Don't play with me, my ex!

Какой-то непонятный шум, перед глазами рябь, а потом резкое включение в реальность. Это пугает Джина настолько, что он откидывает одеяло и спрыгивает с кровати. -Так можно и здравого рассудка лишиться.-говорит парень сам себе, когда понимает, что находится у себя дома, в своей комнате. Сокджин очень сомневается, что некоторые события, отпечатавшиеся в его памяти, всего лишь страшный сон. Тем более, что за дверью слышно, как кто-то шастает по кухне. И этот кто-то, скорее всего, его кошмар. Где-то начинает вибрировать телефон. Джин прислушивается, подходит к кровати и начинает скидывать постельное на пол, чтобы отыскать свой мобильник. Находит и... Черт возьми, почти тысяча пропущенных (последний от Хосока) и несколько десятков сообщений. Он проводит пальцем по сенсору, чтобы разблокировать экран, кусает кулак, пытаясь не завыть в голос и проклинает себя за то, что связался с Чимином. А ведь его предупреждали. Неважно, что "Нострадамусом" был надоедливый Хосок, но Сокджин лучше то знает, дольше на свете белом живет. Итог: его поперли с основной работы и двух подработок, Хосок закидал голосовыми сообщениями. А ещё, Джин думает, что он в глаза ебется, потому что, буквально день назад, у него около десятка пропущенных звонков от Юнги. Он откладывает телефон на стол, идет к двери, распахивает ее с противным скрипом и направляется прямо к Чимину, который трется у плиты, в попытке приготовить что-нибудь съестное. От удара по лицу Пак отходит на несколько шагов. Он молчит, прижимает ладонь к щеке, сжимая во второй руке нож, смотрит на Джина исподлобья и улыбается, засвечивая разбитую о кулак губу и нижний ряд окровавленных зубов. -Больной ублюдок!-визжит Сокджин так, что его, наверное, слышит весь квартал. Чимин стирает со своего лица улыбку, откидывает нож на пол и вмиг оказывается возле Джина, хватает его за руки и прижимает бедрами к небольшому холодильнику. -На себя посмотри.-шипит Пак сквозь стиснутые зубы.-Думаешь теперь ты кому-то будешь нужен, кроме меня?-он слизывает со своих губ кровь, а его взгляд вспыхивает опасными огоньками - черными, мутными.-Просто заткнись, сука, и давай без соплей. Сокджина типает. Он дрожит, как осиновый лист, прикрывает глаза, чтобы не видеть Чимина, и считает про себя до десяти. Не очень помогает, как всегда, но хоть что-то. -Уйди.-тихо просит Джин.-Просто съебись из моей жизни. В ней и без тебя дерьма хватает. -Нет.-Чимин почти вжимает парня в холодильник, проводит носом по шее, вдыхая его запах, и оставляет поцелуй на выглядывающей из выреза футболки ключице.-Не могу. Ты мне нравишься. Джину как-то совсем до голубых фонарей, что там Пак говорит, он просто хочет, чтобы его оставили в покое, прямо сейчас, без права вернуться и попытаться ещё раз. Заебало всё. Хочется свалить подальше, чтобы никто не нашел, и откинуться на каком-нибудь пляже, погружаясь в самоанализ. Сокджин ничего не отвечает. Горячее чиминовское дыхание жжет дыру в плече, а внутри распирает, как хочется придушить мудака. -Дай мне час.-наконец-то произносит Джин на выдохе. -Хорошо.-Чимин ослабляет хватку и отстраняется.-Мне нужен твой телефон.-он разворачивается и направляется в комнату. Сокджин устал сопротивляться. Пусть Чимин делает, что хочет, до поры до времени. Джин уверен, что скоро ему удастся сбежать и скрыться. Чутье подсказывает. Совсем скоро. Только бы не сорваться, не обезуметь.