Директор орал и потел, потел и орал. А я думала о том, как же, блядь, болит скула. Утырок Дэйв Одли по кличке Меченый (руки были забиты по локоть) засадил смачный хук с правой. Теперь он пощупывал онемевшие яйца — врезать в ответ было делом чести — и злобно поглядывал в мою сторону из противоположного угла. К слову, именно Одли придумал устроить бои на деньги в школе.
Примечания:
— Иногда я заглядываю в их глаза.
— И что видишь? — он поинтересовался почти буднично.
— Ничего. Всё-таки они мёртвые. — Собственное признание разрушило остатки и без того слабой надежды, которую хранишь самозабвенно, как патроны и несчастную консерву на дне рюкзака. Консерва с тушёнкой всегда при себе, на случай если придётся бежать, если в лагере станет небезопасно… снова.
— А я вот стараюсь лишний раз с ними не пересекаться.
— Почему?
— Хм, — он задумался ненадолго, пожал плечами, улыбнулся и привычно озорливо подмигнул, будто говорили мы не о живых трупах, а обсуждали прошедшее свидание, — потому что не хочу умереть. Я, конечно, ещё не умирал, но и пробовать не охота. Говорят, что в этой жизни испытать надо всё, но как-то меня не тянет на смерть.
— Так говорили раньше. Сейчас мир поменялся.
— Ну да. Он умер. — И снова беззаботная улыбка, которую не спугнули даже чавкающие под ботинками ошмётки кожи. Живые мертвецы, оказывается, гниют и линяют. Такие теперь проблемы…
А ведь всё началось со странной простуды в Канаде.