Bloody throne

      Скользя взглядом по тонким, чуть скошенными, буквам, что были соединены в витиеватые и крайне торопливо написанные слова, он ощущал лишь дикий холод, прошибающий его тело раз за разом, будто бы болезненный озноб. Лютые морозы, царствовавшие в логове братьев Ночного Дозора, казались лишь лёгкой непогодой по сравнению с той снежной бурей, что накрывала его с каждым прочитанным словом, холодя кровь. И чем больше он читал, тем сильнее становилась его боль, сжимавшая в тугие тиски сердце, что беспокойно стучало в груди.       Она совсем не в безопасности. Его сестра совсем не в безопасности. Ведь нельзя говорить о какой-либо защищённости, когда ты живешь под одной крышей с Рамси Болтоном. Нельзя говорить об отсутствии угрозы, когда ты являешься женой этого самого Болтона, чьи руки сплошь покрыты кровью, которую он принимал с широкой и абсолютно счастливой улыбкой.       Джон ощущал кожей, что что-то не так, слыша жалобный вой лютоволка, который оказался на редкость тягучим и до колкой боли грустным. Она просто не может быть в безопасности рядом с таким чудовищем, как Рамси. Слишком много жизней отнято руками этого ублюдка, возомнившего себя всесильным и посмевшим отобрать наследие его семьи, обагрив родные для него земли кровью и своим порочными, садистскими наклонностями, что вызывали в душе леденящий ужас.       Старки больше не правят севером. Старков практически не осталось. Они почти стёрты с лица земли. Почти… но главное, что они не позабыты. Потому что Север всё ещё помнит. Север знает, что зима уже близко и лишь Старкам под силу её укротить.       Джон до сих пор не понимал, что же заставило вообще Сансу стать женой Болтона. Почему она не отыскала своего брата, пусть и сводного? Почему не приехала? Разве не знала она о силе злобы Рамси, его жестокости, наслаждении к чужой боли и пыткам? Он самый настоящий убийца, с радостью купающийся в крови и слушающий крики, полные агонии, словно это самая изысканная мелодия.       Узкий, совсем торопливый почерк своей сестры Джон распознал почти сразу. Вот только написанные слова казались совсем не свойственны Сансе. Она уверяла его в своей безопасности, тогда как он видел следы слёз, что окропляли изрядно помятую бумагу, размазывая местами чернила. Она писала, что счастлива в браке, тогда как он буквально читал страх и ужас в каждой написанной принудительно букве.       Его сестра страдает. Его сестра может умереть в любой миг. Рамси не остановит имя Старков. Рамси ничто не способно остановить от этой жажды к чужой боли и страху. Каждое его действие продиктовано лишь его воспаленным и больным рассудком.       Клятва Ночного Дозора связывала Сноу по рукам и ногам, нашептывая о долге, о чести и существующих запретах. Клятва жила в его сердце. Клятва делала его мужчиной. Клятва являлась его жизнью. И он попросту не смел её нарушить.       Тяжело вздохнув, Джон отложил от себя письмо, нервно запустив пальцы в кучерявые волосы, никак не в силах принять решение, тем самым ставя на чашу весов жизнь Сансы и свою собственную. Ведь знал, что сбежать отсюда — чистое самоубийство. Это будет предательство, за которое нещадно карают.       Вот только всё же то и дело поглядывал на свой верный меч, гипнотизируя его внимательным взглядом, и всё решал-решал-решал. Один день за другим… всё думал и думал, как ему поступить. Как выйти живым из всего этого? Никто не станет слушать ведь его историю. Он вовсе не должен уже помнить о Старках. Его семья теперь здесь, у самой стены, одетая в угольно-чёрное.       Слишком нервные часы; слишком громко стучащее в груди сердце и слишком громкие шаги. В ту ночь всё казалось слишком шумным, когда Джон наконец взял меч в руки и тайком сумел улизнуть, опасливо оглядываясь назад. А затем бежал, будто бы трус в ночи, стараясь добраться быстрее до родных земель.       Вот только не успел. Санса уже была мертва…       Она не дождалась той самой помощи, в которой так отчаянно нуждалась и слезно его молила. И потому предстала лишь бледной и хладной тенью самой себя, ужасая его своей измученной улыбкой, застывшей на синеватых губах.       Промедление стоило жизни, а, быть может, и двух… ведь Ночной Дозор не простит нарушенную клятву.