился, а не успел.       Ворон скоро привлек внимание школьников, прилипших, как мухи к клейкой ленте, к окну, — кого-то интересовал харлей, кого-то фигура байкера. Тёмные очки скрывали часть смуглого лица, и потому цепляющий бровь шрам был особенно интересным, — он, как торговец на черном рынке, манил в переулок, чтобы показать, что имеется в его карманах. Крепкая шея блестела потом, а татуировка на вене походила на клеймо. Каштановые волосы слиплись и присосались ко лбу, и только перстень на руке дергался вместе с пальцем в такт неизвестной, да и неслышной мелодии.       Джин Янг невольно нахмурился, сравнивая себя с байкером. Ему стало даже обидно, что никто не смотрел на него так, как смотрели на ворона за окном учащиеся Тауншип-скул и он сам. Старшеклассники сейчас походили на посетителей зоопарка, напрочь теряющих голову при виде шимпанзе.       Когда светофор вспомнил о своей работе, перстень на пальце байкера дернулся, — руки вцепились в рычаги, чтобы при первой возможности пересечь проклятый перекресток. Возможно, ворон бы нагнал свою стаю, мистер Ли пригнал бы автобус на школьную стоянку, привычно бурча, а работница офиса вернулась бы с обеда за свой стол с семейной фотографией, но вопль, визгливый как пожарная сирена, разнесся по Коламбус-стрит тревожной нотой незнакомого ужаса. Он коснулся кожи, через поры проник глубже, и там, внутри, и остался. О былой жаре забыли, как и о долгожданном зеленом огоньке; цвет светофора сменился, но автомобильная колонна стояла, как и пешеходы, до этого нервно топчущиеся на раскаленном асфальте. Всем и каждому было любопытно, чей крик прервался так неожиданно.       —Это успех, подруга! — надрывая живот, хохотала Эйбрамсон. Она была близка к тому, чтобы стянуть со стола скатерть, за которую держалась. — Напомни мне как-нибудь взять у тебя уроки флирта!       —Это была случайность, — вновь оправдалась Джералд, лениво касаясь подруги взглядом. Внешне Блэр была невозмутима, и Кловер поверила бы этому спокойствию, если бы не знала рыжую с детства. Эйбрамсон была уверена, что щеки Джералд вот-вот покраснеют, а макушка задымится. — Я бы не вывернула на него воду, если бы он не появился так неожиданно.       —Да, знаем — много раз слышали, — отмахнулась Кловер, настаивая на своем. Девушка рефлекторно кивнула на прощание персонала «Лайма», а после картинно придержала дверь для Блэр. — В следующий раз, когда решишь привлечь внимание байкера, дай мне знать. Я хоть подыграю…       —Заткнись уже.       Духота напомнила о себе, стоило выйти из забегаловки под лучи желтого тирана, и Блэр наскоро собрала волосы в подобие хвоста. Ей было неловко за недавнее столкновение с мужчиной, которого она облила, но еще более неуютно из-за того, что он, ничего не сказав, развернулся и ушел. Впрочем, от своих знакомых байкер всё же отстал. Жара стягивала кожу, ресницы прилипали к векам, и хотелось только одного: вернуться в прохладу «Лайма» с его кондиционерами и ненавязчивой музыкой.       —Гляди! — неосознанно шикнула Кловер, хватая подругу за руку и останавливаясь на тротуаре. — Это наш автобус! Боже, мы тоже выглядим так убого в роли пассажиров? — скептично заметила Эйбрамсон. Нотки веселья из ее голоса совсем пропали. — Отстой.       —Вау, — неоднозначный вздох отвлек Кловер от недовольства. Шатенка вопросительно посмотрела на рыжую. — Рядом с автобусом, в тени… — объяснила Джералд.       Эйбрамсон ехидно захихикала, стоило в фигуре мотоциклиста узнать принявшего душ из стакана байкера.       —Это намек, — заметила Кловер. — Не хочешь догнать его и извиниться?..       