Don't play with me, my ex!

Пак Чимин сволочь редкостная. Сокджин это знал изначально, что-то типа интуиции подсказывало ему, что не стоит, но он хуй клал на свои идиотские предчувствия. И вот, держи возмездие. Сейчас Джин, конечно, думает, что стоило бы навалять Чимину, но непонятное состояние не позволяет, а его положение "под", тем более. Ещё неплохо было бы сморознуть что-нибудь колкое, только язык не поворачивается. И сам виноват, и губы немеют от полунаркотика. Джину, все же, удается расслабиться до того, как Чимин входит в него одним резким движением. Он тихо шипит, потому что больновато без подготовки и смазки, а презерватив никак не облегчает резкое проникновение. Вот лучше расслабиться, но как-то не очень получается. Ещё несколько грубых толчков и Чимин останавливается. Он проводит ладонью по боку, вдоль тела, а потом цепляется пальцами за плечо Сокджина и продолжает вбиваться. От него исходят короткие, сбитые выдохи и редкие тихие постанывания. Кажется, снотворное опять начинает действовать (или хрен его знает, что ему там вкололи), у Джина начинает кружиться голова, а когда он открывает глаза все плывет. Он чувствует, как член внутри него задевает чувствительную точку, слышит свой предательский стон, прогибается в пояснице, закусывает губу, но все это несознательно, будто во сне, или под гипнозом, в крайнем случае, в бреду. Чимину хорошо, даже очень. Он проникает в Джина грубо, ускоряется с каждым толчком, приподнимается на локте и смотрит, проводит ладонью по бедру и сжимает ягодицу, смотря, как член уже свободно входит в парня. На долго его не хватает. Чимин вгрызается зубами в плечо Сокджина и кончает. Джин не чувствует укуса. Не чувствует даже того, что Чимин уже остановился. Не чувствует, что и сам кончил. Не ощущает, как болят мышцы и ноет от паковских зубов плечо. Он ничего не слышит из-за непонятного шума в ушах и его начинает подташнивать. Только голос Чимина выводит Джина из этого состояния. -Ты у меня первый.-тихо шепчет Пак ему на ухо.-Первый парень, которого я трахнул.-он вздыхает, проводит ладонями вдоль его рук и переплетает свои пальцы с джиновскими.-До этого у меня были только девушки. Но... Хм... Тут ты нарисовался на горизонте. Хотя... -Чимин ведет губами вдоль шеи и переводит взгляд на Тэ и Гука, которые ещё безбожно ебутся напротив них.-Сначала с ними познакомился. Я, конечно, не собирался вливаться в ряды гомосексуалистов, но ты... -он целует след, оставленный ним на плече Джина, и усмехается.-Не знаю. Ты действуешь на меня странно. А в том, что произошло сегодня, сам виноват. Меня накрыло, когда ты сказал, что толку от меня, как питомца. А потом эти двое... Ахаха... Ладно, неважно. Вряд ли ты вспомнишь мою исповедь, когда очнешься.-Чимин встает с кровати, накрывает Джина покрывалом, наклоняется к его уху и тихо произносит последнее из того, что он не должен запомнить.-Забудь Мин Юнги. Он уже не захочет тебя. Теперь ты мой. Пак Чимин - мудак из мудаков. Он ещё не знает, на что способен Юнги. Пак даже не догадывается, что недонаркотик, в принципе, не стирает память. Джину не хватает сил даже напрячь мимические мышцы, но он ещё в сознании, а извилины впитывают информацию. Через некоторое время в комнате становится тихо и выключается свет. Джин открывает глаза и пытается подняться с постели, но все тщетно, тело не поддается и, кажется, еще больше ослабело. Он замечает в темноте маленький, красный огонек. -Чимин, сука... *** Чимин выходит на улицу, застегивая куртку, и достает из кармана пачку сигарет. Он вдыхает чистый, морозный воздух через нос, погружаясь в свои мысли, но тишину и уединение нарушает голос босса. -И что дальше? Босс не намного старше него, но, вопреки своему возрасту, достиг своих вершин в криминальной отросли общества. У него много прочных связей с вершками мафии, нехилые накопления в закрытых делах полиции и сам он личность полумистическая. -Джин мне нужен.-тихо отвечает Пак, достает сигарету из пачки и закуривает, забивая легкие дымом. -Ладно. Это твои дела. Его босс добряк, на самом деле, несмотря на то, чем он занимается, и о своей деятельности отзывается простым и приевшимся "Это бизнес, пойми", а потом пуля в висок и все обо всем забыли. Мертвые не говорят, свидетелей нет - на том и порешили. Жестоко, но справедливо. Чимин приглянулся ему, когда тот ловко увиливал от полиции и мог свалить от хранителей порядка прямо из под надзора зевак. Шустрый, хитрый, сообразительный. Тогда босс взял его под опеку и разобрался, по своему, с полицией. С Пака сняли все обвинения и дело о распространении наркоты было закрыто. -Кто такой Юнги?-интересуется босс. -Можно сказать никто.-усмехается Чимин, кидает окурок на землю и втаптывает его в промерзшую почву.-Подозреваю, что ты уже нарыл на него инфу. Зачем тогда у меня спрашиваешь? -Это месть? -Месть.-честно отвечает Пак.-Почти месть.-он опускает голову и направляется в дом. -Месть - сука кровожадная. Смотри не увлекайся.-говорит ему в след босс, а потом тихо добавляет.-Чаще, от нее страдают не виновные. Чимин заходит в комнату, включает подсветку на телефоне и подходит к кровати. Джин уже спит. Лицо у него бледное, покрыто испариной. Он тихо посапывает и морщится во сне, видимо, снится что-то. Пак убирает со лба парня челку, смотрит на него. Внутри колит осознание и понимание того, что он сделал, но ненависть давит больнее. Смотреть на Джина сейчас хочется, но противно и мерзко знать, что это было принудительно. Просто закрыть глаза и не смотреть. Подсветка на телефоне гаснет и так лучше. Чимин вспоминает, что зашел сюда забрать камеру. Он встает с кровати, снимает блок с телефона и забирает то, за чем пришел. Интересно, когда уйдет это гнетущее чувство?