Мертвый мир — Живые люди

1       —Сегодня я прогуляла зачет мистера Росса. Но это не то, зачем я звонила. Наверное, ты видела, что происходит в городе, или, по крайней мере, слышала об этом, мама. Потому что я там была. И это было… жутко, наверное. Сложно судить вот так сразу. — Блэр проглотила собственный голос вместе со словами, которых и так осталось немного. Ладони вспотели, но не из-за жары. Напротив, от холода и волнения. — По новостям говорили о беспорядках в Чикаго и Вашингтоне, начавшихся вместе с карантином в Канаде, но хаос добрался и до Иллинойса. Неожиданно…       Район низких домов и задних дворов с кустистыми буграми, жилой и светлый, выглядел заброшенным кладбищем. Мусор на обочинах лениво перекатывался от бордюра к тротуару, расколовшиеся заборы с облезшей краской торчали из земли как копья на поле боя и покрытые плесенью колпаки крыш отпугивали птиц. Сюда, как и к братской могиле, почти никто не приходил. Только Оуквудский мемориальный парк, зеленеющий поблизости, хоть иногда путал людей, по парковым тропам приводя посетителей к жилому району восточной Оттавы. В весеннем солнце, по-летнему жарком и песочно-белом, все недостатки квартала, впрочем, сглаживались.       —В центре случилось много странного, — голос вернулся к Джералд, как появился у цыпленка, ставшего петухом. — Школьный автобус загорелся, а какой-то маньяк расковырял шею женщины. Он бы набросился на меня или Джина, это наверняка, но нашелся человек, который помог. Я пригласила Тэда к нам, так что не злись, когда вернешься. Джин с братом тоже здесь.       Солнце было настолько ярким, будто Земля сошла с орбиты и летела к Звезде, что не было видно даже теней от домов или деревьев, в которых терялись крыши и чердаки. Светило выпаливало и обесцвечивало всё, наделяя мир лишь белым и лимонным оттенками.       —Будь осторожнее на дороге, — проглотила рыбацкий крючок Джералд, завершая звонок.       Безынтересный голос автоответчика, монотонный и пустой, оповестил, что сообщение записано, но легче Блэр не стало. Руки еще дрожали, и хотелось спать. Наверное, сон – защитная реакция, думала рыжая. Ей казалось, что голова ее как первая вычислительная машина: понемногу понимает, что произошло на Коламбус-стрит, и главное – что могло произойти. От осознания, что ее могли затоптать или вовсе загрызть, что она могла задохнуться и сгореть в автобусе, тошнило. Того факта, что Тэд Крайтон застрелил бродягу, девушка пока еще сторонилась.       Солнце по-прежнему, как отбеливатель, лишало всё вокруг сочных цветов, превращало ткани штор в выцветшие тряпки прошлого века, и в этих едких лучах жилой район смотрелся особенно неправдоподобно. Дом напротив крыльца Джералд принадлежал Крэйгам. Постройка была массивная и строгая, с идеально ровными скатами крыш и углами, но узкими окнами. Мистер Крэйг был политиком, работал в администрации города, а потому он был человеком скрытным, — за узкими окнами с плотными шторами прятал всё, что считал нужным. Пожалуй, это привычка всех, кто близок к власти и имеет секреты. Дом семейства Янг, ютящийся на одной с пещерой Джералд стороне улицы, отличался от коттеджа Крэйгов всем. Гараж был больше жилых комнат и походил на причудливый чердак, заваленный хламом (хлам этот находился в хаотичном беспорядке — только отец братьев знал, что и где можно найти); крыльцо превращалось в протяжную веранду, и качели часто скрипели в тишине района. Тетка Люси из Индианаполиса, художница в душе, но юрист по образованию, редко приезжала к племянникам, но если навещала семью сестры, то всегда рисовала их уютную обитель. И Янги действительно могли назвать себя примером для подражания: отец братьев никому не позволял оскорблять членов его семьи, однажды грубость в сторону Жаклин Янг стоило какому-то мужчине разбирательством в суде.       Блэр блаженно закрыла глаза, встретив щеками и лбом долгожданный порыв ветра. Именно его не хватало сегодня, этого вестника, совсем недавно бывавшего в местах не столь отдаленных, но все же отличных от здешней обстановки. К сожалению, ветер надолго не задержался, растворившись в духоте, и принес только запах гари, — резкие вспышки пожаров заглотили Оттаву этим днем.       Бросив взгляд на высокое крыльцо соседнего дома, почти заросшего кустами и походящего на хижину лесничего, Блэр заметила седую голову господина Леманна. Старик он был ухоженный и воспитанный, но рехнулся после смерти жены. Раньше супруги приглядывали за юной Джералд, пока Хэлен несла службу, а теперь уже Блэр изредка захаживала к одинокому Леманну. Единственное, что она могла сделать, — толкнуть кресло-качалку, ставшее для старика колыбелью, или натянуть на слабые ноги плед. Господин Леманн любил греть свои кости и суставы на солнце, а еще всегда носил подтяжки и гольфы. Будто уловил чужой взгляд, он повернул свою маленькую ссохшуюся как изюм головку к Блэр. Лицо его, морщинистое и белое, попыталось улыбнуться. Приветливо старик помахал рыжеволосой рукой, получая в ответ такой же жест. Одинокий сосед всегда наблюдал за пустыми улицами жилого квартала, оживающего только к вечеру, когда местные дети собирали команду пиратов, а телевизора не любил.       Оставив осмотр жилого района белому солнцу, Джералд вернулась в дом. Молчаливые стены, смотрящие недовольно глазами-картинами в темных рамах, смерили хозяйку презрительными взглядами.       —Блэр? — осторожный голос шлепнул рыжеволосую по виску. Девушка, через арку спешившая юркнуть на кухню, смежную с гостиной, остановилась. Шлепанье детских ног было пингвиньим. — Что с Джином? Он грустный, кажется. Я сделал что-то не так?       —Грустный? — переспросила Блэр. Вздохнув, она потрепала младшего Янга по волосам, невольно поглядывая на кухню, на фигуру сгорбившегося Джина. — Ты здесь не при чем, Марко. Джин просто расстроен… — Джералд не могла придумать отговорку, как не могла сказать семилетке о том, что произошло в городе. — Он поссорился с одноклассником.       —Правда?       —Чистая, — солгала Блэр.       Марко Янг был чудаковатым ребенком, даже для семилетнего возраста. Жаклин долго просила, почти молила педиатра выписать легкое успокоительное, но младший сын всё равно продолжал смотреть телевизор вверх ногами. Он задавал вопросы чаще, чем пачкал одежду или капризничал, и его пытливые черные глазки, походящие на две кляксы, всегда глядели с любопытством. Пушистые волосы казались париком ухоженной куколки, а ресницы вызывали зависть. Надутые словно в обиде губки напоминали перекачанный круг или мяч, короткие пальчики с искусанными ногтями указывали на нервозность, присущую и старшему брату.       —А кто тот человек? Который сейчас в ванной, Блэр? Я не видел его раньше, — мальчишка замялся. — Кажется, — неуверенно добавил он.       —Это друг, — девушка вновь потрепала ребенка по волосам. Это уже стало привычкой, невольным рефлексом. — Хочешь печенья или чего-нибудь еще?       —Нет, — мотнул головой Марко, и его пушистые волосы забавно дернулись. Смуглые щечки блестели будто у артистки бурлеска. — Спасибо!       Оставив мальчишку наедине с телевизором и пультом, Блэр зашла на кухню.       —Автоответчик, — сообщила она на заинтересованный взгляд веснушчатого. — Я не дозвонилась матери. И это, — скрипнули зубы, — выводит из себя.       Бессильно рыжая забралась на барный стул.       