Договорить шатенка не успела. Не успели закончить диалоги и случайные прохожие, вырвавшиеся из рабочей рутины на обеденный перерыв. Крик очень отвлекал. Он остановил мимоходцев центра города, вынудил официантов уронить подносы, и даже радиоэфир прервался, чтобы понять, что это был за визг; только светофор был равнодушен к крику и наконец глядел на Коламбус-стрит своим зеленым глазом. Блэр видела, как вишневое варенье расползается по асфальту, всё больше приближаясь к ним с Кловер.       Лохмотья, обтягивающие серую фигуру деревянными лоскутами, затвердевшими от грязи, почти рассыпались песком. Несмотря на дряхлость рук и шатающиеся шаги, вышедший из переулка между двумя закусочными бродяга набросился на женщину резко, как гепард на антилопу. Кожа бездомного была темной как у труженика плантаций, но отдавала болезненным серым оттенком, спутанная борода клочьями торчала во все стороны и теперь была запачкана тем же вишневым вареньем. Как коршун над трупом, бродяга насел на женщину, еще недавно дергавшуюся в конвульсиях, а теперь послушно глядящую стеклянными глазами на этажи небоскребов. Только они, вероятно, эти стройные здания, могли в полном масштабе оценить происходящее с Оттавой в жаркий обеденный перерыв, — им были видны далекие районы, затянутые дымом. Из шеи женщины, будто напоровшейся на арматуру, бил вишневый фонтан. Словно жестокости и сладости джема бродяге не хватало, синюшными пальцами он вспорол грудную клетку жертвы, жадно причмокивая от удовольствия: сперва на коже появились еле заметные царапины, затем они переросли в шрамы-борозды.       —Он ест ее? — послышался изумленный выдох кого-то в стороне, и Кловер вздрогнула. — Он жрет ее! — уже взорвался криком незнакомый голос, давая пешеходам отмашку к бегству.       На противоположном тротуаре люди тянули шеи, чтобы узнать подробности, водители высовывались из автомобилей, желая разобрать среди суматошных телодвижений причину крика, и фигура мистера Ли тоже красовалась у желтого автобуса. Другие же, больше предусмотрительные, чем любопытные, личности, плюнув на правила дорожного движения, вывернули руль, пересекая перекресток на вновь ставший желтым сигнал.       Когда люди у забегаловок осознали, что картина перед ними не похожа на розыгрыш, дружный визг ударил по ушам. Дождевыми каплями пешеходы бросились в разные стороны, и никого уже не интересовали ответы на вопросы. Жители Оттавы походили на муравьев в затопленном муравейнике: они толкались и разгребали воздух руками, чтобы пробиться вперед, дальше от бродяги и вишневого джема. Заботясь о себе, они не замечали, как топтали тех, кто упал. Паника поглотила центральную улицу города, превращая ее во что-то жуткое, но в то же время обличающее.       Когда незнакомец плечом вдавил Блэр в столб, вынуждая сжать челюсти, рыжеволосая попыталась ухватить Кловер за руку. Она зачерпнула пальцами только душную пустоту, потому что Эйбрамсон согнулась пополам, — ее пронесло. Вынуждая подругу подняться с колен, не обращая внимания на хаотичное движение зрачков, Джералд толкнула девушку в сторону движения толпы, не давая стоять на месте. Блэр не сильно понимала, что делает тело, но на подсознательном уровне знала алгоритм спасения.       Новый всплеск ужаса накатил волной, стоило бродяге оторваться от трупа женщины, набрасываясь на кого-то другого. Люди швыряли друг друга в сторону сумасшедшего, как на боевой арене, и у каждого было весомое оправдания такой гнили: я молод, у меня дети, мне нужно закончить проект, я слишком боюсь боли… Попытавшись ухватить Кловер за футболку, Джералд потеряла подругу вовсе. Встревоженно оглядываясь по сторонам, она не сумела отыскать каштановой макушки. Толчки незнакомцев оставляли синяки на плечах и руках, бегущая толпа отталкивалась от чужих тел, как рыбаки веслами отталкиваются от причала. Потоком Блэр вышвырнуло на проезжую часть. Истеричный гудок автомобиля заставил Джералд отшагнуть назад. Опершись на капот, девушка глядела в такие же испуганные глаза водителя. Ей стоило только отойти в сторону, как автомобиль укатил вперед, не желая разбираться в том, что происходит на центральной улице Оттавы.       —Блэр! — Кевин Форд, выбравшийся из автобуса, размахивал руками, призывая Джералд перебежать дорогу. Джей Макдафф жалась к нему, а чуть дальше растерянно оглядывался по сторонам Джин Янг. — Давай сюда! Блэр!       Рыжеволосая проигнорировала одноклассника, будто пытаясь вскочить обратно в шумящие массы людей, когда прозвучавший в небо выстрел заставил одуматься и на короткое мгновение вспомнить о здравомыслии. Полицейский, выронивший стакан с кофе, стоило заметить беспокойство на перекрестке, запросил подкрепление, а сам попытался пробиться к эпицентру волнений. Люди, замечая форму, расступались, но после вновь переходили на галоп…       —Успокойтесь! Не поддавайтесь панике! — командовал помощник шерифа, но голос его был шорохом на фоне городской какофонии. Он выстрелил в воздух еще два раза и только выдохнул, понимая, что люди почти разбежались.       Под ногами лежали бессознательные тела тех, кто был затоптан в этом стадном забеге. К окнам «Лайма» и «Блинной поляны» прилипли посетители, не спеша покидать заведений.       —Оставайтесь внутри! Скоро прибудет подкрепление! О, боже… — вид бродяги, восседавшего на горе трупов, облитых, как клубничным вареньем, свежей кровью, заставил полицейского онеметь. Мужчина наставил на сумасшедшего оружие. — Поднимите руки и подойдите ко мне, медленно! Без резких движений!       Из всего перечисленного бродяга сделал только одно: подошел ближе. А после набросился на помощника шерифа. Табельное вылетело из рук, как кукушка из чужого гнезда, а на плече остался отпечаток зубов, как яма на дороге, наполняющийся кровью.       —Твою же… — пятясь и спотыкаясь о тела, полицейский ошарашенно глядел в пустые глаза бездомного. Он, не оглядываясь, вышел на дорогу, заторможенно пытаясь спастись от бродяги и зажимая укус, а после взметнулся вверх, как акробат на трапеции. Блестящее двойное сальто, скандировал бродяга, рычащий от удовольствия.       Карета скорой будто и не заметила, что сбила человека. Виляя из стороны в сторону, цепляя боками гидранты и столбы, она свернула на углу, но далеко не уехала. На Коламбус-стрит осталось еще больше трупов. С насмешливым и бессмысленным шлепком, с каким фарш бросают на сковороду, тело полицейского рухнуло на асфальт. На месте коленных чашечек пестрел орнамент крови и белых костей, шея ворочалась как у совы, и звезда помощника шерифа блестела не привычным медным золотом, но гранатным свечением.       На противоположной стороне, где все еще путались и тыркались носами друг в друга автомобили, теперь все всполошились, пытаясь вырваться из кошмара центральной улицы. Небоскребы нависали над перекрестком, закрывая своими туловищами белое солнце, а витрины дрожали от страха, позвякивая сплошными стеклянными телами. Шум несущегося состава, громыхающий и гудящий, отвлек зевак от сборов, — пылающий бензовоз несся через перекресток стремительно, будто шар для боулинга к кеглям. Из-под колес летели то ли искры, то ли слои асфальта, и бензин в прицепе выгорал. Скрежет металла тонкой линией прошел через головы, и крики захлюпали в нем, после растворяясь. Вцепившись в желтый автобус и протащив последний, бензовоз почти впечатал его в витрину магазина. Осколки захрустели как швы. Пламенные брызги горящего бензина россыпью огней рассеялись в воздухе, а после цепная реакция зажгла и радужные пятна на асфальте.       —Джин! — кричавшая знакомое имя Джейн отвлекла Блэр. Рыжая сразу заметила в суматохе веснушчатого, который пытался подлезть к искореженному автобусу. Леонард Гилсон помогал ему вытащить попавших в ловушку одноклассников, а огненная дорожка стремительно подбиралась к желтому металлу. — Отойдите оттуда! Отойдите!       Словно угадав опасения Макдафф, пламя зашипело злее, и вспышки огня (точно отрыжка дракона) засияли то здесь, то там. Капот автобуса занялся огнем. Люди выскакивали из покореженных автомобилей, силясь вытащить живых еще пассажиров, другие бежали прочь, не оглядываясь и через плечо. Знакомый ворон, оставив харлей, помогал школьникам, что больше походили на птенцов.       —Дура, сзади! — голос из «Блинной поляны» велел Джералд обернуться, и ноги подкосились от страха. Под ступнями приблизившегося бродяги хрустели осколки, в воздухе пахло гарью и одновременно плесенью, а вкус крови Блэр отчего-то ощутила на языке. Сумасшедший был рядом. Встретившись с его пустыми, затянутыми поволокой тумана зрачками, она поняла только одно: перед ней не человек, не животное, но что-то среднее. Когда с опасным рычанием бродяга навалился на Блэр, она оттолкнула его назад. Оттолкнула так сильно, что боль прошлась от пальцев до плеч. Бездомный повалился с ног, барахтаясь в выпущенной крови выпотрошенных жертв.       Взрыв прогремел за спиной, и Джералд знала причину. Горячая волна воздуха толкнула в лопатки, вынуждая повалиться на асфальт, колеями и ладонями встречаясь с осколками; дождь из щепок, камней и автомобильных стекол посыпался сверху, и черный дым столбом уперся в небо. Он окутал этажи небоскребов, оставил серый след на стенах зданий, и только красный зрачок светофора стабильно проглядывался в черном тумане. Блэр почти слышала, как кожа тех, кого она знает, покрывается лопающимися волдырями, как шкварчат их тела в огне.       Прикрывая голову руками, Джералд точно знала, что слезы не разъедают щек, но легче от этого не становилось. В голове раздваивались крики и жалобные вопли, тогда как в действительности пассажиры автобуса давно задохнулись от дыма. Поднявшись на руках, Блэр уставилась на лицо, застывшее перед глазами. Вздувшиеся вены с комками крови, гематомы и кровоподтеки, лопнувшие сосуды в глазах, — бродяга щелкал зубами, будто пытаясь что-то схватить, а голова его болталась как у фигурки собаки в машине. Не дышать, думала Джералд. Сглотнув ком омерзительного страха, рыжая нащупала под рукой что-то холодное. На конечности Блэр будто повесили гири.       Запах гнили ударил в нос — бродяга заметил перед собой добычу, до этого потерянную среди моря звуков и запахов. Стоило ему податься вперед, Джералд дернулась, металлической трубой рассекая висок сумасшедшего. На черепе осталась вмятина.       —Блэр! — вскочив на ноги, рыжая почти врезалась в Янга, вырвавшегося из дымового облака. Парень походил на слепого котенка, неосознанно сжав плечи подруги и оглядываясь по сторонам. — Где все?       —Не знаю, — сип вырвался из горла. Как преступник, Джералд отшвырнула металлическую трубу, попавшую под руку, в сторону.       —Сколько пальцев пока?..       —Два, — скривилась Блэр, не дав Джину договорить. — Я в порядке.       Сам веснушчатый о себе подобного сказать не мог. Он все еще видел тела учащихся Тауншип-скул, которые превратились в черные силуэты, дергающиеся в огне. Если бы не байкер, что схватил поперек живота, насильно оттаскивая дальше от автобуса, Янг мог бы оказаться одним из погорельцев. Парня тошнило от запаха горелого мяса, застывшего в горле.       —Что вообще происходит? — бросил вопрос в пустоту Джин.       Вокруг, словно стебли сломанных роз, валялись тела, и не было никого, кто мог бы помочь упавшим. Стены дыма окружали, и сердце дергалось в капкане ребер.       —О, нет… — разочарованный голос Джералд дернул Джина за ухо. — Не подходи! — звонко велела девушка, и Янг не мог увидеть того, с кем та говорит. Не мог, а потом увидел: бродяга желал отобрать у них всё, что было в карманах.       —Нужно уходить, — завороженно глядя на рассеченный висок и льющуюся по подбородку кровь, шепнул Джин. Руки его, однако, тянулись к бездомному, будто пытаясь пощупать пластилин и вылепить из него странную фигурку.       Джин поздно заметил распотрошенные тела жертв. Но заметив сразу отшатнулся.       —Это бешенство? Тот же вирус, что подхватил директор? — в бороде бродяги застряли ошметки кожи. — Об этом говорили по новостям?       —Я не знаю.       Выстрелы ударили по голове кувалдой, заставляя вжать шею в плечи. Пуля прилетела в ключицу, и кровавые брызги разлетелись в воздухе, вторая — в шею. Бродяга будто и не заметил отверстий, шатнувшись в сторону подростков, но последние боеприпасы пришлись в его голову. Фигура мужчины, поднявшего табельное оружие полицейского, вырисовалась в дыму; он продолжал стрелять на ходу. Только когда послышались щелчки курка, оповестившие о пустом магазине, байкер опустил руки. Вместе с тем на тротуар повалился и бродяга. Всё сожранное им вишнёвое варенье теперь разливалось в стороны.       —Бить нужно в голову, — сиплый голос мужчины вырвал из оцепенения. Но не смотреть на сумасшедшего было невозможно. — Не уничтожишь что-то в голове, они будут вставать раз за разом, — повторил байкер.       —Они? — переспросила рыжая, но силуэт ворона, на чьей футболке еще был заметен след от воды, потерялся в дыму. — Пойдем! — Блэр дернула Джина, который запутался в своих ногах, и потащила парня за собой. — Эй! Подожди!       Джералд быстро нашла единственного, наверное, на Коламбус-стрит человека в сознании. Она морщилась от дыма, что пробирался в легкие, застывая в них цементом, но не спешила жаловаться.       —Ты знаешь, что происходит? — цепляясь за взгляд байкера, который умело игнорировал происходящее и голос рыжей девчонки тоже, Блэр почти дернула ворона за крыло. — Это тот вирус, из-за которого в городах Канады объявлен карантин?       —Твою мать! — мужчина, пытавшийся до этого игнорировать вопросы, пнул свой байк. Тот послушно завалился набок как подстреленный жеребец. — Не тот вирус, — помедлив и переведя дыхание, признался ворон. Когда раздражение прошло, он поднял Харлей.       Попытка завести «коня» не увенчалась успехом, и байкер скрипнул зубами от досады — знал же, что шум мотора нехороший, хлюпающий, и ничего не сделал.       —Сукин же сын! — выругался мужчина.       Дым застыл в духоте, и ни единый звук не проходил через этот воздушный кокон. Жалкие отголоски городского шума доносились издалека, но смысла в них не слышалось никакого: истеричный шорох колес, сигнальные гудки и сирены служб помощи, гомон толпы. Подкрепление, вызванное сбитым с ног полицейским, так и не прибыло.       —Отец… — Джин подавился дымом и закашлялся. Боязливо оглядываясь предположительно на тело бродяги, парень договорил. — Отец владеет автомастерской. Ты не выглядишь как местный, и тебе нужна помощь с мотором, мне кажется… За помощь с тем, — Янг замялся, — бездомным, — подобрал слово веснушчатый, — отец отремонтирует байк бесплатно.       —Мастерская далеко, — вмешалась Джералд. — Не дотащим.       —Попробовать стоит, — настоял Джин.       —Нужно уйти от дыма, — заметил байкер, почти толкая подростков в самую гущу серого облака. — Уже ведет в сторону, — признался мужчина, прикладываясь к харлею и подталкивая тот вперед. Под колесами хрустели то ли щепки, то ли стекла, а может, это скрежетал металл. — Как далеко до мастерской?       —Другой конец города, — не обнадежила Блэр, закашлявшись от глотка свежего воздуха. Занавес серости все еще маячил перед глазами, но он был лучше черной стены с мигающим светофором за спиной. — Легче дождаться твоего отца дома. У вас в гараже все равно полным-полно инструментов.       