"Научи меня дышать"

      После того, как Намо ушел, меня «перехватила» Вайрэ. Прямо на моих глазах с её лёгких рук рождалось новое одеяние, подобное прежнему, но из серого шёлка, окантованного чёрными лентами по краям, что, в свете последних обстоятельств вызвало у меня какие-то ассоциации с Отступником и его одеянием. Вручив мне в ладони сложенное платье, она посмотрела мне в глаза и, положив маленькие тонкие руки на своё творение, проговорила: — Пусть эта ткань проведёт твою дорогу к счастью.       Я словно впала в транс, впервые услышав её тихий глубокий и неестественно мелодичный голос. Даже как-то смутно помню, как переоделась и отправилась к Вратам. А голос Вайрэ всё еще странной, тихой, но могучей силой витал на задворках моего разума.       На выходе на меня внезапно налетел Ирмо. Налетел и резко тормознул за руку. Я посмотрела в его колючие глаза, отвела взгляд, приметила сжавшегося за его спиной Эарно… — Эарно, прости, пожалуйста… — А передо мной извиниться ты не хочешь? — сдержанно спрашивает Лориэн. — Ну, я не тебя подставила… — О чём ты вообще думала?!       Чувствую толчок сзади, звон в ушах, и только потом по затылку расползается пульсирующая боль. — Ай, Лориэн, не дерись! По голове вообще бить противопоказано, тебе ль не знать!       Вся эта ситуация становится до сатирического бытовой. Если бы только в ней не участвовали настолько прекрасные и, казалось бы, могущественные создания… — Не драться? Да тебя высечь мало! Удивлён, что мой брат с тобой был так мягок. — Ай! — не успеваю увернуться от второго подзатыльника. — Ну извини, Ирмо, извини… ну сдуру я это… Мне теперь что, перед каждым жителем Амана прощения просить?! — Не зли меня. Поверь, я могу решить твою проблему, но мой метод тебе едва ли понравится, так что иди, куда сказали, пока я не передумал. Эарно тебя проводит.       Вала развернулся и, оставляя за собой развевающийся шлейф золотых волос, поспешно направился в глубины Чертогов.       Я воззрилась на Эарно. Эарно воззрился на меня. — Ээээ… Так и будем молчать? Ну я же извинилась!       Он вздохнул: — Пойдём… Заказывай направление. — Мне нужно к Мелькору.       Я ожидала, что он засыплет меня вопросами, или заведёт песенку о том, какой он плохой, и что мне ну вот совсем никак к нему нельзя, но Майа только кивнул и подхватил меня за предплечье. Два шага — и мы стоим неподалёку от того самого дерева, под которым я впервые видела смотревшего в закат Тёмного Вала. Он и сейчас был там, а с ним… Джон. — Я подожду здесь, — сухо отчитался Эарно и скрестил руки на груди.       Я кивнула и медленно пошла к о чём-то спорящим Отступнику и проекции Эру, удручённо отметив, что Майа, скорее всего, на меня обижен. Это и расстраивало, и бесило одновременно. Всё бесило. Похоже, действие «чар» Намо уже прекращалось, или, может быть, уже и прекратилось. Мелькор стоял, прислонившись плечом к стволу, и что-то лениво отвечал активно жестикулирующему Джону. Красивая пара. Не поймёшь, кто могущественнее, ибо выглядит как-то… наоборот. Но Джона мне хотелось… закопать… живьём. Чтобы он скоротал часть вечности в гробу, и понял примерно, на что обретает своих «подопытных». Сжав в кулаки трясущиеся руки, я постаралась взять себя в руки.       Наконец, их спор на чём-то оборвался, Джон стал уходить и, по пути повстречав меня и проследив за моим взглядом, остановился: — Мара. Я же говорил тебе — не пересекаться с Отступником. Куда ты сейчас собралась?       Это стало последней каплей катализатора. Последние шаги до проекции Эру я преодолела словно в тумане. В тумане также наблюдала, как замахиваюсь и отпускаю ему от всей души пощёчину. Как он пошатывается и, держась за щеку, удерживается на ногах, с какой-то скукой в глазах смотрит на меня. Он даже не удивлён. — Сволочь! Что, тебе так хотелось сохранить свой полудохлый мир, что… Ты, мало того, что их всех тут закрыл на замочек, так теперь и меня посадил в клетку?! По-твоему, это нормально: ловить людей и приковывать их к миру на веки вечные?! — Мара, будь добра, держи себя в руках. — Ах, так я себя в руках держать должна?! С какой, скажи на милость, стати?! — лавина сдвинулась, и удержать я её уже не могла. «Моя власть. Моя воля. Моя жажда. Как пожелаю, так и будет,» — запел мой разум старую свою песню, годами лежавшую в забытьи. Мой крик грозил уже перерасти в ультразвук, но, вместо этого, внезапно упал в утробное рычание: — Ты. Сейчас же. Вернёшь меня туда, откуда взял. И мне плевать, что ты думаешь на этот счёт. Попадать в вечное рабство в качестве надсмотрщика за мирком я не подписывалась.       