Джин Янг был бледным. Парень сливался с белыми кухонными шкафами, столешницами тумб, стенами и потолком, и солнце, что щемилось через полоски жалюзи в дом, выбелило его силуэт, как назначенные на общественные работы нарушители выбеливают стволы деревьев.       —Я беспокоюсь за отца, — признался парень.       —Он не допустит, чтобы что-нибудь случилось с Жаклин, — поддержала Блэр. — Я уверена.       —В этом-то и проблема! — словно до этого бился головой в ворота, но ему не открывали, воскликнул Янг. Парень осторожно выглянул через арку в гостиную, чтобы убедиться в незаинтересованности Марко этим разговором. Младший брат вновь свисал с дивана вниз головой, смотря детское шоу. — Именно из-за его одержимости матерью я беспокоюсь, — спокойно объяснил веснушчатый. — Отец с катушек слетает, если она выглядит несчастной… Вспомни хотя бы тот случай, когда парню пришлось выплачивать компенсацию из-за одного только слова! Отец ведь выиграл это смешное дело в суде!       —Может быть, — признала ревнивость и излишний контроль мистера Янга над семьей Блэр. Но ей и самой было о чем волноваться: мать пропадала на работе, и оказаться по долгу службы она могла где угодно. Взлетевший в небо полицейский на Коламбус-стрит отчаянно не желал растворяться в воспоминаниях.       Из ванной на втором этаже доносился шум воды. Капли разбивались о керамический поддон, а за крохотным окошком-форточкой у потолка плавал жаркий воздух, облизывающий стекла. Бормотания телевизора служили шумовым фоном. Блэр думала о пыльных коробках, с которых недавно сорвала полоски скотча, доставая из мрака кладовой. Одежда в этих картонных гробах, выстиранная, но так и не переехавшая со своим хозяином, должна была подойти Тэду, однако Джералд не особо хотела видеть этого. Возможно, она боялась, что старые воспоминания всплывут на поверхность вместе с распечатанными ящиками.       —Нам повезло, что Тэд знал, что нужно делать, — признался Джин. Он привычно щурился, подозревая подругу или весь мир в измене. На бледном лице веснушки выделялись старческими пятнами. — Повезло, что он видел в Рокфорде тех… — Янг понял, что не знает, с кем встретился Крайтон в соседнем Оттаве пункте. — Что он видел там то, что видел, — исправился парень.       Монотонно Блэр кивнула.       Комнатные двери тянулись светлыми прямоугольниками по коридору второго этажа как вагоны на железной дороге, а пыль плавала по комнатам, не стесняясь отвоевывать себе все больше новых поверхностей. Дом Джералд походил на пустой музей, ненаполненный и безыдейный. Были и подготовленные для заселения пьедесталы и стеллажи, а ценностей — никаких. Казалось, Джералд просто собирались переезжать и потому упаковали вещи, но Джин помнил этот дом таким с первого знакомства с рыжеволосой девчонкой. Здесь всегда было тихо и пусто, отчего тоска накатывала как при просмотре фотографий из летнего лагеря.       —Джин! — крик Марко вынудил подорваться с места. Что рыжая, что веснушчатый – оба ожидали худшего. — Джин! — поторопил испуганный детский клич парня. Старший Янг не заметил и рухнувшего стула, влетев в гостиную.       Новостная заставка подсказала причину детского испуга. Смуглые щеки Марко дрожали, как и нижняя губа, будто он прыгал сейчас на скакалке, и черные глазенки вгрызались в собеседника, требуя опровержения ужасам, о которых говорил ведущий.       —…Полицейские начали патрулировать улицы Оттавы после того, как беспорядки Чикаго и Вашингтона повторились в Иллинойсе. Сегодня участились случаи ДТП и пожаров по всему городу. Полиция настоятельно рекомендует жителям оставаться в своих домах до получения подробных инструкций. Сообщений о карантине в Иллинойсе от властей на данный момент не поступало…       —То же самое они говорили и про Вашингтон. Или Чикаго, — прохрипел Крайтон. — И где они теперь? На дне, — ответил на свой вопрос Тэд. Если бы Блэр не была встревожена новостным эфиром, она бы заметила футболку отца на мужчине, спустившемся в гостиную; за широким вырезом татуировка-клеймо на шее байкера выделялось особенно сильно.       —…В случае проникновения или угрозы жизни со стороны граждан, звоните «911»…       — Джин? — растерянно позвал мальчишка, и старшего Янга прошибло насквозь. Кнопка пульта щелкнула, и экран погас. — Они говорили про Оттаву, кажется.       — Всё не так… — замялся веснушчатый, опускаясь рядом с Марко. Ребенок ерзал на диване, будто глисты в его животе перемешались как алкоголь в коктейле, и преданно глядел на брата. Лицо Марко было таковым, что говорило: он ждет, пока его успокоят, но ни единому слову уже не поверит. — Это не то, чем кажется, — с трудом начал объяснения веснушчатый.       Марко впервые не стремился задавать сотни вопросов и был так ласков к старшему брату. Ребенок до конца не понимал, о чем говорили в эфире, но боялся знакомых улиц, на экране превратившихся в декорации города после бомбежки. Джералд стало стыдно перед семилеткой за то, что они, взрослые и несущие ответственность, напугали его любопытством к таким вещам. Нужно было сразу выключить телевизор, думала Блэр.       — Они показывают лишь верхушку айсберга, — Крайтон отвлек девушку от наблюдений за братьями. — И в Рокфорде и в других местах все начиналось с того же, что происходит сейчас здесь.       —И что с Рокфордом теперь? — Джералд знала, что рано или поздно к этой теме придется вернуться. Кивком Тэд указал на Марко, говоря тем самым, что здесь этот разговор продолжать не стоит. 2       — Приятель, подержи камеру. Я хочу сделать своей девушке предложение… — скоро объяснял закадровый голос, пока объектив вылавливал смазанные черты какого-то заведения. — Я заплачу. Идет?       Скоро говоривший оказался в кадре и поманил за собой официанта, ставшего оператором. В интерьере заведения узнавалась «Блинная поляна», хозяин которой обладал скверным характером. То ли крадучись, то ли дурачась, будущий, возможно, жених подобрался к девушке, что сидела у окна. Резко он пересчитал ей все ребра. Непредупрежденная невеста, вскрикнув, подскочила со стула, однако узнав мужчину, засмеялась.       —Дурачок, — отмахнулась жертва.       —Сейчас ничего не говори, ладно? Только слушай меня, — предупредил мужчина, опускаясь на колено. Камера в руках официанта дрогнула, а после перед объективом прошел другой работник, чуть было не выронив поднос с лимонадом.       Люди вокруг оживились, затихли, оборачиваясь на интересную картинку, о которой, по мнению многих, мечтает каждая девушка; послышались тихие шепотки и умиленные вздохи.       —Я давно ждал этого момента и собирался с мыслями, и вот теперь, когда стою на одном колене, понимаю, что дороги назад нет. Но я не жалею... — крик перебил мужчину, готового достать из кармана бархатную коробочку, вынуждая недовольно глянуть в сторону окна. Жених хотел было продолжить речь, когда толпа пешеходов подхватила волну визгов, рассыпавшись во все стороны. О предложении все забыли, как и официант, прилипший к окну.       Объектив камеры теперь выхватывал и кровавые пятна, и трюк полицейского, и огонь. Дым стремительно запечатывал окна и двери, прилипая к ним в страстном и жадном поцелуе.       —Дура, сзади! — словно нервный зритель в кинотеатре, крикнул официант. И рыжеволосой девчонке посчастливилось услышать его голос. Она ухватилась за металлическую трубу, и та блеснула в последних лучах солнца, вскоре затянувшегося дымом.       Запись оборвалась, когда прогремели выстрелы.       