(Fear) The Walking Z Nation (in Baytown)

— Как давно ты здесь? — откидываясь спиной на ребро кровати, спрашивает Ник с пола. Трой смотрит в грязный пошедший трещинами потолок и надеется, что тот перестанет качаться совсем скоро иначе его попросту стошнит, вполне возможно, что именно на Ника. — Я не знаю, — отзывается тот ровно, и подумав, поправляет себя: — Я не помню. Я слишком долго шел в одиночестве и тишине. Кларку хочется бросить слегка тупое: «Что, сильно она тебя?» — но ему самому становится мерзко от этого, не время и не место для таких шуток, да и не ему их шутить, он если бы мог сам убил бы Медисон, но где-то на подсознательном уровне она ему все еще мама, какая-никакая, но мама. Никакая в принципе подходит. Поэтому он не хотел бы прямой конфронтации, поэтому он предпочел сбежать. Он не может ее пристрелить, но и смотреть на нее без содрогания не может. — Ну, а ты что? — едва слышно интересуется Отто. Осторожно так интересуется, не как Ник по-хозяйски, словно Трой это что-то категорически его и он имеет право и спрашивать, и приказывать, и тыкать носом в ошибки. Нику это кажется забавным, как Отто вечно осторожничает вокруг него, словно боясь, что сломает их хрупкий мир, но при этом совершенно не боится забить кого-то до смерти собственными руками. — Шел на север, — коротко отзывается Кларк, усмехаясь. — Просто шел на север. Сам не знаю зачем. Надо было куда-то идти. — Почему не вернулся на Базар? — Нечем было платить за вход, — разводит Ник руками. — Да и не то это как-то, — расплывчато добавляет он. Возможно, ему нужно было новое место, что не напоминало бы ни о чем, но, на самом деле, он просто не мог повернуть назад, это значило бы встретится лицом к лицу с осознанием того как много он потерял. Когда он сказал, что уходит сам по себе, Медисон орала. Медисон орала, Алисия тихо и вкрадчиво вторила ей, что это опасно, что нельзя разделяться, что они все, что есть друг у друга. А Ник никак не мог понять, почему у него чувство будто жизнь разделилась на какое-то проклятое до и после, и в после он не видит никакого смысла. Смысла оставаться с той, которая и разделила его жизнь, он особенно не видел. — И что Медисон на это сказала? — словно угадав его мысли, спрашивает Отто. — Возмущалась, — честно отзывается Ник. — Но, надеюсь, это было последнее расставание, не хочу чтобы она ждала или искала меня, знаешь, — признается он. — Не хочу, чтобы она меня нашла. И чтобы переживала тоже не хочу. Сложно это как-то все, — морщится он, совсем запутавшись в собственных эмоциях. С одной стороны, она просто уничтожила его жизнь, она отняла у него все, она оставила одно только После, не имеющее никакого смысла, но почему Трой вдруг стал и жизнью, и смыслом он не знает. Да и знать не хочет, пытаться подвести эмоции под логику глупо. Это просто есть и ты с этим ничего не сделаешь. — Словно ничего не было, — усмехается тихо Отто, и Ник хмурится. — В смысле? — уточняет он и так прекрасно зная, что имеет в виду Трой. — Я даже не знаю где я, сколько я ходил, или какой сейчас год, но да, давай сделаем вид, словно мы просто решили пройтись разными путями к одной точке, — зло заканчивает он. Кларк закатывает глаза и отворачивается. — Она твоя мать, я понимаю, Ник, правда, честно, но я не понимаю твоего желания сгладить углы и обойти это все стороной. — А тебе не приходило в дырявую голову, что я просто не хочу об этом думать?! — взрывается Ник. — Я не знаю какой сейчас год или месяц, я не имею ни малейшего гребанного понятия где я, и я думал об этом слишком долго, чтобы переваривать это еще и сейчас, так что с меня хватит. — Ты скорбел? — хмыкает Трой зло и высокомерно, и Нику хочется дать ему за это по роже. — Тебя спасает лишь то, что у тебя башка и так забинтована, а то я бы тебе врезал, — честно бросает он, вцепившись в приятеля злым взглядом исподлобья. — Ты хочешь услышать, что я убил бы ее ради тебя? Нет, я бы этого не сделал. — Даже я не убил бы Медисон ради тебя, — ведет правым плечом Отто, переводя взгляд на потолок. — Хотя нет, я бы все-таки убил, — признается он со смешком, поворачиваясь к Нику. — Я придушил бы ее собственными руками и наслаждался бы каждым мгновением. — Я не могу тебе этого позволить, — отрезает Кларк. — Как быстро мы выяснили на чьей ты стороне. — Но и ее я к тебе больше никогда не подпущу, — добавляет он. — Ты просто шел и ненавидел весь мир. Как и всегда. У меня все было иначе, Трой. — Я не ненавижу весь мир, я люблю этот мир, он полон возможностей, у тебя вот, например, была возможность застрелиться, если тебе так больно, но ты этого не сделал, — усмехается Отто. — Ты шел, искал, думал, жил. Ты был в порядке. — Я испугался, — кидает Кларк быстро, заслуживая внимательного взгляда. — Я был бы не против, если бы кто-то вышиб мне мозги, но сам я испугался, — кивает он и следом ошеломленно машет головой, улыбаясь. — Этих наших друзей просил пристрелить меня, — показывая пальцем на закрытую дверь, продолжает он. — Не согласились, притащили меня сюда. — А если бы согласились? — Тогда бы все кончилось, — без тени сомнения отзывается Ник и расслабленно улыбается, Трой не понимает. — Я знаю, что ты делаешь, — вдруг добавляет Кларк. — Ты хочешь от меня услышать что-то, но я даже понятия не имею, что должен сказать, — пытается он соврать, искренне делая вид, что не догоняет, чего от него хочет Отто. Отто хочет признания, услышать и получить, вот только Ник не готов к нему. — Ты ушел от Медисон не из-за меня, — тянет Трой с легкой улыбкой. — Ты ушел из-за предательства. «Она не имела права отбирать у меня то, что ей не принадлежало», — цитирует он Ника и тот непонимающе хмурится. — Проблема была лишь в том, что это она меня убила, а не ты. Вот, что тебя разозлило. Что это был не твой выбор, а ее. Если бы ты сам меня пристрелил, ты был бы в порядке, — не обращая внимания на помрачневший взгляд приятеля продолжает Трой. — Дело не в моей смерти, а в том, что она снова все решила за тебя, — заканчивает он с лицемерным сочувствием, а у Ника скрипят зубы и пульс стучит в висках. «Это несправедливо», — думает он, словно Трой в принципе когда-то к кому-то был справедлив или словно это что-то новое, чего он никогда не знал о нем. Он не мог думать об этом придурке дольше секунды без приступа дикой разъедающей боли и чувства пустоты в груди засасывающей все на своем пути, включая внутренности, словно черная дыра. Последний раз он себя так чувствовал когда умер