Я закрыла глаза. Моя власть. Как пожелаю, так и будет. И ярость обратилась тяжелым сгустком, что, пылая где-то в зоне солнечного сплетения, словно обещал немыслимое могущество. — Мара. Успокойся, — его голос, наконец, показался немного обеспокоенным. Я открыла глаза. Меня окутывала абсолютно чёрная дымка, витала вокруг завихрениями густого тумана, обрывалась чёрными протуберанцами, разлетающимися словно истончающимся пеплом. И, почему-то, это меня сейчас даже не удивляло. — Мара. Игры с Пустотой — хуже, чем с огнём. — Ты. Сейчас же. Вернёшь мне свободу. — Но я не могу… Это не в моей власти.       Что-то словно сорвалось внутри. Рывок — и Джон, отлетев на несколько метров, завис над землёй, охваченный и сдавливаемый путами из тьмы. — Верни мне свободу!!!       Впрочем, не было похоже, чтобы проекция Эру выглядела сильно обеспокоенной: — Мара, не заставляй меня принимать меры.       Я чувствовала свою власть над ситуацией. Чувствовала ярость и патологическую жажду… разрушать. И мне нравилось это чувство. Нравилась эта эмоция. Нравился образ танцующего Шивы. И благо, сейчас во всём мире для меня не существовало ничего, кроме меня, моей власти и Джона, повинного, казалось, во всех моих бедах. Я ощущала себя хищником, загнавшим в угол свою жертву, и на фоне этого ощущения потерялась даже жажда обрести свободу. Я была дикой кошкой, поймавшей мышь, и, прежде всего, хотевшей поиграть со своей добычей. Он или даст мне то, чего я желаю, или… Тьма сдавила проекцию сильнее, в местах соприкосновения с ней уже его одежда начала угрожающе рассыпаться, превращаясь в сущее ничто.       И тогда меня отбросило назад, ослепив режуще-ярким светом. Я упала на землю, а из груди вытолкнуло весь воздух. Перевернувшись на бок, я увидела Джона… или не Джона… Это существо было объято ярчайшим жестоким светом, грозившим, казалось, меня сжечь. Но ярость не была исчерпана. Рванувшись, я перекатилась и резко вскочила на ноги, окутывая себя спасительным мраком. А этим не так-то сложно управлять… Довольно лишь представить, чего ты хочешь… и оно сразу обретёт воплощение. Я не двигалась, а тьма плясала вокруг меня так, как мне угодно. Мощный сгусток коброй бросился на источник раздражающего света, свет уплотнился… Я ощутила давление, и, творя сопротивление, почувствовала, как меня покидают силы… Короткий интервал нестойкого баланса — и меня снова отбрасывает прочь, на сей раз хорошо так прикладывая спиной о какой-то камень.       Больно, чёрт… И я внезапно понимаю, что произошло. И то, что это… сделала я сама… при зрителях. Тьмы как ни бывало. Я со стоном села, держась за голову и спину. Сжигающий глаза свет пропал. Рядом со мной, как ни в чём ни бывало, стоял Джон, на котором не осталось ни следа от разрушающего действия тьмы: — Успокоилась? — какое-то ироническое, как это обычно и бывает.       Я молча посмотрела на него, стараясь в уставшем взгляде выразить к нему всю свою безмерную к нему «любовь». — Вот и замечательно, — он улыбнулся, словно и не было сейчас ничего, похожего на сражение двух творцов, вернее, творца и разрушителя. — К тому же, мы, наконец, увидели часть твоей силы.       Оптимист хренов… — Тогда молись, чтобы я не возненавидела твой мир так же, как тебя. И слушаться я тебя не обязывалась, ясно?! Убирайся лучше с глаз долой, куда и шёл…       Он снял шляпу (откуда она у него взялась только вдруг?), галантно поклонился и исчез, словно ошибка в кадре реальности. И меня, откровенно говоря, обеспокоило его совершенное спокойствие в ответ на мою угрозу.       