Кровь эльфа

      Ближе к полудню почти все обитатели Академии стекались в одно место — в столовую. Лишь немногие преподаватели пропускали шумное столпотворение, оставаясь в кабинете или аудитории. Они готовились в тишине к предстоящим занятиям, а потом в таком же спокойном состоянии духа шли в опустевшую столовую. Ни танцев локтями в попытке добраться до вкусных салатов, ни громкой ругани за столик у светлого окна. Каждый прием пищи проходил весело, некоторые ценители ходили в столовую исключительно для того, чтобы насладиться зрелищем. Директор сквозь пальцы смотрел на юнцов, нарушающих дисциплину, и пользовался своим особым положением — трапезничал в кабинете.       Эльф, впервые увидевший «столовое» безобразие, сильнее стиснул зубы. С непроницаемым выражением лица он занял место на краю преподавательского стола. Несмотря на странную для перворожденного внешность, его движения были во истину плавными, слегка танцующими. Катана легла на колени и часть скамьи, снижая шанс появления соседей по локтю к минимуму. Но в остальном Элайас следовал букве этикета, с небрежным изяществом удерживая вилку в левой руке, а нож — в правой. Для учеников стало открытием, что переведенный преподаватель отдает предпочтения хорошо прожаренному мясу, а не только травкам-муравкам. Даже было предположение, что придется специально для одного остроухого разводить огород, чтобы прокормить чудика, помешанного на растительной пище. Но, к счастью, обошлось.       И все же в Академии существовало мнение, что отличный воин должен развиваться во многих ремеслах, в том числе кулинарном. Ученики всех курсов согласно графику попадали под диктат местного повара — Джори. Сказывали, что бритый, как коленка танцовщицы, здоровяк в прошлом топтал пыль дорог, подрабатывал наемничеством и брался за любой заказ. Глядя, как мужчина лихо разделывает топориком мясо, отчего вздувались мышцы на плечах, будущие колдуны в байку охотно верили. Старались лишний раз не косячить, тщательно чистили овощи и не плевали в тарелки врагов, когда стояли на раздаче. Вдруг Джори увидит? Он же топориком, хранившимся здесь, на кухне, с одного замаха башку снесет… Если говорит о священных вещах, за которые можно убить, то для повара именно вкусная еда имела подобный ранг.       — Вот, и не чавкайте, — ворчал Эрик Мироберт, со звоном выставляя тарелки на полку. С другой стороны голодные ученики тут же сметали еду, так что работа кипела. После пьяного вечера Эрика таскали по всем отработкам вне расписания. Но дополнительная сила в виде его благородной физиономии не освобождала других учеников от обязанностей. Джори довольно осматривал свою вотчину, перебирая мощными пальцами гречку для ужина. На кухне были только он и отданные во временное пользование ученики. То ли директор экономил на персонале Академии, то ли действительно приближал условия к суровой действительности. Записался в колдуны — будь добр вместе со всеми отстаивать честь короны и защищать интересы государства. Сантименты позволительны в стенах родного дома, где и штат горничных, и группа поваров. Но колдуны редко отсиживались за крепкими стенами, сами же рвались в бой, разгоряченные молодой кровью.       «Карьеристы», — усмехалась мадам Бриджит, врачуя очередную травму.       Пока эльф тихонечко кромсал курицу, в столовой успел нарисоваться вампир. Наглая морда сунулась без очереди, набросала на поднос все, до чего дотянулись длинные бледные руки. Долговязую фигуру провожала десятка обиженных взглядов, но никто и слова не вякнул. Это же шанс нарваться не просто на месть учителя, а самого настоящего кровопийцы.       — Приятно пожрать, — доброжелательно оскалился Лютан, плюхнувшись напротив эльфа.       У светлорожденного дернулось ухо, отчего в волнение пришли все его серебряные колечки-серьги. Глаза не поднял, находя содержимое тарелки крайне интересным.       — А ты что, у богов прощение просишь и молишься за ее душу? — доверительным шепотом спросил вампир, ткнув вилкой в курицу. — Так не стоит, господин Эльф. У животных нет разума, нет души. Представь себе зайца, который думает, за какое дерево ему спрятаться? Это тупой комок меха. По правде сказать, философы теперь сомневаются, а есть ли она, душа, у двуногих. Ее нельзя реально пощупать, в отличие от той же магии, для которой у нас придумано куча формул и расчетов.       — К счастью, господин Вампир, — подчеркнуто вежливо протянул Элайас, — вы не можете влезть своими холодными пальцами в душу и вырвать ее, как сердце или другой орган. Возможно, так позаботились боги? Душа — их благословение, частичка иной силы, неподвластной нашему разуму. Таковой, загадочной и непознанной, она будет еще очень долго.       — А тебе нравится, как слепому котенку, вестись на сказки жрецов? — Лютан говорил с набитым ртом, быстро жевал и тут же бросался очередной фразой. — Тогда ты мало чем отличаешься от трусливого зайчишки, господин Эльф. Боишься узнать, какой есть настоящий мир, а? А вдруг нет ни твоих богов, ни того единого, в которого верят люди? То-то поджимаешь уши и прячешься от меня по всей Академии.       Элайас нарочито медленно опустил столовые приборы на поднос. Промокнул губы салфеткой. Куриные котлетки с овощами удались на славу, но близость вампира совершенно отбила аппетит.       — За трапезу не благодарю.       В столовой никто не заметил поспешного ухода эльфа, кроме внимательно следящего Лютана. За дверьми Элайас позволил себе сжать ладони в кулаки, до боли впиться ногтями в мягкую плоть. Возмутительная речь вампира отразила всю гнилую суть, окрашенную в цвет крови. Эльф дышал глубоко, вел счет каждому вдоху. Внутри бушевала ярость, нападая на его разумную часть. Удивительно, как ему удавалось сдерживаться? Идти по коридору, вежливо кивать встречающимся преподавателям, спокойно огибать учеников, которые неслись со скоростью дракона, опаздывающего на обед. Когда в последний раз самообладание трещало по швам, обдавая руки холодком? Наверно, что-то такое было в прошлом, после разговора с родителями…       Ноги привели полуобморочного эльфа в тренировочный зал, пустовавший в такое время. Верная катана висела на поясе. Оружие с тихой трелью покинуло ножны. Оплетенная кожаной полоской рукоять удобно лежала в руке и не скользила. Элайас прижал лезвие ко лбу, закрыл глаза. Катана оставалась ободряюще холодной, а тихие металлические переливы еще где-то кружились под потолком будто эхо, уходящее вглубь горной гряды.       — У тебя есть душа, Ма-шери, — шептал светлорожденный. — Не слушай заносчивого упыря. Мы должны справиться. Видимо, у отца была серьезная причина, чтобы отправить нас в другое государство, к людям.       Оборвав короткую медитацию, Элайас подошел к манекену, щеголявшему зарубинами от оружия учеников. Гномья сталь, зачарованная духами леса, разрезала мертвое дерево, как горячий нож — масло. Мышцы в теле тянулись с приятным усилием, хрустела спина. Да, засиделся на своем стуле теоретик магии, одних утренних пробежек было мало. Отскочив от потенциального противника, эльф выставил блок, встречая иллюзорный удар. Резко отвел катану, кувыркнулся вбок и, выставив оружие параллельно полу, стремительно ринулся вперед. Так и танцевал по залу, яростно бросаясь на манекен и осторожно отпрыгивая назад, разрывая дистанцию. Легкая катана уверенно направлялась в бой то правой, то левой рукой.       Когда эльф остановился, то один из манекенов напоминал кучу дров. Остроухий пнул деревяшку. Та отлетела к соседнему манекену, которого буря эмоций коснулась самым краем, украсив один бок глубокими царапинами. Оправдания подбирались с трудом. Утерев пот тыльной стороной ладони, Элайас настороженно оглянулся. Никого? Никого. Значит, можно тактично сбежать, оставив произошедшее на фантазию завхоза.