отец, он не чувствовал ничего подобного когда уходила Лусиана, или даже когда она истекала кровью у него на руках и едва могла ходить из-за обстрела устроенного все тем же Троем. Он не чувствовал такого когда погиб Тревис, потому что к тому моменту как они стали одной семьей Ник уже капитально пропадал в наркопритонах и потом в лечебницах, и так по кругу. Смерть Тревиса сломала что-то в Алисии, но не в нем. В нем все доломал Трой, даже здесь перекраивающий ситуацию на свой лад. И в нем так много этих злых болезненных чувств и различных обрывков фраз, ни одна из которых не подходит в этой ситуации, и это злит еще больше. Он не Медисон, он не искренняя Алисия, и он даже не лаконичный Трой, он не знает, что сказать, и ему до одури обидно как наверное не было никогда в жизни. — Я встретил каких-то студенток, — начинает он, едва расцепляя челюсти, — раньше они наверняка были студентками, не знаю… Сколько дней или недель назад, кажется, это было в Цинциннати, — медленно цедит он, собираясь с мыслями. — У них сломалась машина, не то, чтобы я в них что-то понимал, сам знаешь, но я единственный кто попался под руку. Мне просто повезло, что они починили ее при мне, они думали, что я помог, а я даже не помню, что это была за машина, и как их звали, — жмет Ник плечами, поднимая взгляд в стену напротив с облупившейся у потолка пастельно-салатовой краской. — Предложили поехать с ними до какой-то психбольницы, я согласился, мне было настолько плевать на все. У них был ДХМ и пара бутылок водки, — усмехается он тихо, не поворачиваясь, чувствует как Отто кривится. Мы забаррикадировались на втором этаже этого пансионата, и я до сих пор так и не смог вспомнить, что происходило после первой бутылки, — вздергивает он брови и замирает на несколько секунд собираясь с мыслями, шумно выдыхает и зло усмехается. — Очнулся в процессе того как одна из них прыгала на мне, ей повезло, что меня вырвало не на нее, а на пол. — Это потрясающая история, в какой момент появится сюжет? — недовольно интересуется Трой. Ник снова усмехается. — Мне хотелось поджечь и ее, и себя, настолько мне казалось это отвратительным, — признается он, сквозь смех. — У меня есть подозрение, что большая часть твоей личной жизни выглядела именно так, что должно меня заинтересовать конкретно здесь? — от раздражения, Отто начал выдавать длинные витиеватые предложения и это немного успокаивало Ника. — Я был в трауре, а тут она со своим сексом, — на голубом глазу, выдает Кларк, Трой удивленно моргает и неверяще фыркает, отворачиваясь. — Болтун, — беззлобно отзывается он. — Ты можешь мне не верить, ты можешь мерить все по-своему, — начинает серьезней Ник. — Но не смей издеваться над тем, через что я прошел. И не смей винить меня за то, что я не хочу об этом вспоминать, — заканчивает он, хмурясь на приятеля, Трой недоверчиво щурится и облизывает губы. — То, что ты удачно мимикрируешь под толпу, не делает тебя похожим на нее, — обрывает Отто, цепко следя за взглядом. — Я не такой… — Не такой как я? А почему ты тогда здесь, а не с Медисон? — Ник думает, что он умнее Троя, во всяком случае будучи наркоманом он повидал, почувствовал и понарасставлял множество вот таких ментальных и словесных ловушек, знает как обходить и знает как говорить то, что хотят услышать, чтобы получить то, что надо. Да вот только он также знает, что Отто плевать на все из них, если Ник не скажет правду с самого начала, он все равно это из него вытащит, просто не сейчас, не сегодня и, возможно, даже не на этой неделе, но он приведет его каким-то образом к этому моменту так, что Ник поймет это в самую последнюю секунду и будет искренне считать, что у него нет иного выбора. Трой проделывал это уже с ним раз пять как минимум, и это определенно раздражает, так что Ник решает, что терять-то в общем-то уже и нечего, да и ходить далеко незачем. — Или тебе просто не нравится, когда ситуацию контролируешь не ты, — добавляет Отто, задумчиво косясь на Кларка. — Я не такой как ты, Трой, — все же договаривает тот. — Но без тебя эта жизнь кажется еще большим дерьмом, чем с тобой, — Отто усмехается и рвано машет головой. — Я рад, что ты здесь, — тихо кидает Кларк. — Иди в душ, Ник, ты выглядишь и пахнешь как старая мусорная баржа, — без особого стеснения просит Отто, кончиками пальцев дотрагиваясь до грязных русых волос, Ник поворачивает голову к нему, щекой укладываясь на кровать и закрывая глаза. — Да-да, коммандер, уже бегу. Трой замирает с так и застывшими в воздухе пальцами, не понимая, что делать дальше. Он не умеет быть тактильным или нежным, никогда не умел, даже к собственному брату. Не то, чтобы кто-то это когда-то в нем воспитывал. Он осторожно касается лба Ника и большим пальцем неловко гладит левый висок, внутренне ожидая, что тот сейчас засмеется над этими телячьими нежностями. Но Кларк вдруг наоборот словно придвигается ближе к его ладони, стискивает зубы и зажмуривается, Трой не понимает, он не знает, что это значит, он никогда такого не видел и не никогда не хотел чужих прикосновений. Разве что Мэдисон или мамы. Ник шмыгает носом, все так же не двигаясь с места и Отто поражает тупая догадка. — Ник? Ты чего? — настороженно спрашивает он, убирая ладонь от его лица и всматриваясь. Кларк устало улыбается, не открывая глаза. — Ничего, — хрипло бросает тот, облизывает губы и снова шмыгает носом, прежде чем открыть немного покрасневшие глаза. — Не пялься так. — Ты плачешь, — скорее утвердительно, чем вопросительно припечатывает Отто, не понимая какого черта происходит. — Нет, я просто устал. — Ник, — просит он. — Заткнись, просто заткнись, — просит в ответ Кларк и поднимается на ноги, поворачиваясь к приятелю. — Двигай свою жопу. — Чего? — Двигайся, я сказал, я лечь хочу, — раздраженно повторяет Ник, Отто послушно отодвигается к стене, все еще толком не понимая в чем дело и какого хрена Кларк решил пореветь. Ник ложится полубоком, чуть выше, просовывает руку Трою под голову и зло обнимает, прижимая к себе. — Это немного неловко, — спустя несколько долгих секунд наполненных набатом в ушах, тянет Отто. — Заткнись, — снова обрывает его Кларк. — Просто, пожалуйста, хоть раз в жизни, помолчи, — просит он уже как-то устало, до Троя доходит не сразу, он никогда не видел, чтобы кто-то искренне за него переживал. Медисон почти удалось его убедить, огромным количеством долгих пронзительных речей. Нику удается сделать это молча, просто неловко обнимая и прижимая к