Кто кого из нас выдумал?

      Пробираясь по тёмным коридорам полуночного здания, считавшегося домом для всех Бесстрашных, я ловко лавировала среди острых углов, выбоин в бетонных полах и картонных коробок с неизвестным мне содержимым. Натянув на голову капюшон моей чёрной жилетки, я почти сливалась с окружающей чернотой общей цветовой гаммы данного места. Поэтому была несказанно удивлена, когда чья-то тяжёлая рука неожиданно легла мне на плечо. — Какого черта?.. — прошипела я, обернувшись.       Пара голубых горящих негодованием вкупе с удивлением глаз уставилась на меня. — Это ты какого чёрта здесь шляешься?! — грубо прозвучал его низкий голос, в нотках которого можно, не прислушиваясь, распознать всю глубину отвращения к собеседнику. Да, верно, ко мне.       Я мысленно ухмыльнулась — всегда забавляли люди с такой нарочитой неприязнью ко всем окружающим. Так и хотелось каждый раз спросить: «Да что же в твоей жизни так не заладилось?». Строят вокруг себя невидимые стены, барьеры будто изо льда, из своих надменных взглядов, кричащих: «Помнишь, сука, кто здесь хозяин?». Вот только Эрик был не совсем такой. В основном, да, но все же не такой… От его присутствия и правда в дрожь бросало, да так неконтролируемо, что злость брала за свою же слабость.       На его спарринги с другими Бесстрашными каждый раз собирались посмотреть все неофиты. В любом его движении было что-то будто от природной стихии. Он переступал по мату, устрашающим взглядом сверля противника так, что тот оказывался проигравшим ещё до того, как Эрик нанесёт первый удар. А уж после… ни у кого не оставалось ни единого шанса. Помимо этого в нём было то самое смешение исконно мужской внешней привлекательности: грубые черты лица без любой вообразимой мягкости, выразительные скулы и квадратный щетинистый подбородок. Лишь слегка разбавляла картину лазурь серо-голубых глаз, которые порой вводили в смятение.        Всё это в совокупности с неимоверной силой, уверенными движениями, властью и жестокостью создавало в моём сознании некий коллапс. Я никогда раньше не боялась мужчин, стремящихся казаться устрашающими. Отчего же именно он производил на меня такое впечатление?       И уже без своей привычной дерзости я бросила ему: — Мне нужно к Максу. — К Максу? — в его взгляде сквозило сомнение. — Да, он дал распоряжение прийти к нему этой ночью…       Не знаю, как именно Эрик истолковал сказанную мной фразу, но очевидно, что вовсе не так как следовало. Он тут же сделал шаг назад, окинув меня оценивающим и при этом довольно брезгливым взглядом. Хм. А вот это и правда немного обидно. — Я должна передать ему кое-что для Джанин, — протянула я, сузив глаза и демонстрируя своё возмущение от его предположений. Ох, что вы, только что чуть не были задеты моя честь и моё целомудрие. Хотя о чём это я, какое такое целомудрие? — Так ты дашь мне пройти или нет?       Я почти видела, как он оскалился, слегка оголив белоснежные зубы. Я бы рванула назад по коридору, вот только душа будто стала бетонной и не давала двинуться с места телу. А затем я почувствовала кое-что странное — лёгкий трепет в душе, будто бы мне это нравилось, тот страх, что он вызывал. Я улыбнулась, будто свихнувшаяся. Свирепости добавилось в его взгляде, и он прорычал: — Что ты должна ему передать? — Не думаю, что мне следует разглашать содержимое конверта… — вкрадчиво проговорила я, внимательно следя за его реакцией.       Я вытащила из кармана своей жилетки белоснежный конверт и продемонстрировала его Эрику. Ну что, командир Бесстрашных, ты же хороший солдат, не так ли? Не станешь идти против приказа из своего любопытства или того хуже, недоверия к тем, кому служишь? Я выжидала его решения, и без того зная, что удивить своим поступком он меня вряд ли сможет. — Ладно. Проваливай! Рейна… — произнеся моё имя так, будто теперь ему нужно его непременно запомнить.       Я, отчего-то разочарованная его предсказуемым решением, уверенно зашагала по коридору, вскинув голову так, будто бы он всё это время смотрел мне вслед, пока я не поверну за угол.       Но он не смотрел.       Это ведь Эрик.       Ему незачем любоваться спиной удаляющегося прочь неофита. Нет совсем нисколько такой нужды. — Ты сделала то, что просила Джанин? — Да, всё в этом конверте. Сколько ещё придётся продолжать, она не сказала?       Темнокожий широкоплечий мужчина задумчиво посмотрел на меня. — Уверен, я знаю куда меньше, чем знаешь о происходящем ты, Рейна. «Пожалуй…» — пронеслось у меня в голове. — И поэтому ответа на твой вопрос у меня тоже нет.