Лифт

      — Согласна с чем? — слегка удивлённо спросил Айзек.       — Простите? — переспросила я, ведь, похоже, неправильно истолковала его предложение.       — Вы забавная, Лореляй, — хмыкнул мужчина, улыбаясь, и продолжил: — Я сегодня перед работой забегал в кофейню на углу, и у меня остался ещё один нетронутый стаканчик. Он, правда, уже немного подстыл, но всё же… Если желаете, конечно.       — Да, спасибо. Не отказалась бы, — сдержано ответила я, а сама покраснела словно помидор.       Как же мне повезло, что мы находились в кромешной темноте, ведь это единственное, что спасло меня от неминуемого позора. «Лори, как же ты додумалась предположить, что совсем незнакомый мужчина, который даже в глаза тебя не видел, может вот так ни с того, ни с сего пригласить на свидание? Ты что, латиноамериканских сериалов с мадам Новак пересмотрела? Думаешь, велики шансы, что встретишь своего идеального мужчину в лифте, например, и он сразу потащит тебя к алтарю?» — пытался достучаться до меня здравый смысл. Мне было нечего ему ответить, ведь моё сердце уже давно истосковалось по любви, и поэтому воображение рисовало романтические сюжеты везде, где только можно.       «И что это? Неужели моё воображение настолько буйное, что даже мерещится, будто мой сокамерник начал едва ощутимо касаться кончиками пальцев моей лодыжки? Да нет же, не мерещится, но что это тогда такое? Он что, неправильно истолковал моё «я согласна» и решил пойти на абордаж?» Однако я не успела возмутиться, так как сразу услышала.       — Простите, Лореляй, не могли бы вы коснуться моей руки?       — Зачем? — удивилась я тому, что происходит.       — Хочу передать вам кофе. А в темноте это сделать — сложновато, — явно улыбаясь, проговорил мужчина.       Я с каким-то замиранием сердца потянулась вперёд и прикоснулась к тыльной стороне его ладони. Он взял мою сравнительно крохотную ручонку в свою и, вручив стаканчик с кофе, едва ощутимо сжал её в кольце своих ладоней, и начертил большими пальцами какой-то непонятный узор на моей коже. От его прикосновений почему-то по всему телу побежали мурашки. Это было так странно, но так одновременно приятно. Однако магия прикосновения длилась всего секунду. В следующий момент он отпустил мою руку, сказав:       — Надеюсь, этот кофе поможет вам скрасить пребывание в кромешной темноте с незнакомцем, Лореляй.       Я опустила голову и посмотрела в темноту, на свои руки, в которых сжимала напиток, и почему-то покраснела. От его слов веяло каким-то особым теплом, тем, которое ощущаешь, когда к тебе обращается твой любимый человек. И я не могла объяснить сама себе, почему такие чувства у меня вызвало общение с совсем незнакомым человеком. Почему создавалось впечатление, будто знаю его уже тысячу лет, и он казался мне таким близким?       — Спасибо, — прошептала я и, всё ещё пребывая в раздумьях, тихо озвучила свои мысли: — Никогда не думала, что застрять в лифте может быть настолько приятно. А раньше я их не любила…       — Мы просто раньше не были знакомы, Лореляй, — так же тихо проговорил мужчина.       — Эй, есть кто живой? — послышался громкий бас откуда-то извне.       — Да, мы здесь, — ответил мой сокамерник. — Нас двое. Пока всё в порядке.       — Отлично, — прогремел тот же бас. — Электричества в ближайшее время не будет, так что мы планируем открывать лифт вручную. Отойдите, пожалуйста, от двери, чтобы вас не задело.       — Вы позволите, Лореляй? — спросил Айзек и, услышав краткое «угу», переполз на мою сторону.       Он прислонился спиной к стене лифта в нескольких сантиметрах от меня. Не знаю почему, но мне очень сильно захотелось положить ему голову на плечо. Я едва сдержалась, чтобы не сделать такой неподобающий, но такой необходимый мне в тот момент поступок.       — Готово, — крикнул Айзек.       — Отлично, — послышался всё тот же голос из-за двери. — Ребята, приступаем.       Рабочие начали стучать различными инструментами, в попытках разинуть металлическую пасть нашей темницы, однако я совсем не хотела её покидать. Собеседование и всё остальное ушло на второй план: сейчас хотелось быть именно здесь, в тёмной кабине лифта, наслаждаясь компанией Айзека Стоуна, человека, которого я ещё не видела, но который уже успел покорить моё сердце.       — Эй, в заточении, вы меня слышите? — постучал к нам всё тот же мужчина с басистым голосом.       — Да, — почти хором ответили мы.       — Тут возникла проблемка… — виновато проговорил рабочий и, слегка помедлив, продолжил: — Двери не поддаются. Придётся пилить болгаркой.       — Не бойтесь, Лореляй. Всё будет в порядке, — тихо почти у самого уха прошептал Айзек и, слегка пошарив в темноте рукой, нащупал мою ладонь, и прикрыл её своей. — Нас обязательно спасут.       Я промолчала, ведь всё, что могла ответить, кардинально противоречило здравому смыслу. Мне хотелось попросить спасателей, чтобы они не слишком сильно спешили, ведь каждое мгновение, проведённое здесь, казалось не иначе как сказкой. Но самим прелестным было то, что Айзек сжимал мою ладонь, пытаясь приободрить. И пусть этот жест был скорее дружеским, нежели романтичным, но менее приятным от этого не становился.       — Ребята, мы сейчас начнём пилить, — обратился к нам всё тот же спасатель. — Может немного искрить, поэтому попросил бы вас отойти как можно дальше от дверей.       — Одну секунду, — ответил Айзек и обратился ко мне: — Давайте поднимемся, Лореляй.       Всё так же держа меня за руку, он помог мне встать. Аккуратно ступая в темноте, мы отошли в один из углов лифта, причём я уперлась в него затылком, а Айзек обернулся ко мне лицом, прикрывая нас собственной спиной. Он расположил свои руки по обе стороны от моих плечей, пытаясь полностью оградить от возможной опасности, а я, прижав к груди свой диплом и стаканчик с кофе, которым меня угостили, пыталась не потерять сознание от столь интимного расстояния между нами. Мы стояли настолько близко друг к другу, что я даже ощущала лёгкий, едва уловимый флёр его геля для бритья. Сердце начало громко отдавать где-то в висках, и я пыталась практически не дышать, чтобы не выдать своего волнения.       — Готовы! — крикнул Айзек рабочим, а потом, повернув голову обратно, прошептал: — Закройте глаза, Лореляй. Всё будет хорошо. — И я поверила.       Прозвучал звук включающегося мотора, а потом резкий скрежет лезвия о металл. Пусть я и знала, что должно произойти, но всё равно напугалась, непроизвольно дёрнув плечами и резко вдохнув. Айзек положил ладони мне на плечи, слегка поглажвая и пытаясь успокоить, и в тот момент я готова была отдать всё на свете, лишь бы увидеть его лицо, но темнота помещения лишала этой возможности.       Уйдя глубоко в себя, не сразу поняла, что страшный скрежет прекратился, и открыла глаза, только когда Айзек потянул меня к образовавшейся вместо двери дыре. Мне удалось разглядеть в полутьме лишь широкую спину моего сокамерника, одетую в серую флисовую спортивную куртку, а потом резкий яркий свет вынудил меня зажмуриться. Пока я пыталась адаптировать зрение, Айзек подвёл меня к краю кабинки. Лифт остановился между этажами, поэтому перед выходом образовалась довольно высокая ступенька, которую мне в юбке и на каблуках было просто нереально преодолеть.       — Вы позволите вам помочь, Лореляй? — спросил Айзек, стоя у меня за спиной и шепча тихо на ушко.       — Да, конечно, — ответила я, едва сдержав томный вздох, который чуть было не вырвался из-за просьбы в столь интимной форме.       Мужчина нежно сжал мои бёдра, чем вызвал тёплое покалывание внизу живота, и начал аккуратно приподнимать меня, помогая выбраться наружу. Не спорю, мне хотелось выйти, чтобы наконец увидеть лицо своего сокамерника, но, с другой стороны, я не хотела, чтобы он прекратил меня касаться.       Как только выбралась наружу, ко мне сразу подошёл кто-то из спасателей, укрыл тёплым пледом и спросил о самочувствии. Я быстро ответила, что со мной всё в порядке, и обернулась к лифту, чтобы наконец-то увидеть Айзека, но его там уже не было. Наспех начав оглядываться, заметила, как мужчина в серой флисовой спортивной куртке с накинутым на голову капюшоном направлялся к аварийному лестничному выходу, а затем скрылся за его дверью.       Он ушёл так же стремительно, как и появился в моей жизни. И всё, что от него осталось, — стаканчик остывшего кофе. Я поднесла его к губам и сделала небольшой глоток. «Ореховый. Мой любимый…» — вздохнув, подумала я, и внезапно заметила надпись, сделанную рукой одного из барист: «Для самой очаровательной девушке на земле — Лори».