себе, в попытке доказать своему мозгу, что это реальность и Трой не растворится в воздухе когда он откроет глаза как тысячу раз до этого. — Ник? — М? — недовольно отзывается он. — Я здесь, — успокаивающе бросает Отто, а парень просто прижимает его к своей груди сильнее. Возможно тому неудобно, но Нику почему-то глубоко плевать, он если бы мог, наверное, задушил бы его в объятиях в буквальном смысле, эдакая жестокая нежность. Он тысячу раз с ним попрощался, тысячу раз об этом пожалел и тысячу раз проклял все на свете за то, что так поздно встретил его. Он не такой, он может думать о жестокости, но он все же никогда ее не осуществит, во всяком случае к живым людям, к хорошим людям, ему их жалко, возможно ему их жалко со своей колокольни, потому что себя хорошим человеком Ник не считает, он то еще дерьмо, доставившее кучу проблем очень многим, начиная от Медисон и Тревиса, заканчивая случайными прохожими, если у него не хватало денег. В конце концов, он доставил кучу проблем Трою, тот бы, конечно, разобрался точно так же с ранчо и Уокером, как и при нем, но тем не менее, ответственность за убийство его отца чувствует. Хотя не сказать, что жалеет, этот мудак по итогу натворил много херни с Троем, пока тот был маленьким, так что пусть он горит в аду, там ему и самое место. Другое дело Джейк, он не хотел, Джейк был хорошим человеком, да только вот Трой прав, хорошие не выживают. Как ни крути, потому что рядом с ними всегда есть кто-то вроде Ника. Спорный тезис кудрявого амбала Ник, наконец, готов признать правдой, не важно насколько хороший и добрый человек на весах, если с другой стороны стоит Трой. У Ника это уже работает по-умолчанию. Это так, потому что это так, и ты ничего с этим не сделаешь. Когда ушла Лусиана он остался, он знал как жить дальше, знал что надо остаться, что это подходящее и безопасное место, она не хотела из-за нападок расизма и он понимает, но у него была мать и сестра и не было… Выбора. Нет, ладно, выбор у него был, уйти с ней, и так и было бы будь она действительно ему так нужна. Но он твердо решил, что не пойдет за ней, пусть живет своей жизнью, если будет судьба, они еще встретятся. Когда ушел Трой его будто погрузило в режим ожидания, ожидания того, что он вернется, займет свое место и все встанет на круги своя. Он не знает почему, но он был уверен, что Трой вернется. Это то самое чувство, когда ты точно знаешь, что произойдет. Так что он просто пытался сохранить все в приемлемом виде, до этого момента. Занять его место на время, успокоить и обезопасить людей, быть на их стороне как делал бы Отто. А когда тот вернется, принять как факт и отдать обратно, сказав: «Смотри, я сохранил это для тебя». Другое дело, что у Троя оказались довольно радикальные методы борьбы с тем, что его не устраивает. Ник ждал армию или что-то вроде этого, но не стадо ходячих раскатавшее все, что он пытался сберечь. Он не злится, ему жалко, что такое удобное место потеряно, но он не злится, за всех этих людей, за то, что пришлось пережить Алисии, он принимает это как данность. Да, это случилось, да много несчастных людей погибло жуткой смертью, никого не осталось, но зато смотри, эй, Трой вернулся. Это не совсем честный обмен и Ник головой-то это понимает, но ничего не чувствует. Его это устраивает. Его устроила бы смерть Салазара или Виктора, Луисианы, если бы в обмен на это он получил бы живого Отто. Если бы это была Алисия, он бы наверное просто застрелился, чтобы не видеть чем кончится. Алисию он любит, она его младшая сестренка и она лучшее, что есть еще в этом прогнившем мире. Ник думает, что Трой бы сделал тоже самое, потому что он знает, что она значит для Кларка. Алисия это надежда и спасение. Несмотря на то, что смерть Тревиса ее сломала, она все еще тот самый луч света бьющийся весенним утром в грязное окно. Трой уже давно уснул в его руках, а Ник продолжает его сжимать, боясь отпустить. Он столько раз его видел, пока бродил, что не пересчитать. Во сне, наяву, живым, мертвым, умирающим, ходячим, в особенно сильные галлюцинации и сны, он его мог даже коснуться. Но потом неуклонно приходил в себя и понимал, что это лишь пыль и он все еще совершенно один и так и будет всю оставшуюся жизнь. Трой не пытался переделать что-то в нем, не пытался читать нотации и не говорил, что тот губит свою жизнь и доставляет проблемы, Трой просто брал проблему в свои руки и решал, Трой просто принимал то, какой чокнутый Ник есть и жил дальше. Подхватывал любую его дебильную идею и соглашался, иногда давая подсказки и советы, как получить с нее максимальный профит. Он не пытался его исправить, как Медисон или Алисия, он просто брал его таким какой он есть, молча становился рядом и принимал правила игры. Тревис делал так же, он этим кардинально отличался от вечно ноющей и причитающей Медисон. Он принимал, что Ник наркоман, что Ника снова увезли в отдел или больницу, и молча ехал за ним, вез деньги в залог, вез ему одежду и еду. Ник запоздало думает, что мама не заслужила Тревиса, он ее любил, а она не любила никого и никогда, кроме своего наследия, своего Я, своего положения. Я мать, я психолог, я добилась. Ник не говорит — Трой убил все ранчо. Ник говорит — мы не спасли. Мы останемся, мы постараемся. Он просто, наконец-то, встретил кого-то, кто его принимает, понимает и не бросит в самый неожиданный момент. Он просто, наконец-то, не один. И он не променяет это ни на что, ни на спокойствие Медисон, которой он благодарен за то, что она всю жизнь его тащила, но он не обязан ей всем, он не обязан отдавать ей свою жизнь за это. Он просто хочет жить так, как он хочет, а не она, и он думает, что он имеет на это право. Хотя бы теперь. Ник отвлекается от своих мыслей, когда в комнату входит без стука врач, и недовольно смотрит на него. — Мне надо его осмотреть, — бесприкословно бросает мужчина, а Кларк в ответ опасно прищуривается. — Мне надо его осмотреть, — повторяет доктор, — разбуди его. — Во-первых, — начинает глухо Кларк, — потише, во-вторых, он только уснул, это обязательно? — Ну, мне не хотелось бы проводить еще двенадцать часов на ногах над его черепушкой, так что да, обязательно, — язвительно отзывается мужчина. Ник недовольно хмурится. — Мне надо сменить повязку и посмотреть как приживается имплант, или ты хочешь ему менингит подарить? — давит тот. — Ну или кровоизлияние. О, да, и кстати, никого нахрен секса, это поднимает давление, — добавляет он не менее недовольно чем