Глаза Блэр походили на осколки матово-синего стекла и слишком выделялись на белой маске лица. Несколько черных пятен, родинок, ютились на переносице и на щеке, еще одна выделялась на подбородке. Дорожка из этих же крохотных точек, походящих на следы кошачьих лапок, шлепала по шее и скрывалась за воротом футболки, заляпанной кровавыми разводами.       Блэр ударило током, и ладони сжались в кулаки, не желая расслабляться. Со стороны смотреть на себя было еще тревожнее, — события разворачивались заметно медленнее, чем когда Джералд находилась на Коламбус-стрит. Да и картина представлялась теперь полной, более широкой. В антураже дымящейся улицы фигура Джералд была незначительной, как роль актера второго или третьего плана. От осознания, как близко к ней был безумец, Блэр снова вздрогнула.       —Всё начинается с беспорядков и агрессии масс. Это невозможно контролировать – я видел такое. Начинает происходить что-то странное, и полиция совершает ошибку. Этой ошибки общественности хватает, чтобы начать возмущаться. Отсюда забастовки и прочее. Когда всё перерастает в нечто большее, никто уже не осознает, что толком происходит: госпитали переполняются, линии экстренных служб блокируются или обрываются.       —Ага, — заторможенно кивнула Блэр. Тэд Крайтон не дал ей толком переварить увиденное на видеоролике из Интернета и обдал очередным потоком информации. Не самой понятной к тому же.       — О Рокфорде передавали, что жители покидают город через аэропорт, а военные пытаются контролировать ситуацию. Но армия не может всем управлять, потому что не понимает, что именно нужно контролировать. Однако когда я был в Рокфорде, пару часов назад, там началась эвакуация. Аэропорт был закрыт из-за этой самой эвакуации.       —Но если военные были задействованы, чтобы бороться с беспорядками, а жителей эвакуируют, то зачем армия? — влилась наконец в разговор рыжая. — То есть кому будут противостоять солдаты, если людей из города выводят? И аэропорт тогда – просто прикрытие для новостных каналов…       —Тот бродяга… — без особого желания напомнил мужчина. — Таких, как он, в Рокфорде было в разы больше. Я уже говорил. С безумными армия и боролась, но выходило не очень. Эти… твари как идеальные солдаты: не чувствуют боли и не задают вопросов. Но управлять ими невозможно.       —Вирус из Канады? — испуганно предположила Блэр, вспоминая о странном бешенстве, поглотившем города соседней страны за несколько дней. Тогда это казалось розыгрышем.       —Понятия не имею, — отмахнулся ворон и добавил: — Не знаю, откуда появилась эта зараза, но она опасна. Уверен, в Канаде города с карантином уже просто заброшены, потому что о Чикаго я не слышал ничего после сообщения о том, что полицейскому пришлось застрелить какого-то парня.       Фигура измотанного Джина появилась в дверном проеме. О приходе парня оповестил еле слышный скрип петель. Веснушчатый выглядел так, словно не спал несколько дней, а начальник отчитал его за невыполненный план работы. Старшего Янга хотелось или обнять, успокаивающе похлопывая по спине, или разгладить как выжатую тряпку, вывешивая после сушиться.       —Что с мальчишкой? — поинтересовался Тэд угрюмо.       —Напуган, но… Всё будет в порядке, — нашел слова Джин. Впрочем, он сам не был в них до конца уверен. Но надежда еще ютилась на отшибе уставшего разума.       Янг шлепнулся на кровать, и шея его затерялась в плечах. Крайтон невольно вздохнул на состояние парня – словно понимал его как никто другой.       Тэд был неоднозначным человеком, как и его поступки. Блэр не знала, как реагировать на действия этого мужчины; он был грубым, но в то же время честным, пугал некоторым равнодушием, но был готов помочь. О вороне куда больше рассказывали мелочи, однако расшифровать то, что скрывалось за шрамом через бровь или клеймом на шее, никак не получалось. Крайтон редко говорил, а потому каждое его слово приходилось ценить, думая о том, когда в следующий раз прервется век молчания.       —Я буду на кухне, — бросила Джералд, оставляя друга и спасителя на втором этаже. Не дожидаясь реакции, рыжая ухватилась за перила лестницы, – от ужаса тошнило и выворачивало. Блэр казалось, что легче было бы кубарем скатиться по ступеням, надеясь на отрезвляющую боль, но что-то подсказывало, что даже тогда бы осознание насколько близка была гибель и бродяга никуда бы не делось.       Будто призрак, Джералд скользнула через арку на кухню, и Марко не обратил на нее никакого внимания. Почти сразу Блэр повисла на раковине, словно желая утопиться в последней. Металлические бортики обжигали, усмиряющееся солнце вечера подглядывало через щели жалюзи, а крупные слезы, размывающие родинки, скрывались за шумом гудящего и плюющегося крана. Рыжая проглотила тошнотворный комок, и тот скоро обосновался в животе, начиная елозить и ныть.       Еще эта футболка, вспомнила о вишневых разводах на одежде Блэр. Кулаки невольно сжались от злости, а капелька крови проступила на губе, — Блэр не хотелось рыдать в голос.       Неожиданно для себя, словно не зная, что именно так раздражает и выводит из себя, Джералд задергалась, растягивая на себе майку. Конечности плясали отдельно от туловища, что-то в теле хрустело, а скрип зубов по-прежнему скрывался в шуме воды, хлещущей из крана. Казалось, рыжая пыталась стянуть запачканную футболку, но та прилипла к коже и не желала отдираться. А может, девушка надеялась, что ворот задушит ее. Что-то неприятно заскребло внутри, как першение в горле, а после руки вяло опустились на ту же металлическую раковину. Кончики рыжих волос намокли, а затем, словно бросаясь в крайности, Джералд полностью нырнула под струю ледяной воды. Осталось только чувство неудовлетворения и сквозняк сомнений.       Больше не держась за край раковины, Блэр скользнула к окну, опираясь на столешницу. Вода стекала по шее и плечам, мокрые ресницы редко подрагивали, да и на горле ощущалась бечева, конец которой был привязан к каменной глыбе, сброшенной на дно Марианской впадины. Плакать больше не хотелось, и пугало лишь одно: этот день еще не закончился.       В окнах домов, что проглядывались через деревья, словно светлячки, загорались лампы. Свет был слишком слабым, а отступающая жара оставляла после себя расползающийся асфальт. Уже ненавидя себя за недавнюю слабость, Блэр сидела у окна, разглядывая никогда не меняющуюся улицу. Крэйги, чья иномарка дерзко и нервно застыла у массивного коттеджа, тревожно осматриваясь по сторонам, гусиным строем скрылись за входной дверью. Через какое-то время мистер Крэйг вышел из дома, чтобы проверить что-то в багажнике, но, заметив в окне Блэр Джералд, вернулся к себе. Рыжая привыкла к такому поведению политика, хотя не могла не признать, что этим вечером он был страннее обычного.       В гостиной собрались братья и ворон, избегающие после дневных проблем телевидения. Тэду приходилось выслушивать истории Марко о его пиратской команде и «врагах», часто посягающих на чужую территорию. Семилетка с чернильными глазами жаловался и на мальчишку Рона, у которого был черный лабрадор, ленивый, но огромный. Именно собака представляла для пиратской команды Марко наибольшую опасность, потому что паренек боялся этих слюнявых животных.       