Проклятие (бойся страхов своих!)

Прошло три года. За это время случилось много всего разного, и те страшные события отодвинулись на второй план, хотя мы по-прежнему регулярно навещаем маленькое кладбище в деревушке Оттери-Сент-Кэчпоул, где покоятся Рон и миссис Уизли. Гермиона, в период поисков спасительного заклятия для Северуса сблизившаяся с Кингсли, год назад вышла за него замуж. Совсем недавно у них родился сын. Мы с Северусом приняли приглашение стать крестными отцами, и я с удовольствием наблюдал, как светится лицо моего «младшего» супруга, держащего на руках шоколадно-коричневого малыша. Моя подруга выглядела невероятно счастливой, поглаживая руку мужа, так колоритно смотревшегося в своих ярких национальных одеждах и с любимой серьгой в ухе (на крещение позвали лишь самых близких, и наш Министр магии позволил себе слегка расслабиться). К юбке Гермионы льнула рыжеволосая головка – их с Роном дочь. Вскоре после того, как мы ценой нашей магии вытащили Северуса с того света, Гермиона благодаря своим связям в мире магглов помогла нам продать старый дом в Тупике Прядильщиков и приобрести коттедж в местечке под названием Семь Сестер неподалеку от Истборна (графство Суссекс), на самом берегу моря. В один не слишком прекрасный день, отправившись за маггловскими документами, мы не смогли вернуться в Блэк-хаус (что, если честно, было шоком не только для нас обоих, но и для бедняги Кричера), поэтому нам пришлось несколько дней провести в гостинице, а потом на какое-то время – пока утрясали все дела с покупкой коттеджа и продажей дома Северуса – переселиться в Коукворт. Опустевший дом на площади Гриммо я предложил занять Нимфадоре Люпин, жившей вместе с сыном Тедди у матери с тех самых пор, как Ремус погиб в битве за Хогвартс. Так как она была урожденная Блэк, дом и Кричер признали новых жильцов, и, насколько я в курсе, Дора окончательно пришла в себя и даже, по слухам, уже с кем-то встречается. Что же касается нас... Поначалу Северус страшно переживал и винил меня в принятии необдуманного решения, навсегда лишившего нас магии. Он выгнал меня из спальни, которую мы делили много лет, прекратил всякое общение со мной и даже в порыве отчаяния попытался уйти. К счастью, у меня хватило сил удержать его... Не скрою, первые месяцы нам было очень сложно обходиться без магии, мы оба приноравливались к элементарным вещам, осваивали привычные для магглов приспособления: электричество, телефон, общественный транспорт... Северус даже научился водить машину, потому что ненавидел необходимость каждый день спускаться в метро (почему-то эскалаторы повергали моего ничего и никого не боявшегося мужа в священный трепет), а я вместо метлы с удовольствием оседлал велосипед. Наши палочки я через неделю после возвращения Сева отнес в магазин Олливандера. (Потребовалось, правда, взять в провожатые Гермиону – пройти в Косой переулок один я теперь бы не смог.) Иногда нам казалось, что мы не выдержим, мы оба были сильными волшебниками и, лишившись этого дара, чувствовали себя ущербными. В общем, спустя год мы окончательно перебрались в Семь Сестер, на деньги от продажи дома Северуса открыли там небольшую аптеку и со временем снискали такую популярность, что к нам стали приезжать за кремами и шампунями, а еще за уникальными средствами от простуды и успокоительным (подозрительно напоминающим Умиротворяющий бальзам) со всей округи, а потом и из Лондона. Понемногу мы восстановили почти все старые связи (за исключением, пожалуй, мистера Уизли, который так и не простил нам смерти жены и сына). Мы начали принимать приглашения и бывать в домах волшебников и уже не ощущали себя изгоями в магическом мире. Жители деревни, в первые месяцы скептически и с недоверием относившиеся к нашей странной и непривычной для этих мест паре (кстати, мы с удивлением обнаружили, что с точки зрения маггловского законодательства мы были не супругами, а просто сожителями), постепенно признали нас и перестали осуждающе качать головами и оборачиваться нам вслед. Лишенный возможности играть в квиддич, я неожиданно для себя обнаружил любовь к футболу и к концу второго года нашего воцарения в Семи Сестрах возглавил юношескую спортивную команду при здешней школе. Помню, как директор высказал свои опасения за нравственность учеников, которых будет тренировать учитель-гей, а также сделал пару недвусмысленных намеков по поводу моих вероятных романов со старшими учащимися. На это я в лоб ответил ему, что мой партнер жутко ревнив, а за брошенный мимолетный взгляд на другое существо любого пола я рискую не только своим здоровьем, но и жизнью. Кажется, это его успокоило. Северус пользовался уважением у местных жителей, а после того как приготовленные им лекарства спасли жизнь нескольким из них, его стали называть «волшебником» – вначале за глаза, а потом и в лицо... *** Мы лежим на стареньком клетчатом пледе под выступом скалы на кромке песчаного пляжа. Невдалеке виднеется коттедж с выкрашенными голубой краской ставнями. Это лишь наши владения, сюда никогда никто не приходит. Здесь нам не нужны ни Дезиллюминационные, ни Магглоотталкивающие чары. Здесь я иногда забываю, что мы с Гарри уже давно не маги. Морской бриз приятно холодит кожу, и я покрываюсь мурашками. Я понимаю, что отдал бы все волшебство, что есть в мире, за возможность видеть эти глаза, да, собственно, так ведь и вышло, хотя моего мнения в тот момент и не спрашивали, Гарри принял решение за нас обоих, и я не жалею... Сквибы тоже живут дольше магглов, так что впереди у нас с Гарри еще долгая жизнь. Я до сих пор не устаю благодарить Мерлина, Бога и кого там еще следует за свою тогдашнюю неловкость и за разлитую по столу отраву... Гарри выходит из воды и ложится рядом со мной. Сегодня у него глаза – цвета моря, или у моря – цвет его глаз. От его кожи пахнет солью. Я притягиваю его к себе и слизываю капельки соленой влаги с его шеи. Он тихо смеется и целует меня. Как хорошо, что в этом, принадлежащем только нам месте, такие условности, как одежда, ни к чему. Он обнимает меня за шею и укладывается на спину, потянув меня на себя. Не разрывая поцелуя, я вхожу в него. Он весь дрожит и выгибается мне навстречу. И я знаю, что это и есть магия. Магия любви. И эта магия длится и длится, пока я не кончаю, выдохнув его имя, и остаюсь в нем, доводя до разрядки и Гарри. А потом мы вместе идем в воду. Не потому, что Очищающее заклятие больше нам недоступно, а потому, что нам просто хочется искупаться. И снова занимаемся любовью. Мы возвращаемся в дом, мокрые и счастливые. На пороге он целует меня и еле слышно спрашивает: – Что ты чувствуешь? – Счастье, – отвечаю я.

***

Наши дорогие, любимые читатели! Если вам понравился этот фик, большая просьба нажать на кнопки "Прочитано", "Понравилось". Авторам будет очень приятно, если вы таким образом оцените наш труд. * * * Тоска и одиночество в душе И не уйти от страшного проклятья. И смерть раскроет мне свои объятья. И ничего не изменить уже. Но ты, меня от бедствий всех храня, Любовью Смерть поставишь на колени. Заплатишь ей без всяких сожалений. И из безмолвья выведешь меня.