Вид Джина был растерянным, но разговор отвлекал его от недавних странных дел.       —Тэд, — преставился байкер, отказываясь наконец от черных стекол очков. Серо-голубые глаза не произвели должного фурора, которого ждала Джералд, размышлявшая об этом взгляде с момента столкновения в «Лайме». — Тэд Крайтон, — добавил мужчина.       —Джин Янг, — пожал горячую руку веснушчатый, ощущая, кроме силы ворона с клеймом на шее, слабую дрожь. Она походила на электрический импульс, прошедший через ладонь мужчины, но парень знал, что это была дрожь страха и неопределенности. Потому что самого его било теми же вибрациями.       —Блэр Джералд, — сухим голосом представилась девчонка, но и в этом хрипе Крайтон услышал благодарность. Рыжая только подтвердила его догадку. — Спасибо за помощь.       Тэд кивнул, и его густые брови, впрочем, пресекаемые шрамом, нахмурились. Мужчина подумал о том, как рыжеволосая девушка похожа на другую, которую он оставил где-то далеко, без шанса узнать, что случилось в ее жизни за прошедшие годы. Наверное, совесть превратила лицо байкера в неоднозначную гримасу сожаления.       —Что было с тем бездомным? — от неожиданного вопроса Джина Янга серо-голубые глаза дернулись в сторону. Рот мужчины скривился и уголки напряглись, согнувшись грустным полумесяцем. Выражение лица Крайтона говорило о том, что он не особо уверен даже в собственных словах.       Коламбус-стрит, тянущаяся через всю Оттаву, была куда более пустой, чем обычно. То ли закончился обеденный перерыв, то ли жители города унюхали опасность, но людей было мало. Редкие рекламщики в душных костюмах забрасывали листовки в открытые окна автомобилей и работники магазинов полировали витрины, грозясь протереть в тех дыры.       —С теми парнями, байкерами, мы ездили только по объездным дорогам. Заезжали в небольшие города, если нужно было что-то починить или, на крайний случай, купить. Остановка в Оттаве была вынужденной; если бы не безумства на окраинах Рокфорда, проехали бы мимо. Таких, как этот бродяга, там было в разы больше. — Предупреждая следующий вопрос, Тэд добавил: — Я не знаю, что это. Болезнь или вирус, о котором говорили в Канаде. Может, просто знак протеста правительству. Но бить нужно в голову.       —Бешенство, — двусмысленно шепнул себе под нос Джин, но Блэр только покосилась на друга. Она не знала, что ощущает сейчас, потому что затянутые поволокой тумана глаза не принадлежали ни человеку, ни зверю.       Никому не было дела до двух подростков, замазанных будто бы сажей, и ворона в кожаной куртке, как и тело, облитой потом. Потому что волновать жителей Оттавы вдруг начал дым, особенно заметный из центра города: отдельные кварталы будто пускали сигнал из ракетницы, предупреждая о чем-то дурном.       Джин Янг мечтал поскорее вернуться домой, закрыть дверь собственной комнаты, сбросить потную одежду и молчать, не слушая даже собственных мыслей. Желания Блэр были куда более приземленными: она хотела стянуть запачканную кровавыми кляксами футболку, ворот которой всё еще душил. Мысли же Тэда Крайтона прочесть было трудно, если ни невозможно. Мужчина был слишком угрюмым. Впрочем, о чем бы каждый из них не думал, никто не знал, что у переулка между «Лаймом» и «Блинной поляной» женщина, чьи ребра пересчитал бродяга, поднялась с земли. Что, помедлив какое-то время (ей теперь некуда было спешить), жертва с наманикюренными пальчиками поплелась на привлекающие и манящие ее звуки. До этого было трудно додуматься. Как и дойти до мысли о том, что все они стали невольными игроками и заложниками начатой свихнувшимся миром игры. Или что их знакомство, случайное и вероломное, станет таким важным событием.