Я снова опустила глаза в примятую траву. Ну вот… сходила к Мелькору, поговорила… Хотелось вот сейчас как-то по-гопнически харкнуть, плюнуть и закурить, но, увы, сигарет и зажигалки у меня не было, да и курить я не умела. Тем не менее, образ не желал покидать мой разум. Мне нужна кепка. Идея вызвала нервный смешок. Да, наверное, это очень странно: сидящая на траве «помятая» девушка с угрюмой миной и жаждой убивать в глазах, а потом внезапно коротко хихикнувшая. Как-то алкогольно выглядит…       Из прострации вывело то, что меня кто-то попытался поднять. Я уже хотела отмахнуться и поблагодарить Эарно за заботу, но внезапно заметила, что это не Майа, от чего все сложившиеся на языке слова снова рассыпались на сплошные междометия. Нет, я не забыла про Мелькора, но ожидать, что Враг Мира протянет «руку помощи», было бы даже странно. При этом, судя по мимике, понятной даже несмотря на скрытые шелковой лентой глаза, его совсем не радовало то, как сложилась недавняя ситуация, но комментарии на сей счёт он решил придержать. Правильно, а то я сейчас ещё, гляди, кусаться начну. Бояться мне теперь уже нечего… — Ты для чего-то приходила ко мне, — не вопрос, а словно усталое напоминание. — Кто такой Тано? — я решила не тянуть кота за причинное место.       Он, подняв меня, усмехнулся и, снова отвернувшись, отошёл всё к тому же дереву: — Как интересно, кто же тебе поведал это слово? — Ты не ответил. Я, между прочим, первая спросила, — я сложила руки на груди, готовя все свои запасы раздражения для трудного разговора.       Но он не оправдал моих ожиданий, в ответ продолжая молча смотреть на небеса. — Так и будешь молчать? — Не вижу необходимости говорить. — А мой вопрос — такой плохой повод для того, чтобы что-то сказать? — Ответ на него прост. Если ты услышишь звучание этого слова, проникнешься им, то поймёшь и смысл. — Я сюда не шарады разгадывать пришла. — Ну, если ты так спешишь, то я разрешаю сразу перейти к делу, — в его голосе слышалась усмешка. — Хорошо. То есть, как скажете… — я слащаво улыбнулась, но потом вспомнила, что общаюсь с затылком. — Намо отправил меня к тебе и потребовал, чтобы я попросила тебя быть моим Тано. И без этого условия он меня обратно в Чертоги не пустит. Так что… «Пожалуйста, будь моим Тано». Так хватит?       Я не знала, на что и какого чёрта вообще подписываюсь, и для чего это, собственно, Намо, и уж не наказание ли это для меня, но вся эта тягомотина меня дико раздражала.       Мелькор развернулся. И правда, его губы замерли в лёгкой усмешке: — Очень любопытно, что же такого ты умудрилась натворить, что Намо ставит тебе условия и не пускает в свою обитель?       Ответ показался мне смешным. — Умерла! — Я театрально развела руками. — Вернее, убилась.       Он стал серьёзнее. — Думала, будет весело, а оказалось, что не очень, — съязвила на не заданный, но ожидаемый мною вопрос.       Отступник сделал несколько расслабленных шагов в мою сторону, отчего моё сердце, видимо, еще не привыкшее к своему бессмертию, истерически забилось в грудной клетке. — Вот как? Что же… теперь не будешь убиваться. — Кто сказал? — бросила я с вызовом. — Я говорю. Я запрещаю тебе это делать.       Теперь уж меня охватило возмущение: — А кто ты мне таков, чтобы запрещать?       Невозмутимая улыбка, обольстительная до того, что я внезапно подумала об Отступнике… в некорректном ракурсе: — Я твой Тано.       Вот, блин, таки влипла я куда-то. — Это что, рабовладелец какой-нибудь? Хозяин? — мне хотелось прыснуть от абсурда событий.       А ещё я увидела, как одна бровь на лице «хозяина» поползла вверх, да так изящно, что, после невольного обращения внимания на брови, мне снова пришлось отбиваться от неадекватных мыслей. О да, в нём не было той неестественной, эфемерной красоты других Валар. Но всё же он был безмерно красив, даже со шрамами, выглядывающими из-под ленты, как-то по земному, по-настоящему, по-человечески красив. Его лицо словно писало не образ, а… характер. Чур меня! Вот ну куча красавцев в Валиноре, как на подбор, и среди Валар (хоть они все «заняты») и среди Майар, много штук, почти совсем асексуальная среднёхонькой внешности девушка, одна штука, и вдруг… её, то есть, меня потянуло заглядываться на Врага Мира. Что за… бред? Бред, бред, бред! Куда не ткни.       За один шаг он оказался совсем близко, чуть не заставив меня споткнуться о тот самый камень, на который я недавно падала, и «навис» надо мной: — А что? Разве это звучит, как «хозяин»?       Я стушевалась: — Ну… языки по звучанию бывают разной степени извращённости.       Мне показалось, его лица коснулась глубокая скорбь, хоть это и резко контрастировало с моим восприятием Моргота: — Не этот.       Он отодвинулся от меня, отвернулся, отошел обратно к «своему» дереву: — Завтра утром. На этом же месте.       Ну да. Коротко, лаконично… Кто такой Тано, он мне так и не сказал… Да что он мне сделает? Я усмехнулась своим мыслям. Посмотрим, что будет, если я завтра не приду.