Сколько раз проверила журнал звонков, Блэр не знала. Она могла думать только о матери, упорно не желавшей перезванивать или включать телефон. Рыжая размышляла и о том, чтобы самой добраться до полицейского участка, но здравый смысл побеждал: куда она сможет дойти с городскими беспорядками.       Отношения Блэр и Хэлен были завидными, потому что их можно было назвать золотой серединой, которая была так несвойственна рыжеволосой во всем остальном. Мать и дочь не надоедали друг другу, потому что знали степень собственной раздражительности, но и проводили вместе достаточно времени, чтобы знать о беспокойствах и переживаниях. Хэлен понимала свою дочь и поражалась тому, как сильно та походила и отличалась от нее одновременно. Блэр же была благодарна за свободу, которая ей давалась. Для рыжей такой семейный устрой был идиллией, хотя большинство воспротивилось бы подобной оценке, ссылаясь на недостаток внимания и на беззаботное отношение родителя к своим обязанностям. Однако Джералд просто не любили назойливость, и так уж вышло, что для них обеих уединение было самой высокой наградой за пережитый день.       —Кловер, — Блэр дернулась, когда посреди сумерек за окном заметила знакомую фигуру. Рыжая прислонилась к окну, чтобы убедится в увиденном, и облегченно выдохнула: она совсем забыла про Эйбрамсон – и стало даже стыдно.       —Ты куда? — Джин попытался остановить девушку, вышедшую в коридор, но появившаяся после в гостиной шатенка стала ответом на все вопросы, которые, возможно, еще даже не появились в голове веснушчатого. — А, Эйбрамсон… Привет.       —Привет, — севший голос Кловер был непривычным, как и ее внешний вид. Под глазами синели пятна, губы покрылись коркой царапин, и вся одежда казалась выцветшей на солнце. На коленках джинсов только пестрели следы молодой травы, а крупные пуговицы серого кардигана напоминали радужные кругляши дисков. Впрочем, всё, чего касалась Кловер, будто пропитывалось безнадежностью. Охристые же глаза Эйбрамсон глядели сквозь предметы.       —Кловер! — Марко обрадовался появлению шатенки больше, чем кто-либо, и быстро соскочил с дивана, давая Крайтону шанс передохнуть. Мальчишка подлетел к девушке, впечатываясь лицом в ее живот. Уже дергая подругу за руку, он тащил Кловер к дивану. — Кловер, вчера Рон не вышел со своим псом-убийцей и наша команда победила! И папа обещал мне, что сделает новую деревянную саблю! Здорово, правда?!       Джин и Блэр нервно переглянулись, понимая, что обычно яркая и живая Эйбрамсон сейчас не похожа на саму себя. Парень боялся за то, что Кловер ответит на радости младшего брата. Он был готов закрыть ей рот, даже если бы это повлекло за собой спор или драку, как часто бывало. На удивление веснушчатого, шатенка расплылась в улыбке, измученной, но честной. Эта эмоция вогнала мальчишку, обладавшего эмпатией, в ступор, но Кловер потрепала ребенка по голове, затем вовсе обнимая.       —Это хорошо, что у тебя всё получается, — сказала Эйбрамсон. — Это замечательно. В знак гордости твоими пиратскими делами я дарю тебе вот это. — Золотой медальон был выужен из кармана джинсов. Позолоченный кругляш походил на охристые глаза Эйбрамсон.       Марко задохнулся от восхищения. Его смуглые щечки раздулись, пухлые губки застыли в изумлении, и руки потянулись к медальону.       —Не спеши, — снисходительно бросила Кловер, поворачивая подарок другой стороной. — Прочитай.       — «Грозный! Сильный! Отважный!» — прочитал гравировку семилетка, и черные глаза заблестели еще сильнее. Они вовсе походили теперь на черные дыры, что затягивали в себя весь свет. — Это же наш пиратский девиз!       —Именно, — кивнула Кловер. Отвлеклась она от ребенка только когда заметила многозначительный взгляд Блэр. То ли дымчатые, то ли туманные глаза смотрели на нее с явным вопросом. — Нам нужно поговорить, кажется, — Кловер переняла манеру общения Марко.       Кловер вырвалась из роя паникующих горожан только на углу центральной улицы и, не дожидаясь окончания спектакля, свернула к жилым кварталам. Туда шум почти не долетал, и люди встречались редко; только пожилые собачники соскребали за любимцами дерьмо и мамочки баюкали в колясках младенцев. Эйбрамсон же, часто спотыкаясь, неслась домой. Она часто опрокидывала мусорные баки, но ужас и адреналин не давали ногам стать ватными.       В квартиру Кловер почти влетела, провозившись прежде с замочной скважиной, — руки дрожали как у пьяницы. На сотый раз поверив, что цепочка не выскочит со своего места и замки не откроются волшебным образом, Эйбрамсон сползла жижей на пол. Впервые она возненавидела квартиру, вечно пустую, но обустроенную. Отец работал на севере и вместе с деньгами присылал письма, которые ему казались романтичными и важными. Но Кловер знала, что это оправдание. Причина бумажных посланий вместо звонков была простой: каждый разговор отца с матерью завершался скандалом и приближал развод. Сама же Эдвин Эйбрамсон работала медсестрой в Медицинском центре Святой Елизаветы; комплекс этот был крупным, и ночные дежурства были привычным явлением.       Дозвониться матери в больницу Кловер удалось не сразу, что злило шатенку еще больше, но после Эдвин перезвонила сама. Состояние дочери обеспокоило женщину и, не дослушав жалобы Кловер, она попыталась найти кого-нибудь, кто бы сменил ее на дежурстве, но фортуна отвернулась, а наплыв посетителей из-за беспорядков стал проблемой всех отделений медицинского центра. Послушав мать и запихнув в себя какое-то успокоительное, Кловер заснула с параноидальными мыслями в голове.       Разбудил Эйбрамсон не грохот рухнувшего столба или крики из соседней квартиры, а вибрирующий под подушкой мобильный. Эдвин долго объяснялась дочери, почему не вернется этой ночью домой, и просила идти к Джералд. Так мне будет спокойнее, сказала медсестра. Как бы Кловер не злилась и в каком бы состоянии не пребывала, она согласилась.       Первым, на что наткнулась шатенка, открыв дверь, был темный след, тянувшийся от двери соседей к лестнице на верхние этажи. Его девушка проигнорировала, уверяя себя, что это не ее дело. Она хотела вызвать лифт, но кнопка никак не отзывалась на ее ругательства, которые были, впрочем, осторожными. Уже спустившись на первый этаж пешком, Эйбрамсон поняла, почему ей было не суждено дождаться лифта, — развороченная шахта и обугленные стены говорили о том, что тросы оборвались, и металлический кокон стал чьим-то гробом. На подрагивающую руку, выглядывающую из-под груды искореженного металла, шатенка только попятилась, выходя из подъезда. Поваленный столб и кладбище автомобилей заменили в этот раз привычные декорации. Кловер не помнила, как добралась до жилого района в восточной части Оттавы, но, моргнув, увидела знакомые волосы рыжей, которая открыла ей дверь.       Марко заснул еще на середине истории, что облегчило шатенке задачу, позволяя не избегать больше подробностей и сомнительных моментов рассказа. Эмоции Кловер были мокрыми и вялыми, и это совсем не походило на ту Кловер, которую Джералд называла занозой.       Эйбрамсон была низкой, но крепкой, и со спины ее можно было спутать с ребенком. Ее капризное поведение и детское нахальство подтверждали подобные заблуждения, но грубые черты лица и голос всё возвращали на свои места. Глаза Кловер походили на янтарь, а на солнце становились почти желтыми, но хитрости в них совсем не было. Девушка была помешана на моде, и часто не понимала, что нравится ей самой, а что — обществу; огромные радужные пуговицы на сером кардигане крупной вязки были тому примером.       —Я только недавно узнала о том, что случилось со школьным автобусом, — тише обычного призналась шатенка. — Как вообще это могло произойти? В голове не укладывается…       —Да, — выдохнул Джин, чтобы не молчать. — Не укладывается, — повторил веснушчатый.       —Джейн Макдафф сказала, в школе собирают списки пропавших, и завтра состоится что-то вроде поминальной службы. Леонард Гилсон и Джули Фултон уже помогают с организацией прощального вечера.       —Занятий не будет?       —Это всё, что тебя беспокоит? — возмущенно и больше изумленно переспросила Кловер, чьи глаза распухли от слез и усталости. — Серьезно, Джин?       —Нет, — осознав ошибку, парень мотнул головой. — Не шипи – разбудишь Марко, — перевел тему Янг, кивнув в сторону сопящего брата. — Его трудно уложить спать, уж поверь.       Кловер была своеобразным хамелеоном. Только меняла она не цвета, а черты характера, которые всегда перенимала у того, с кем общалась. Часто и неосознанно этой девушке удавалось отразить те качества, о которых не подозревал даже ее собеседник, и на этой почве, вероятно, с Джином шатенка еле уживалась. Впрочем, она поддерживала все идеи Марко, полюбившего ее и сделавшего самым главным пиратом в своей шайке: ей мальчишка рассказывал обо всем, что произошло в его команде.       — Ты звонила Макдафф? — вернулась к разговору Блэр, до этого сторонившаяся гостиной. Джералд будто не выпускал капкан мыслей о матери.       —Нет. Макдафф всегда звонит сама, если ей что-то нужно.       — И что потребовалось Джейн? — скептично отозвался старший Янг. — Да еще и от тебя?       —Злишься, что она позвонила не тебе, принц на белом коне? — съязвила Эйбрамсон, заставляя веснушчатого скривиться. Отмахнувшись, Кловер быстро забыла свою реплику. — Королеве драмы потребовались свободные уши. И если бы Блэр поднимала телефон, мне бы не пришлось выслушивать историю об укушенном брате Джейн и ее родителях, которые мечутся от одной госпитале к другой, пытаясь найти свободного врача.       Тяжелый вздох Тэда Крайтона почти прибил пыль к земле, заставляя подростков обратить на него внимание. Словно не издал до этого и звука, мужчина продолжал разглядывать гостиную тем же безынтересным взглядом, близким к сонливому. Казалось, недавним вздохом мужчина пытался одернуть подростков от подобной темы разговора, и Блэр вдруг осознала, как эгоистично и лицемерно звучит всё, что они говорят. Пару часов назад кто-то из людей, вечно встречавшихся в Тауншип, погиб, у Джейн пострадал брат, а они, несчастные идиоты, выбравшиеся невредимыми, позволяют себе обсуждать всё это в таком тоне, с этой непонятной издевкой. Ни грамма сочувствия, подумала Блэр и скривилась. Ей стало противно за саму себя.       —Ты разделывала курицу или порезалась? — не услышав во вздохе ворона никакого недовольства, отозвалась Кловер. На внимательный взгляд рыжей, шатенка указала на футболку с застывшими пятнами.       —Точно! — Блэр вспомнила о том, что мешало ей жить спокойно, кроме беспокойства за мать, конечно. — Совсем вылетело из головы.       Взгляды Тэда и старшего Янга подтверждали, что вопрос Кловер крутился у них в голове весь день, но озвучить они его не решились.       —Пойду переоденусь.       —Я следом, — шатенка поднялась с дивана, выпутавшись из сонных объятий Марко. Ревниво Джин смерил девушку взглядом, но перестал дышать и думать, когда младший брат заворчал во сне. Веснушчатый жалел мать каждый раз, вспоминая, как та возится с мальчишкой до четырех утра каждый день. Гиперактивность ужасна, подумал Джин, вновь начиная дышать.       — Можешь отнести его в комнату на втором этаже, — обернувшись на лестнице, вспомнила о чем-то Джералд. — Там его не разбудят, — объяснила девушка.       Дружеские отношения Блэр с Кловер достались по наследству: родители общались, следовательно, и дети были обречены лепетать о чем-то своем в песочницах общественных парков или на заднем дворе частных домов. Вместе Джералд и Эйбрамсон ходили в начальную школу и кружок танцев, вместе рядились на выпускной и выбирали чашки с одинаковыми принтами. Блэр и Кловер спорили о том, кто и какой героиней из популярного мультсериала будет, и часто дрались. В те времена с ними еще была Вэл Бенсон, способная найти неприятности в любом месте и в любое время, как свинья находит грязь. Однако уже в средней школе пути неразлучной троицы разошлись.       Кловер выбрала церковную школу, на которой настояла набожная бабушка. И хотя дома Джералд и Эйбрамсон не разделял Ла-Манш, общаться подруги стали меньше. Не было и прежней инициативы. Старые интересы забывались, кружок танцев прекратил существование, а чашки с одинаковыми принтами разбились. Времени теперь вечно не хватало, появились новые друзья, а вместе с ними — отговорки. Общение сошло на нет, ограничиваясь поздравлениями с именинами и Рождеством. Потому Блэр и удивилась, когда в списках параллельного класса Тауншип столкнулась с именем старой знакомой. Первая встреча вышла скомканной, и Джералд призналась, что доверять старому другу, который открывался теперь с иной стороны, верить, что он не предаст только потому, что в детстве вы ели из одной тарелки, очень сложно.       —Бездомный, на которого мы наткнулись у переулка между забегаловками, — устав от настойчивого взгляда подруги, объяснила Блэр. — Эти пятна на футболке из-за него.       —Это кровь?       — Ну, не вишневое варенье, — пыталась разгрести гору одежды на стуле рыжеволосая. — Тот бродяга был больным, скорее всего, — неуверенно начала Джералд. — Я о том же вирусе, который обнаружили в Канаде.       —Хочешь сказать, от Вашингтона или Чикаго карантин доберется и до нас?       —В Рокфорде военные устроили эвакуацию, хотя по новостям передавали только о беспорядках и дополнительных рейсах из местного аэропорта.       —Говоришь, правительство о чем-то молчит?       —Может быть, уже больше городов находятся в карантине, — кивнула рыжая. — А мы об этом не подозреваем.       —Ты-то откуда знаешь? О Рокфорде и эвакуации хотя бы? — скептично, но осторожно отмахнулась Кловер. Она не привыкла, что слова Блэр могут быть шутливыми, особенно если говорит рыжая это с таким лицом.       —Тэд был в Рокфорде, видел это.       —Тэд? — уточнила Эйбрамсон. Резко она ударила себя по ноге, восклицая: — Точно ведь! Это тот байкер, на которого ты вывернула скатан воды! Черт возьми, он ведь в шмотках твоего отца… — неоднозначно заметила Эйбрамсон. — Как тебе это удалось?       —Джин. — От упоминания веснушчатого лицо шатенки скривилось. — С байком Крайтона какие-то проблемы, а отец Джина разбирается во всём этом.       —Ну, а при чем здесь ты? Почему этот Крайтон в твоем доме?       —Я пригласила, — отбрасывая очередную скомканную вещь в сторону, отозвалась Блэр. — Он помог, и это меньшее, что я могла предложить.       —Помог? — Кловер уподоблялась Марко в своих множественных вопросах. Однако стоило девушке заметить бордовую толстовку, выуженную из под кучи одежды на стуле, она почти завизжала. — Ты всё еще не выбросила ее! Сколько уже времени прошло?! — Эйбрамсон почти выхватила вещь из рук рыжеволосой, пытаясь удостовериться в подлинности толстовки. — Ты хоть понимаешь, как это странно?       —Вовсе не странно, — вернув одежду, Блэр забросила ее на верхнюю полку шкафа. — Она мне просто нравится. И не смотри на меня так. Просто нравится, — для большей убедительности повторила Джералд. Холодный взгляд предупреждал о легком раздражении.       —Ну да, — ничуть не поверив, Кловер усмехнулась. — Просто нравится, — передразнила она, сталкиваясь с недовольным лицом подруги. — Да поняла я, поняла. 3       Хэлен Джералд вернулась домой, когда за окнами уже шипели ночные голоса и цикады весело жаловались о своей бессоннице. Привычно она бросила ключи на тумбу прихожей, но еле устояла на ногах, когда, наклонившись к ботинкам, рыжее пятно набросилось на нее с объятиями.       —Я переживала, мама, — в голосе дочери слышалось и недовольство, и облегчение, и обида. Причина подобных эмоций вскоре стала понятна. — Ты не отвечала на звонки.       —Работа, — решив, что объятия затянулись, Хэлен опустилась на пуфик, возвращаясь к шнуркам. Глаза Блэр в полумраке прихожей светились прозрачным голубоватым стеклом. — И что на тебя нашло? — намекая на излишнюю нежность, спросила женщина.       —Я чуть не умерла, — слова дочери вылились на Хэлен ледяным душем. Она подняла глаза, предупреждая, что если это шутка, то не смешная. — Ты не прослушала сообщения, — вздохнула Блэр. — Конечно, нет…       —Телефон разрядился, — выпрямилась Хэлен, поднявшись с пуфика. Она была готова слушать.       —В Оттаве начались беспорядки, из-за них пожары. Школьный автобус сгорел вместе с пассажирами, а бродяга на Коламбус-стрит разорвал несколько человек! — Джералд уже шипела. — Он бы разорвал и меня с Джином, если бы нам не помогли. Как ты можешь не знать обо всем этом!?       Успокаивающе Хэлен обняла дочь, ощутив, как руки последней клешнями вцепились в форму. Полицейский знала, что эта легкая, но полубезумная улыбка дочери говорит только о страхе и неуверенности.       —Я не была в городе, Блэр. Весь день, с самого утра я была не в Оттаве.       —Где тогда? — отстранилась рыжая, уверенная в том, что мать не говорила о выезде за черту родного города утром.       —Чикаго. — Ответ был таковым, который бы Блэр не представила никогда в жизни.       —Там ведь карантин? — словно подозревая мать во вранье, переспросила рыжая. — Что ты могла там делать?       — Это долгая история, — отмахнулась Хэлен. — И сложная, — добавила женщина, и лицо ее сделалось строгим. — И не нужно говорить со мной в таком тоне, Блэр. Ох, — выдохнула хозяйка дома, зайдя в гостиную. — Столько гостей здесь еще не бывало, — призналась она.       Джералд сразу заметила неоднозначный взгляд матери в сторону Тэда Крайтона.       — Вы, наверное, тот, кого моя дочь назвала спасителем? — предположила женщина, вспоминая рассказ Блэр. — Что ж, тогда и я должна поблагодарить вас за помощь этим детям. Они всегда находят проблемы.       —Спаситель – слишком громкое слово, — Тэд пожал протянутую руку.       Как бы Хэлен не была против гостей, прогнать кого-либо она не могла, и обозначенного татуировками мужчину тоже. Во-первых, потому что была воспитанной, а во-вторых, потому что отвечала за поступки дочери. Но Блэр тоже ощущала неловкость атмосферы, повисшей в доме; Джин и Кловер не торопились грызться, и ей самой было неуютно. Наверное, поэтому Джералд и решила показать матери видео, которое говорило куда больше, чем могла сказать она сама.       —Не понимаю, что ты хочешь от меня? Я очень недовольна скопищем людей в этом доме, но ты ведь всегда знаешь лучше, как стоит поступать, — раздражение Хэлен скрывала слабо, и не потому, что не умела.       —Просто смотри, — не отвлекалась от монитора рыжая. — Смотри, и всё поймешь.       — Он мог уйти, как остальные. Мог просто проигнорировать, но нет! — не давая матери обмозговать увиденное, Блэр налетела сильным ветром. Она торопилась размешать цемент, пока тот не застыл. — Там было много людей, но помог только Тэд. О чем-то ведь это говорит?!       — О том, что ты беспечна, — заметила Хэлен, быстро взяв себя в руки. Эти самые руки дрожали. Конечно, она слышала о том, что в Оттаве начались беспорядки, но это было уже на обратном от молчаливого Чикаго пути, и никто не говорил, что беспорядки были связаны с поводами для карантина, с тем канадским бешенством, из-за которого правительство грозилось выставить на дорогах к крупным городам военные пункты пропуска. Больше всего Хэлен, однако, пугала мысль о том, что ее дочь оказалась так близка к тому, что называют смертью.       — Я рада, что ты в порядке, — призналась женщина. — Но нужно ведь…       —Быть осторожной, — перебила Блэр, согласно кивая. — И я буду. Обещаю. Но Тэд ведь может остаться, пока не починит байк?       —Он сильный? — вопрос был странным, но Блэр преследовала иные цели, а потому обрадовалась ему.       — Думаю, да. К тому же он знает больше, чем ты или я. Он был в Рокфорде, сказал, там военные начали эвакуацию и борются с теми, кто подцепил канадский вирус….       —Может. — Хэлен была сбита с толку. Она побледнела и ответила быстрее, чем закончились бы аргументы дочери. Женщина словно не желала в чем-то убеждаться. — Этот человек может остаться здесь.       — Как вы оказались в Рокфорде, Тэд? — Хэлен Джералд всеми силами старалась избежать разговора, который бы походил на допрос, но профессиональная привычка взяла вверх. То ли Крайтон понимал это, то ли ему было безразлично отношение посторонних к своей фигуре, но мужчина отвечал на все бегло, хоть и уклончиво.       — Случайно. Правительство еще не дало отмашку, а на некоторых дорогах уже возводят пункты пропуска. Нужная трасса была перекрыта, пришлось ехать через город.       — И кто был с вами, сколько спутников и на чем?       — Понятия не имею. Никогда не обращал внимания. Кто-то часто отставал, догоняя через пару часов или дней. Другие могли не возвращаться. А транспорт… У кого, на что хватило, на том и ездили.       — Если в Рокфорде всё было плохо, как вы выбрались?       — Насильно никого не держали. Военные были рады избавиться от лишних голов.       — Что делали именно вы, когда столкнулись с… зараженными? — Хэлен скривилась, не зная, как называть тех, кого описал недавно Крайтон. — Как узнали, что нужно избегать укусов?       Кловер Эйбрамсон сидела тихо и неподвижно, узнав подробности происходящего с родным городом. Ей теперь хотелось подорваться с места и бежать, не разбирая дороги, вопя о том, что все они обречены, но ноги стали ватными.       — Если бы вы видели, как их зубы разрывают знакомого, не задавали бы сейчас таких вопросов. Что я сделал? — переспросил мужчина. — Уехал. Так что от героя во мне нет ничего.       Когда мобильный Хэлен, привязанный к розетке проводом, зазвонил на кухне, женщина извинилась и скрылась за аркой. По тону голоса матери Блэр скоро поняла, что звонившим был напарник Мэтью.       — Тэд, — извиняющимся голосом начала рыжеволосая, но мужчина перебил ее, не дав совершить ошибку.       — Не извиняйся за нее. Она права. Трудно верить незнакомцу, которого видишь впервые. Да еще и незнакомцу, который убил человека, что бы тот человек ни сделал.       — Я поступила так, как было правильно, — заметила Джералд. — И для меня правильно – пригласить тебя сюда.       Неопределенный взгляд Крайтона послужил ответом.       