Кларк, тот в ответ морщится. Он немного устал повторять этим уродам, что они вообще-то не пара, они просто… хер знает кто они, просто. — Трой, — тихо, тянет он, повернув голову к Отто, осторожно качает его в объятиях и снова зовет: — Трой? Отто приходит в себя неохотно и медленно, но едва взгляд выцепляет потолок пошедший трещинами и разводами, как тут же ожесточается и весь подбирается, Ник чувствует это по тому, как напрягаются все мышцы в теле приятеля. — Все нормально, это я, тихо, — тут же бормочет он успокаивающе, Трой одаривает его цепким ясным взглядом. — Ничего не произошло, тут доктор за тобой пришел, — с готовностью выпаливает Кларк. Парень недовольно закатывает глаза, но послушно кивает и приподнимается на локтях, заставляя Ника отодвинуться от него и принять сидячее положение. — Выйди, — едва слышно приказывает врач, и Кларк подозрительно щурится. — Я не помешаю, — отрезает он, усаживаясь в изголовье кровати и давая Трою и доктору место. Да десять раз он выйдет, ага, сейчас. — Это не просьба, выйди, — повторяет раздраженно мужчина. — А не завернуть? — в тон ему отзывается Ник, Отто награждает его непонимающим взглядом. — Ник, — неуверенно тянет он и одними глазами показывает на дверь. — Все нормально. — Отвали, — лаконично отзывается Кларк, сам не понимая почему воспринимает это в такие штыки, но уже чувствуя, как его понесло. Он будет стоять на своем, все, что будет дальше происходить с Отто будет только при нем и никак нахрен иначе. — Хорош из себя цепного пса строить, выметайся, — зло кидает доктор, хмурясь и пряча руки в карманы серых джинс. — Пес и ебало откусить может, — ворчит на грани рыка Кларк. — Да что с тобой не так, парень? — Ник, — вкрадчиво зовет Трой, делая самые щенячьи из возможных глаза. — Расслабься, это просто осмотр. — Ну, вот пусть и займется делом, чем болтать, — все тем же тоном отзывается Кларк. Доктор устало вздыхает и пораженно машет головой. — Хер с тобой, золотая рыбка, — сдается он, и подходит к Трою ближе, доставая фонарик. — Подними на меня глаза. Весь осмотр, опрос и замена повязки пропитанной кровью занимает около получаса, Ник сжимает челюсти, видя этот кошмар на голове Отто: выбритая часть волос, жуткий шов, и потускневшие перехватившие его взгляд глаза. Ему хочется орать и крушить все вокруг. Возможно, разбить пару черепов просто в отместку, потому что Трой не заслуживает такого, кто угодно, но не он. Пусть эта метка слабости и болезненности будет у других, но не у его Троя. Трой несокрушим, Трой аксиома, Трой это что-то изначальное, а все остальное просто существует и умирает вокруг него. Но шов упрямо говорит о том, что Трой тоже всего лишь человек, Ника это ни в каком виде не устраивает. — Знаешь, у нас вода есть, — небрежно бросает врач, перед уходом. — Ты б воспользовался что ли, несет, что пиздец. Да и ему инфекцию какую занесешь. Кларк зло щурится, провожая мужчину взглядом и продолжая так же зло пялится в закрывшуюся за ним дверь. — Ничего не хочу сказать, но он прав, — немного сконфужено тянет Отто, Ник раздраженно хмурится и поворачивается к приятелю. — Я не сбегу, а у них наверняка есть лишняя чистая одежда, — примирительно добавляет он в ответ на злой взгляд. — Я не брошу тебя. — Я не предлагаю бросать меня, — непонимающе морщится Трой. — Что я вообще могу здесь натворить? Это просто душ, тебя не будет пять минут, и, клянусь, я ничего не выкину за это время. Я просто не успею. — Я не уйду, — категорично припечатывает Ник и сам не понимает почему для него это так принципиально. Почему он так боится потерять Отто из поля зрения даже на пять минут. — Господи, да я даже разоружить никого за пять минут не успею, что с тобой? — немного разраженно спрашивает Трой, вглядываясь в упрямый взгляд друга. — Я клянусь, что ничего не устрою, так тебе будет проще? — наконец устало вздыхает он. И по глазам уже видит ответ, нет, не будет. — Ну, хочешь я с тобой пойду? — Нет, — морщится Кларк, отворачиваясь. — Ладно, — легко соглашается Отто и достает из карману пластинку транквилизаторов, протягивая ее тут же другу. — Так мне, по крайней мере, не придется сидеть под дверью, и ты сможешь спокойно искупаться. Нику очень хочется вгрызться в эту пластинку зубами, потому что в ней таится облегчение всей той боли и тяжести, что давит на него. Но забрать даже одну таблетку, это значит обречь Троя на страдания, это значит подарить боль ему и отобрать то, что ему сейчас действительно необходимо просто для того, чтобы выжить. Ник так не может, ради гребанного Отто он с себя шкуру снимет, лишь бы тому было комфортно. — Тебе нужней, — машет он головой, отодвигая руку с таблетками. — Мне нужней, чтобы ты хотя бы не пах рвотой, если собираешься еще раз залезть ко мне в постель, — хмыкает Трой и прикусывает губу. — Да ладно тебе, чего тебя так зацепило? Я тоже люблю тебя, но это уже маразм, Никки. Кларк морщится на это уменьшительно-ласкательное «Никки», словно он какая-то дешевая эскортница. — Действительно так выглядит? — спрашивает он скупо, хмурясь, и чувсвуя жуткое жгучее беспокойство при мысли о том, чтобы потерять Отто из поля зрения. — Да, выглядит чудно, — признается парень, чуть морщась. — Поздновато тебя накрыло. — Это отходняк, — понимает Кларк. — Мысль, вызывающая беспокойство, заедает и превращается в панику. Завтра пройдет, — отмахивается он. — Тебе бы сегодня в душ. Меня-то хоть вытерли со спиртом. — Мне надо выпить, — согласно кивает Ник и поднимается на ноги, у этих местных чудаков наверняка есть что выпить. Не просто так ведь они выглядят один другого краше. — Пошли, найдем алкоголь и ты постоишь под дверью. Трой закатывает глаза. — Серьезно?

***

Ник открывает глаза рано утром, когда надоедливые лучи солнца через грязное и закрытое решеткой окно все же добираются до его глаз. Он лениво прикрывается ладонью, но в итоге смиряется с неуклонным пробуждением и убирает руку, слегка оглядывается, понимая, что Троя и след простыл. В первые несколько мгновений его прошибает укол беспокойства, но он быстро проходит, просто потому что он не слышит ничего. Ни криков, ни выстрелов, тихо и спокойно и этого достаточно. Трой не устроил очередной конец света. Кларк медленно поднимается с видавшей виды промятой кровати и выходит в цех, люди деловито снуют туда сюда в такую рань, собирая какие-то ящики, припасы, проверяя обмундирование. Ник не видит среди них Троя ни в первом цехе, ни во втором, и выходит на улицу, просто на удачу. Отто что-то раскладывает в багажнике черного Тахо, чуть хмурясь и двигая губами, считая вслух. Них щурится и прячет озябшие от утренней прохлады ладони в карманы зеленой ветровки. Вчера вечером Брик с Дэрилом сообщили, что разъезжаются, Брик забирает людей, и припасы, а Дэрил с Иисусом возвращаются домой. Уди предложил им поехать с ним, но тут же добавил, что он бы этого не хотел. Так что Ник решил подождать до утра, пока его наконец отпустит, а Трой сможет думать немного сложнее чем в стиле два плюс два ровно пять. Но сейчас Отто складывает вещи в Бриковский внедорожник, даже не потрудившись разбудить Кларка. — Что ты делаешь? — немного недовольно спросонья интересуется Ник, подходя ближе и облокачиваясь на бок машины, Трой поднимает на него удивленный взгляд и разводит руками, показывая на оружейные запасы в ящиках. — Собираю вещи. — И куда мы едем? — все тем же тоном продолжает Ник, подозрительно щурясь и поджимая губы. — Я еду с Бриком, — ведет плечом Отто, отвлекаясь от своего занятия. Вытирает руки влажной грязной тряпкой и прикрывает левый глаз на солнце. — Ты едешь с Бриком? — выделяя голосом слово «Ты», переспрашивает Кларк. Трой снова ведет плечом, награждая Ника хитрым взглядом из-под пушистых ресниц, и парень понимает, что он догнал все верно. Трой уезжает с Бриком без него. Только вот какого черта он не понимает. — Пощади их, они хорошие люди, они не заслужили такого как ты. — Ты думаешь обо мне слишком плохо, — отшучивается Отто, кидая взгляд на ящики с припасами, как бы намекая, что если это все, что Ник хотел сказать, то ему пора валить, потому что Трою надо заняться делом. — И что, вот так просто разойдемся в разные стороны? — слегка уязвленно тянет Ник, отводя взгляд в лес. — Я не хочу с тобой ругаться, давай сделаем это мирно. — Я не ругаюсь с тобой, но думаю имею право задать пару вопросов. — Я так не могу, Ник, — признается наконец, Отто, — это сплошное вранье, так что я думаю порознь нам будет лучше. Кларк не верит своим ушам, он думает, что у Троя где-то нарушилась логическая цепочка, причинно-следственная связь и все остальное. Трой же думает, что за прошлые сутки он услышал достаточно, Ник без него справится. Ник без него справится лучше чем с ним, и справлялся ведь, в своем стиле, но он всю жизнь прожил именно так, полуобдолбанным, одиноким и пользующимся людьми вокруг, он справится, для него это как ездить на велосипеде. Трой понимает, что он ему не нужен, несмотря на все пытающиеся его разжалобить слова и рассказы, с его смертью для Кларка ни черта не изменилось, а Трою это просто надоело, терпеть рядом с собой человека который в любой момент может его подвести он не хочет, одному или в компании людей с четкими правилами ему будет удобнее. Терпеть рядом с собой человека, который врет, что жить без него не может, он тоже не хочет. Лучше уж иметь врага с четко обозначенными правилами, чем такого друга. — Что ты вообще несешь? — не выдерживает Ник, качая головой и морщась. — Что теперь-то не так? — Я думаю тебе лучше уйти, — бросает сухо Отто, смотря на приятеля неуверенно. — Я не хочу идти дальше с тобой. И Трой почти говорит правду, он одновременно и хочет, чтобы Ник остался с ним, потому что он единственный кто хоть немного его понимает, кто хоть как-то пытается его принять, кто хоть как-то рад ему просто так, потому что он есть, но с другой стороны он немного устал от постоянных напоминаний что он такое, постоянной попытки контроля, что можно делать, что нельзя, что можно Нику, от рассказов о том, что он без Ника не справится, он нестабильный, он агрессивный, неадекватный и многое, и многое далее по списку, что Троя в общем-то не задело бы, если бы это говорил кто-то другой, но Кларка он подпустил так близко, как никого и никогда и это было не совсем то, что он хотел бы видеть или слышать. Тем более сейчас, будучи в уязвимом состоянии. Ник не нуждается в нем так, как он рассказывает, Ник вполне себе может обойтись и без него, и эта разность между словами и делом, которую Кларк только подчеркивает, повторяя раз за разом как ему было плохо, пока он трахался с какой-то незнакомой девкой, все больше уверяет Троя в верности своего решения и суждения. Ник врет. Ник врет потому, что ему так удобно или потому что ему самому хотелось бы в это верить, Трою плевать, он знает это как факт и ему достаточно. С него достаточно. Он пытался, он надеялся, он верил, как когда-то Мэдисон, и он не хочет, чтобы все закончилось так же, как в прошлый раз. Он все это время шел один, он справлялся один, он едва не умер, а за ним никто не пришел. Ник, вопреки всем своим рассказам о том, как тяжело ему без Троя, даже не подумал за ним вернуться. Даже не подумал проверить, что с ним. Ник просто наблюдал как его сломленного и раненного уносит потоком и был вполне в порядке с этим. Ник простил это тому, кто с Троем это сделал, и был в порядке с этим. Ник шел, долго и далеко, и был в полнейшем порядке со смертью Троя. Все переживается и забывается. Вот и Ник пережил и забыл. Трой помнит, Трой помнит, что Ник убил его отца ради Мэдисон, что Ник остановил его от убийства индейцев захвативших ранчо, ради спокойствия Мэдисон, Ник не пошел за ним ни когда его выгнали, и он без еды и без воды вынужден был скитаться по равнине, ни сейчас, когда все та же Мэдисон проломила ему его несчастный череп. Ник не пошел за ним по-настоящему ни разу в жизни. Это Трой постоянно шел за ним. Потому что верил, что не может быть иначе. Потому что Ник был его единственным другом, ради которого и в огонь, и в воду. Трой шел за Ником, а вот Ник просто шел своей дорогой. — Это какой-то бред, — качает головой Кларк, отказываясь верить в то, что слышит. — Можешь ехать с Дэрилом, ну или ты едь с Бриком, я попрошусь к Диксону, мне все равно, Ник… — Почему? — раздраженно перебивает его парень, впиваясь злым взглядом. И Трой мог бы объяснить, мог бы объяснить в деталях, но это поведет за собой дальнейший диалог, в результате которого Кларк может его переубедить, потому что он на самом деле все еще хочет ему верить и доверять, все еще хочет остаться рядом с кем-то к кому привык и кого знает. Да вот только Трой этого диалога не особо хочет. — Что опять тебе в голову ударило? — все так же раздраженно рычит Ник. — Ты ничем не отличаешься от Медисон, — коротко отзывается Трой и отворачивается, ему еще нужно забрать ящик с гранатами из оружейной. — Чт.? Как это связано? — совершенно теряется