Тэд не был искусным оратором, да и харизма его напоминала сквозняк. Вот только это не мешало ворону внушать что-либо в чужие головы: как кукушка подкладывала яйца, Тэд делился своими задумками. Движения этого, кажется, своеобразного человека не были плавными или резкими, но они были характерными. Характерными настолько, что если бы Блэр пришлось искать Тэда по тени, она бы указала на его силуэт без промедления. Тэд не был героем. Вернее, так решил он сам, потому что знал своё прошлое. Он всегда считал себя хуже многих, старался объективно судить собственные поступки, но из-за этого реалистичного взгляда на жизнь очень часто не замечал, как совершает то, о чем другие даже не думают (тем более на что не решаются). И потому мужчина ничего не требовал взамен. Тэд Крайтон был одиноким, и он сам убедил себя в том, что ему никто не нужен.       — Откуда ты? — понимая, что мать интересовалась не столько личностью гостя, сколько событиями в Рокфорде и зараженными, спросила Блэр. — Помню, ты долго путешествуешь по штатам, но дом есть у каждого. Где началось твоё путешествие?       — Джорджия, — помедлив, неохотно отозвался мужчина.       — Родители сейчас тоже там? — не отставала Блэр.       — Не знаю.       — По крайней мере, о городах Джорджии не говорили ничего плохого. Хотя о них вообще не говорили, — неуверенно добавила рыжая, понимая, что подбодрить собеседника не удалось. Хотя, казалось, поддержка Тэду и не требовалась.       — Может быть, — тем же сухим хрипом отозвался ворон.       Кловер щелкнула пультом, и какой-то ковбой на экране заговорил о чести. Шатенке одновременно хотелось узнать больше о ситуации в городе, но и разбить телевизор. До новостного вечернего эфира оставалось не так много времени. Эйбрамсон сидела словно на иголках. Ее настроением пропитался и Джин Янг, вспомнивший о том, что родители еще не вернулись. Веснушчатый теперь часто подходил к окну, надеясь увидеть подъезжающую тойоту отца. Мистер Янг владел автомастерской, оформлением заказов в которой занималась Жаклин, — приехать они должны были вместе.       — У тебя есть братья или сёстры? — спросила Блэр, бросив взгляд на соседа. Вопрос этот был навеян именно его дерганой фигурой. — Младшие, старшие? Или кузены?       —Сестра, — поморщился как от боли под ребрами Крайтон. Джералд показалось, что на мгновение (жалкое и мимолетное мгновение) голос ворона дрогнул. — Младшая.       — И сколько ей?       —Двадцать пять. Должно быть, — добавил мужчина. Казалось, он никогда не задумывался об этом. Лицо Тэда немного исказилось, и шрам через бровь заметно растянулся. Крайтон словно осознал, сколько времени прошло. — Боже, двадцать пять лет… — еле слышно повторил он.       Серо-голубые глаза уставились в потолок, и Блэр откинулась на спинку дивана, повторяя за Крайтоном. Девушке казалось, что это приблизит ее к пониманию философии Тэда хоть немного. Впрочем, Джералд давно поняла, что семейная ссора имела место быть в жизни мужчины.       —Какие конфеты тебе нравятся?       —Не люблю сладкое.       — По мне, ты похож на грильяж.       — Можно сломать зубы? — усмехнулся Крайтон.       —Голову, — устало выдохнула Блэр. Уловив вопросительный взгляд, девушка обернулась. Она только пожала плечами. — Нет, правда, ты слишком сложный.       Тихо Крайтон посмеялся. И Блэр не смогла не улыбнуться в ответ. Впрочем, улыбка сползла, когда Джин в который раз дернулся к окну, но ничего не увидел.       — У тебя ведь тоже не всё так гладко в семье, — позвал Тэд, все еще разглядывая потолок. Тон его был понимающим и даже сочувствующим.       — А у кого в семье всё гладко? — резонно спросила Джералд, пожимая плечами. — Отец давно съехал, — помедлив, призналась девушка. — Тоже живет в Оттаве, но в Канаде. О нем я не слышала уже очень давно.       — Его футболка?       — Забудь.       Крайтон не ответил ничего, но заметил одно: рыжая девчонка видит в нем призрака из прошлого. Как и он в ней.       Когда дверной звонок задрожал в прихожей, Блэр удивилась. Но Джин Янг дернулся к входу, не медля ни секунды.       — Где отец? — Джин был не просто обеспокоен. Он был разъярен. Может, веснушчатый злился на самого себя или собственную беспомощность, может, на всех и сразу. Он походил теперь не на ежа, свернувшегося клубком, а на волка с пеной у клыкастой пасти.       — Джин, милый, ты бледно выглядишь, — удивленно заметила Жаклин Янг, и ее тонкие пальцы разгладили колючие волосы сына. Глаза женщины улыбались, но уголки тонких губ, искусанных и истерзанных зубами, дрожали. — Где Марко, дорогой? Ты ведь встретил брата после кружка?       Жаклин бы удалось перевести тему, сыграв на чувстве ответственности сына, но Джин слишком зациклился на отце за целый день беспокойств и тревог. Парень практически рычал, и ноздри его раздувались как легкие астматика после опасной пробежки.       — Джин? — не услышав ответа на свой вопрос, настояла Жаклин. Старший сын только шумно дышал, скрипя зубами.       — Марко спит наверху, — вмешалась Хэлен, кивнув в знак приветствия. Джералд указала на лестницу, но парень не пустил мать дальше прихожей, своими темными глазками, злыми и колючими сейчас, смотря на всех как на врагов.       — Где отец? — повторил он куда более требовательно.       — Хэлен, мне безумно неловко за то, что мы отвлекаем вас и беспокоим, — будто не слыша вопроса, но опуская на плечо сына руку, призналась Жаклин. Ее длинные каштановые волосы, привычно густые для восточных народов, паутиной путались вокруг шеи, прилипая к ключицам и плечам. — Ты уж извини, мне не хотелось докучать.       Хэлен уловила тревогу в голосе соседки. По взгляду последней Джералд сразу поняла, что она должна была заметить это беспокойство, что ей оно и адресовалось.       — Ничего, — убедительно отмахнулась полицейский. — Соседи для того и нужны, чтобы ими пользоваться.       — Мама! — заявляя о том, что больше не ребенок, Джин вцепился в руку женщины, не оставляя ей теперь и шанса уйти от разговора. Жаклин изумилась такой резкости, но всё же вздохнула, опуская голову. Она простояла в этой страусиной позе какое-то время. — Что случилось, с папой ведь всё в порядке? — словно подозревая что-то, позвал Джин, привычно вжимая шею в плечи. Ему стало неуютно и страшно. — Мама?       — Всё хорошо, — резко улыбнулась Жаклин дежурной улыбкой фарфоровых кукол. — С отцом всё прекрасно. У него всего лишь поднялось давление под конец рабочего дня, и мне пришлось отвезти его к врачу. Сейчас ходит много вирусов, и для уверенности я оставила его на попечение медикам. Нет причин для беспокойства, милый.       При упоминании больницы Блэр напряглась, короткие обновлённые волоски на затылке и за ушами невольно взъерошились.       —Я поеду к отцу, — уверенно заявил Джин, чуть ли не протягивая руку с намерением получить ключи от автомобиля матери. — Чтобы убедиться.       —Не поедешь, — перебивая Жаклин, знавшую, как усмирить сына, вмешалась Кловер. Из новостного эфира Эйбрамсон не узнала ничего нового, и уж тем более диктор не говорил о том, что обсуждали Тэд Крайтон и мисс Джералд.       — А ты что ли остановишь? — фыркнув, жестоко усмехнулся старший Янг. В висках у него явно пульсировало, и бешенство стремительно ползло к высшей отметке.       —Тебя туда просто не впустят, — без спора объяснила Кловер. — Ни в один из госпиталей, — добавила шатенка. — Слишком много людей и среди пациентов. На посетителей совсем не остается времени.       Блэр не спешила принимать ни одну из сторон, внимательно поглядывая на Жаклин Янг. Женщина выглядела привычно беззаботной. Только брови ее изредка дергались, выражая несогласие или, напротив, удовлетворение «беседой» сына и Кловер Эйбрамсон.       