Кларк, идя следом за приятелем. — Не хочу очередного предательства от вашей семейки, и ты вполне справлялся без меня почти три месяца, не особо поменявшись и, в общем-то, неплохо проводил время, насколько я понял по твоим рассказам, — на одном дыхании выдает честно Трой, даже не оборачиваясь. «В голову ударило» присоединяется к «Пришло в дырявую голову» в куче прочих каламбуров с его пробитой черепушкой в главной роли, которые он выслушал прошлым вечером, словно Ник специально подчеркивал его положение. — Я сказал, что не помню ничего из этого времени и что я не знал что делать без тебя! — Да, а еще, что ты меня не искал, ты даже не проверил мертв ли я, что ты подружился с какими-то студентками, что шел на север, ты не выглядишь истощенным, ты знал? Ты находил себе еду, ночлег и даже наркотики. О, а еще тебя нашли увешанным сигнализацией, так что и сдохнуть по-случайности ты тоже особо не горел желанием. — Не хотел чтобы сожрали ходячие, — резко поправляет его Кларк, протискиваясь в узкий проход в оружейную вслед за Отто. — Ты вменяешь мне в вину то, что я выжил? — Нет, Ник, я не виню тебя за то, что ты выжил, я лишь говорю, что не стоило врать, что выжить ты без меня не можешь, — поправляет его Трой, стаскивая со стеллажа нужную коробку и поворачивается к выходу. —Я все это время был один. Я выживал один. Никого рядом не было. У тебя больше нет причины оставаться со мной, во мне больше нет ничего полезного, и держать я тебя не собираюсь, как ты и сказал, это хорошие люди, выбирай любую команду и иди своей дорогой. — Ты и есть причина… — начинает растерянно Кларк. — Нет-нет, Ник, не надо, оставь это для кого-то другого, я не хотел чтобы все было так сложно, но, без шуток, с меня хватит, пора прощаться, — неловко жмет плечами Отто и кивает на узкую дверь. — Уходи. Кларку хочется встряхнуть хорошенько Троя за плечи, чтобы все, что там в голове сломалось, встало на место. Потому что там явно что-то не так, и те выводы, к которым он пришел, совершенно не отражают реальность, но вместо этого он послушно выходит из комнаты. — Ты предпочитаешь мне каких-то незнакомых людей, с которыми ты два дня? — ворчит он в спину приятелю, упрямо шагая следом. Он не может его отпустить, во чтобы то ни стало не может, он слишком хорошо знает Троя чтобы понимать, что без него конец у парня будет один. — Я предпочел бы тебе даже тишину и одиночество, — усмехается в ответ Отто, не оборачиваясь и лавируя между другими занятыми делом людьми. — Я думал мы все обсудили! — Господи, Ник, ну на каком языке мне тебе надо сказать, чтобы ты отвалил от меня? — уже раздраженно спрашивает Трой, резко оборачиваясь. — Я не шучу, я хочу, чтобы ты ушел, у нас больше нет ничего общего и необходимости быть вместе у нас нет. Ты выжил вдали от меня, я выжил вдали от тебя, а других причин быть рядом со мной у тебя никогда и не было, так что хватит разыгрывать комедию, — недовольно заканчивает он и хмурится, Ник смотрит растерянно и открывает рот, чтобы что-то возразить, на что Отто закатывает глаза и устало вздыхает, отворачиваясь. Ему не хочется слышать ничего из того, что Ник скажет. Да, они подружились, да, они неплохо провели время вместе, да им было удобно друг с другом, но их пути разошлись еще там на дамбе и он думает, что видимо так и должно было быть изначально. А ждать, что выкинет Кларк в очередной раз обдолбавшись или решив, что он здесь главный, Трой не хочет. Ему нравится Брик, нравятся его люди, они сильные, честные, и даже умные, насколько понял Отто, и ему этого достаточно, если он им не подойдет, он просто пойдет дальше. — Я не отпущу тебя одного, — машет головой пораженно Кларк, снова облокачиваясь о машину, и впивается в друга решительным взглядом, пока Трой устраивает ящик с гранатами в багажнике. — Я твой чихуахуа или что-то вроде этого что ли? — раздраженно отзывается Отто, поднимая голову. — Я хочу пойти с тобой и я не понимаю, что в этом такого сложного для тебя! — взрывается Ник. — Я и так был с тобой откровенен настолько, насколько не был ни с кем в этой жизни, чего ты еще от меня хочешь? — требовательно спрашивает он, размахивая руками и зло хмурясь. — Ну поплачь, — жмет плечами Трой равнодушно, Кларк теряется от такого грубого подкола. — Я видел достаточно, это закончится здесь, найди себе кого другого, — добивает его Отто и захлопывает багажник машины, направляясь обратно в цех, его через пару шагов перехватывает Брик, выступая навстречу. — Все собрал? — Трой молча кивает. — Хорошо, иди в столовую, там Элиот, выпей свои таблетки и съешь что-нибудь, врач сказал нельзя на голодный желудок, — объясняет Уди и хлопает Отто приятельски по плечу, парень послушно плетется в столовую. Ник делает пару шагов следом, но на пути вырастает все тот же Брик и наблюдающий до этого за ними со стороны Иисус. Пол складывает руки на груди, и Ник думает, что к его черной водолазке не хватает только коловратки и католического креста на шее. — В чем дело? — бормочет он, хмуро смотря на друзей явственно отделяющих его от Отто. — Кажется, он достаточно ясно тебе сказал отвалить, — объясняет Уди, незаметно нависая над ним. — Ты едешь с нами, можем высадить через пару десятков миль отсюда, — жмет плечами Иисус и язвительно улыбается. Кларк переводит взгляд с одного на другого и думает, что это какая-то шутка, мир за последние пару суток кружится слишком быстро и он не понимает как так происходит. — Если бы вы его знали, вы умоляли бы меня его забрать. — Ну, в одном он прав, вы вполне выживете друг без друга, — парирует Пол. — Во всяком случае, он без тебя выжил. — Да он его пристрелит через неделю! — кивая на Брика, орет Ник. Он не знает как объяснить, он не может объяснить без рассказа о том, сколько всего натворил Отто, а рассказывать нельзя, потому что тогда они его пристрелят прямо сейчас. В любом случае, в голове Кларка, Брик пристрелит Троя и сказке конец. — Вы не понимаете… — Ты убил его отца и брата, твоя мать пыталась убить его, я понимаю почему он не хочет тебя видеть, — вскидывает брови Уди. — Я убил его брата потому, что иначе тот убил бы Троя! — разозлившись, кричит Ник. — Да, мы уже поняли, что у тебя какой-то заскок на его опеке, — щурится Иисус и хмыкает. — Короче, либо садишься в машину сам, либо я тебя спеленаю и закину в багажник. Мне совершенно плевать на вашу Санту-Барбару. Двигай, — кивает он на стоящий за Тахой старый Дожд. — Он убьет вас всех, — выдает Ник последнее, что