Выругавшись, Джин рухнул на пуфик в прихожей. Ему пришлось признать правоту Кловер.       — Мама, все точно в порядке? — поднимая потрепанный взгляд, переспросил старший Янг. Теперь он походил не на ощетинившегося волка, но на промокшего воробья, готового кланяться за жалкую крошку.       — Конечно, милый, — наклонившись, Жаклин провела ладонью по лицу веснушчатого. — Уже завтра наш папа будет с нами, — говорила как с Марко женщина. — Он обещал взять выходной и отвезти нас всех на пикник. В один из общественных парков, например. Ладно?       Как бы там ни было, но уговоры подействовали на Джина. Получив от матери ключи и указания загнать отцовскую тойоту а гараж, парень вспомнил про проблему Крайтона.       — Вы уж простите, что так вышло. Никто ведь не мог подумать, как развернутся события. Если вы можете подождать, то завтра мой муж поможет вам с вашим транспортным средством. Для нас жизнь сына куда важнее остального. Я очень благодарна, Тэд, поверьте.       Речь Жаклин всегда была своеобразна и наполнена глаголами изъявительного наклонения. Но переполняла предложения словами мисс Янг не для того, чтобы отразить крайнюю черту своих переживаний, а чтобы отвлечь собеседника. И это у женщины получалось: Блэр часто терялась в разговоре с ней, забывая, о чем они беседовали пару минут назад.       — Как ты еще терпишь его? — когда дверь за веснушчатым хлопнула, Кловер проводила Жаклин взглядом. — Я бы или разбила ему голову, или… — Девушка шумно вздохнула, не зная, какую бы смерть выбрала для Джина.       — Да-да, я помню, как вы любите друг друга, — отмахнулась Блэр. Повременив, девушка бросила что-то непонятное себе под нос и поднялась по лестнице, следом за матерью и Жаклин. Поведение последней, всегда странное, сегодня показалось ей особенно подозрительным.       Половицы хрустели под ногами, и Блэр кривилась при каждом писке дерева, прекрасно зная, что раньше подобных скрипов не замечала. Рыжая почти шипела от отчаяния, подбираясь к гостевой комнате, где сопел Марко. Полоска желтого света выливалась в коридор второго этажа медовой дорожкой, и Джералд, опустившись на колени, подползла ближе к приоткрытой двери. Всхлипы Жаклин подтвердили все догадки рыжеволосой.       — Я не знаю, что мне делать, Хэлен, совсем не знаю. Мы ведь специально выехали позже, зная о беспорядках. Специально! Но осторожность не помогла, — мотала головой Жаклин. Она клонилась над спящим сыном как ива над водой, и ее тень оберегала Марко от света лампы. — Тот парень взялся из ниоткуда, напал на него… Я искала ближайший медпункт, но пришлось ехать в Центр Святой Елизаветы. Только там еще принимали пациентов. Укус был таким глубоким…       Блэр не осталась, чтобы дослушать переживания матери Джина до конца, потому что услышанного ей хватило. Неприятное чувство, до этого резавшее в животе, вспороло брюхо, и желудочный сок вытекал наружу. Джералд пришлось признать, что Джин не мог найти себе места не просто так. Но говорить об этом другу девушка тоже не могла: тот был слишком порывистым в своих действиях, и это никогда не играло ему на руку.       Прежде чем спуститься вниз, Джералд захватила подушку и одеяло для Крайтона. Вскоре спустилась и Жаклин с Марко на руках. На лице ее, смуглом, но мягком и вытянутом, не было и намека на слезы или тревогу.       Когда Кловер освободила ванную, Блэр перестала считать блестки, пытаясь понять, как много звезд появилось на небе. Думала рыжеволосая о проблеме Янгов, отмечая, как много времени это отнимает. И ни к чему не приводит, сделала вывод Джералд.       В ванной было тепло, и пар белым дымом кувыркался в воздухе, отталкиваясь ватными пятками от стен и потолка. Его теплое дыхание оставляло на стеклах пленку размытого мира. От резкой перемены температуры тело содрогнулось в приятных судорогах, и Блэр невольно расслабилась.       Когда вода застучала о керамику, мысли бисером рассыпались в стороны. И собирать их совсем не хотелось. Потому что это было бесполезное занятие.       Обряд очищения всегда представлялся рыжей чем-то тайным и сакральным, но сейчас она поняла, что нет ничего проще забытья. Струи смывали всё, почти сдирая чувства вместе с кожей, должной вскоре обновиться; они выуживали вопросы и ответы из головы, хватаясь за их верткие тельца клещами. Даже воспоминаний на короткое время голова лишалась. Внутренний голос, часто откровенный и раздражающий, захлебывался водой. Внутренний ты не противоречил себе самому. И это было самой приятной частью купания.       Разочарованно Блэр вздохнула, осознав, что вместе с тем, как ты становишься на холодную плитку пола, всё, что было утрачено, возвращается. С новой силой. Рыжая вскоре ощутила себя такой же состарившейся, как и до похода в душ.       — О, — удивленно шепнула Блэр, столкнувшись с матерью и Тэдом. Она спустилась на кухню за водой, а наткнулась на запах алкоголя. — Спокойной ночи, — не решившись задерживаться, Джералд скрылась на лестнице, закрывая и дверь собственной комнаты.       —Никогда не замечала, что в твоей комнате так мало вещей, — встретила подругу распластавшаяся на ковре Кловер. — Словно ты переезжать собираешься, — заметила Эйбрамсон.       — Разве? — Блэр не слишком интересовалась мнением шатенки. Всё же осмотрев помещение, она пожала плечами. — По мне здесь слишком много лишнего.       — Например?       — Может быть, полки? — неуверенно отозвалась Джералд. Что-то мозолило ее взгляд, но дать точного ответа девушка бы не смогла. — Или этот шкаф? Он занимает всю стену.       —А куда ты сложишь вещи, гений?       Блэр ничего не ответила, бросив в подругу подушку. За занавесками еще недавно болтались шары уличных фонарей, но скоро погасли и они. Впрочем, звезд этой ночью хватало, чтобы очертить границы коттеджа Крэйгов или дом Янгов. В комнате Джина горел свет.       — Он точно не уснет сегодня…       — Его проблемы, — без капли сочувствия согласилась Эйбрамсон. Как панда она вскарабкалась на кровать, получая скептический взгляд рыжеволосой подруги. — Места всем хватит. Не жадничай, я тоненькая, как бамбук.       — И такая же настойчивая, — бросила себе под нос Блэр, вспоминая одну из пыток. Девушку даже передернуло от представления того, насколько это, должно быть, больно, когда через тело что-то произрастает, пробивая себе путь к жизни, но лишая этой жизни тебя. — Ты когда-нибудь думала о том, что будет после смерти, в самом конце? — вырвавшийся вопрос напугал не только Кловер, но и саму Джералд. — А, зря я это…       — Раньше не думала, — неожиданно призналась Кловер. Она сама удивилась своему спокойствию. — Не думала до сегодняшнего дня.       Чтобы увидеть лицо Эйбрамсон, Блэр оторвалась от окна, подходя ближе к подруге. Она не давала ей и шанса солгать.       — Я хочу верить, что после смерти что-то есть. Думать о перерождении слишком тяжело, но мне хочется знать, что мы делаем то, что делаем, не зря. Потому что если я закончу жизнь как те, кто остался в автобусе, я очень разочаруюсь. Но даже в этом не будет смысла... Хочу, чтобы в конце смысл жизни не потерялся, но приумножился.       — Слишком серьезные для тебя разговоры, — усмехнулась Блэр, сама ощущая, как ее бьет дрожь. От одного воспоминания о пассажирах автобуса лицо выбелилось и родимые пятнышки стали почти черными. — А что, если конец не наступит?