может остановить этих людей от жуткой ошибки. — Когда что-то пойдет не так, как он хочет, он просто убьет вас всех и это не разряда предостережений, это то, что он делает буквально, — тыча в сторону цехов, жарко доказывает он. — Убивает людей? — уточняет Ровиа. — Да, — рычит Кларк и в следующую секунду до него доходит насколько он только что облажался. — Он был главой ополчения, он защищал нас от индейцев… — начинает он бормотать в попытке исправить ситуацию, но Брик его перебивает. — Сколько людей он убил? — Я не знаю, это были враги… — продолжает растерянно Ник, уставший мозг в конвульсиях пытается придумать правдоподобное вранье, Пол, задолбавшись слушать это, хватает парня за руку и выкручивает за спину, заставляя упасть на колени, и заводит ее так высоко, пока Кларк не начинает кричать от боли. — Сколько, Ник? — повторяет вопрос Уди, отрешенно наблюдая за его страданиями, парень поднимает взгляд, натыкаясь на вышедшего с каким-то бутербродом из цеха Отто и думает, что вот сейчас то им всем и придет пиздец, потому что не смотря ни на что, Трой всегда защищал его и не допустил бы, чтобы кто-то причинил ему вред, но тот лишь хмыкает и улыбается, смотрит как на эксперимент, как там на границе на умоляющих отпустить их людей, откусывает кусок от бутерброда, теряя интерес, и уходит в сторону, скрываясь из поля зрения. Ника это застает врасплох. Пол поднимает его руку еще немного выше, и Кларк стонет от боли, ему кажется, что тот сейчас просто вырвет ему плечо. — Десять, двадцать, тридцать, сколько человек он убил, Ник? — замечая как пацан подвис, снова допытывается Брик. Кларк исступленно облизывает губы и втягивает щеки, не то, чтобы он знал точную цифру, но наверное она приближается к ста. — Я не знаю точно, я был тридцать восьмым, плюс все люди с ранчо, — признается он, наконец. — Плюс индейцы в резервации и, наверное, половина Тихуаны, — тяжело дыша, добавляет Кларк. — Половина Тихуаны? — переспрашивает Уди. — Трой ненавидит мексиканцев, — шипит Ник, боль в плече выламывает. Брик быстро переглядывается с Полом. — Навскидку? — Не знаю, человек сто плюс минус, — Уди ошарашенно вздергивает брови и поднимает взгляд на такого же растерянного Иисуса. Ровиа хмурится, в глазах проскальзывает легкий шок. — Серьезно? Он убил сотню человек? — Да и ему плевать, он убьет столько же, если посчитает необходимым, — продолжает шипеть Кларк. Пол отбрасывает пацана от себя, отпуская его руку, и Ник падает на пыльную землю, тут же прижимая руку к себе, максимально осторожно, плечо дико болит, словно его резали по живому. Иисус подходит ближе к Уди и взглядом ищет Отто. — Я за всю жизнь едва к пятидесяти приблизился, — едва слышно бормочет Брик и нервно чешет за ухом, Пол щурится на расслабленно болтающего с МакКуином Троя возле Эксплойера. — Поверить не могу, что этот пиздюк столько народа завалил. — Не пиздюк, он мне ровесник, — поправляет его автоматически Пол. — Он отлично знал, что делал. — Ну, а ты что? — Я не убийца, — машет головой Ровиа, не сводя настороженного взгляда с Отто. — Его нельзя к вам, у вас половина людей на испанском болтают, — Брик согласно кивает, задумчиво закусывая губу. — Дэрил не даст ему делать, что тот хочет, просто из машины на ходу выкинет. — А за что половину Тихуаны-то? — невпопад спрашивает Пол, опустив взгляд на так и сидящего на земле Ника. — За бесплатно, — язвит зло тот. — Тебе когда-нибудь берцами по зубам прилетало? — с интересом тянет Ровиа в ответ. — Он устроил тренировку своим людям, так что мой ответ недалек от правды, — недовольно бросает Кларк. — За тем же, зачем занял границу с Мексикой и отстреливал всех, кто пытался ее перейти. — Ебаный расист, — шипит Брик. — Расист с хорошими навыками и отсутствием сострадания, в принципе, я с ним смогу справится если что… — начинает Пол. — Он убьет тебя, — перебивает Ник, поднимая на него усталый взгляд. — Он убьет тебя даже если ты охрененен в своем кунг-фу, он просто убьет тебя, он не дерется, он убивает. Это то, для чего он создан буквально. Когда до тебя это дойдет? — Я справлюсь, — раздраженно кивает Иисус, Кларк начинает тихо смеяться и машет головой. — Боже, ты настолько тупой, что это просто смешно, — выдыхает он. — Остановить его может разве что этот или Диксон, — кивая на Брика, улыбается Ник. — Трой не дерется, не дерется, чтобы остановить, связать или вырубить. Трой убивает, — повторяет он уверенно, его карие глаза начинают странно блестеть, парень хмыкает и окидывает Пола презрительным взглядом. — И он убьет тебя. Пол досадливо морщится и переводит взгляд в сторону Отто, тот не выглядит убийцей, он открыто дружелюбно улыбается МакКуину и Джиму, облепившим его с двух сторон и что-то увлеченно рассказывает. Он не пугает, но уверенность в голосе Кларка заставляет все же насторожится, Иисус не боится, да Трой выше, может сильней, но большие шкафы громко падают. — Это похоже на развод, — задумчиво тянет он, краем глаза следя за поднимающимся на ноги Ником. Уди смотрит на Ровиа с какой-то жалостью и одновременно свысока и качает головой. — Ты еще столько не знаешь об этом мире, — бросает он. — Я поговорю с ним, — кивает он Кларку и едва успевает сделать шаг в сторону Отто, как Ник преграждает ему путь и выставляет перед собой руки. — Нет-нет-нет, — словно зачарованный шепчет он. — Не делай этого, я сам. — Иисусе, Ник, он не гребанный Супермен, со мной он ничего не сделает, — психует Брик, взмахивая руками. — В этом-то и дело, — в тон ему отзывается Кларк. — Он разолится и кинется, а в вашем бою я ставлю на тебя. — Я не буду его убивать. — У него дыра в голове, его достаточно просто толкнуть! — злится Ник из-за того, что ему приходится объяснять очевидные вещи. — Меня он не тронет. — А ты уверен? — тянет с любопытством Иисус. — Да, — коротко бросает Кларк в слух, отвечая мысленно: «Нет», — взгляд как эксперимент, холодная расчетливость в голосе и явственная попытка Отто уйти от конфликта, как последняя возможность защитить Ника от самого себя, навевает мысль, что вот этот Трой Отто восставший из мертвых вполне себе может свернуть Нику шею или забить до смерти, лишь бы тот скрылся уже с его глаз. — Ну, по-крайней мере, он без оружия… — Оно ему и не нужно, — хмуро кидает Кларк и отворачивается. Он медленно идет к не обращающему на него взнимания Трою и щурится на ярком осеннем солнце, Отто что-то увлеченно рассказывает и выглядит почти нормальным и обычным, только вот Ник знает, что это всего лишь маска, этот ублюдок может быть очень харизматичным и обаятельным, когда ему что-то нужно. — Это было отвратительно, я серьезно, — пораженно машет головой Трой и тихо смеется, заканчивая свой рассказ, МакКуин с Джимом тихо посмеиваются вместе с ним, Ник вырастает тенью напротив Троя и последний заметно меняется в лице, стоит ему заметить Кларка, устало вздыхает и отводит взгляд в сторону. — Чего тебе, Ник? Трой думает, что они уже все решили, он во всяком случае точно. Он решил начать новую жизнь, его устраивает увешанный оружием и умеющий убивать Брик, молчаливый и умеющий обращаться с ножом Элиот его тоже устраивает, с этими людьми будет удобно, безопасно и никаких тупых неуместных компромиссов они явно не допустят. — Нам надо поговорить. — Ты еще не наговорился? — холодно интересуется Отто, настырность Кларка уже порядком подзадолбала, он пытался быть вежливым и уважительным к их общему прошлому, но ему надоело, он думает попросить Брика попросту не подпускать Ника к нему, иначе тот не оставит ему выбора, а начинать жизнь с новыми людьми с убийства безоружного бывшего друга выглядит немного странно. — Мы едем с Диксоном. — Ник… — Они знают, — выдает Кларк и раздраженно щурится, ожидая реакции, в случае с Отто он ждет, что тот наверное на него бросится или выхватит пистолет из кобуры стоящего рядом Джима и застрелит к херам. Взгляд Троя неуловимо меняется с равнодушного на озлобленно-цепкий, он нервно щелкает длинными пальцами, словно пытаясь занять руки хоть чем-то, чтобы не вцепиться ни в кого, и задумчиво облизывает клыки по очереди, чуть морщась. Ник это уже видел, так что он незаметно весь подбирается, как перед прыжком, не то, чтобы он действительно мог остановить Отто, чисто физически это для него нереально, но если не он, то его тут попросту пристрелят, Ник не собирается так рисковать, несмотря на то, что Трой пытается избавиться от него всеми возможными способами. Отто кивает, опускает взгляд в землю на мгновение, обдумывая дальнейшие действия, слишком много людей, с дырой в голове и сдающим вестибулярным аппаратом, он не потянет. Он поднимает глаза на сверлящего его взглядом Брика с Иисусом и незаметно для самого себя распрямляется, смотрит холодно и оценивающе, пытаясь прочесть собираются ли они кинуться на него сейчас и что в таком случае делать. Скорее всего Иисус рванет влево, а Брик вправо, в таком случае первым делом ему надо зарезать МакКуина его же ножом, а потом метнуть тот в убегающего Джима, так как тот, скорее всего, побежит вправо за машину… — Ну, вот теперь я верю, — едва слышно бросает Уди, стоящему рядом Ровиа, перехватывая этот пристальный взгляд, Пол согласно хмыкает. — Он опасней чем кажется. — Вы только заметили? — вдруг спрашивает бесшумно подошедший сзади Диксон, останавливаясь за спинами приятелей, Иисус удивленно оборачивается. — Он ничего не сделает, он умный, — развеивает их задумчивость Дэрил. — С чего ты взял? — Я уже знал одного такого, он не будет отсвечивать до поры до времени, будет полезным, послушным, давать разумные советы, знает все и обо всем, действительно умеет находить приемлемый выход из любой ситуации, и достаточно обаятелен, чтобы заслужить любовь и уважение толпы. — А потом он заберет все в свои руки, потому что помимо этого будет сеять ядро раздора среди людей и подсказывать, что лидер говно и с ним было бы все иначе, а на фоне того, что он действительно помогал бы уже к этому моменту и желательно бы всех спас пару раз от проблем, люди поверят и сделают, что он скажет, и будут думать, что он единственный их надежный спаситель, — подхватывает Брик и закусывает щеку, наблюдая как Ник отходит от Троя и направляется в цех, даже не оборачиваясь на них. — Они мне казались мутными и до этого рассказа, но теперь я и вовсе хочу их оставить посреди леса и желательно где-то подальше от дома, чтобы они не нашли дорогу обратно, понимаешь? — Мне он тоже не нужен, я не собираюсь смотреть за тикающей бомбой, — машет головой Дэрил. — Значит, оставим их здесь, — кивает согласно Брик и бьет Дэрила по плечу, ему еще нужно проследить за огромным количеством вещей и людей, и раз уж эти пацаны больше не его проблема, то пора заняться реальным делом. Иисус бросает короткий взгляд на уходящего к машинам Уди и следит за проходящим мимо в цех Отто, тот перехватывает его взгляд и на ходу улыбается, только уже не дружелюбно, а как-то хитро и вызывающе, Пол хмурится и закусывает губу. — Выезжаем через полчаса, машина готова. Иди покажись врачу пока есть возможность, — машет Дэрил на завод, отвлекая внимание. Иисус поднимает на него какой-то печальный взгляд и Диксон устало вздыхает. — Что? — Не стоило его подбирать, — еле слышно тянет Пол. — Вот когда ты перестанешь подбирать всех раненных в округе, тогда я забеспокоюсь, — неловко шутит Дэрил. — Он убил кучу народа, он чертов психопат, — вздыхает Ровиа. — А я переживаю выживет он или нет. — Как я и сказал, было бы странно, будь иначе. Это больше не наша забота. — А этот, он же вообще еще ребенок, — кивает он на пытающегося отдать бутылку с водой Отто Кларка, Трой смеряет Ника равнодушным взглядом и отворачивается в сторону, садясь на ступеньки крыльца. Ник недовольно вздыхает и сжимает челюсти, тоже отворачиваясь от приятеля. — Ты хочешь взять их с собой, — подводит итог Диксон. Не то, чтобы его эта идея грела. — Я не знаю, — разочарованно отзывается Пол и жмет плечами. — Он же конченный, а мне его все равно жалко, я не знаю, Дэрил, — честно объясняет он, возвращая на Диксона свой грустный щенячий взгляд. — Реши сам, — просит он. Реднек как-то по особенному устало вздыхает, понимая, что ему нечего противопоставить этому взгляду и его ждет очередное приключение с гребанной бомбой на заднем сидении. — Рано или поздно он что-нибудь учудит и его все равно придется или выбросить, или прибить, — бросает он откровенно. С Шейном была та же история. — Его невозможно контролировать. — Да, ты прав, — кивает Пол, задумчиво. Неожиданно протягивает руку к джинсам Диксона и медленно тянет к себе за петлю ремня, тут же просовывая руки под тяжелую кожаную куртку и мягко обнимая. — Ясно, я понял, — снова вздыхает Дэрил. — Они едут с нами. Но если мне даже покажется, что он собирается что-то выкинуть, — начинает он, как Ровиа резко чуть отстраняется и осторожно его быстро целует, и утыкается лбом Диксону в щеку. — Я люблю тебя, — выдыхает он, Дэрил насмешливо фыркает: — Ага, рассказывай…