Долгое Рождество

Как и в предыдущие дни, будильник прозвонил в восемь утра, несмотря на то, что Снейп перенастроил его накануне. Хотя бросок в стену вряд ли можно считать тонкой настройкой. Вставать не хотелось, тем более что в подобных условиях запасы Огденского оказывались неисчерпаемыми. Но пить Снейпу откровенно надоело, учитывая, что просыпался он всегда без признаков похмелья — просто мечта алкоголика. Да и вчера, в очередной раз прикладываясь к огневиски, он мельком увидел в полированном серебре кубка свое отражение. Растрепанные неряшливые волосы, крючковатый нос и мутный расплывшийся силуэт бутылки. Вылитый Тобиас Снейп. Размахнувшись, Северус закинул бутылку в камин, в кучу догоравших поленьев и золы. Поэтому сегодня он решил что-то изменить в сложившемся порядке, по-настоящему изменить. Для начала — не саботировать правила и распоряжения Минервы. Потому что, если этот затянувшийся Сочельник ее рук дело (Северус в этом сильно сомневался, но больше никто не обладал в Хогвартсе такой властью), то первейшее желание директора — соблюдение школьных правил. Раздумывая над тем, какую линию поведения лучше выбрать, чтобы не слишком шокировать Макгонагалл, Северус закончил утренний туалет и вышел за дверь, чтобы вновь попасть в ловушку гулкого голоса из доспехов и склизкой лужи на полу. Хотя в этот раз заклинание левитации удалось не в пример лучше. По крайней мере, головой он уже не ударялся. Ощущая себя праведником, Снейп направил стопы в Большой зал. В лучах яркого солнца, лившегося с зачарованного потолка, позолота украшений казалась поблекшей, но впечатляла какой-то утренней легкостью, словно картины Моне. — Всем доброго утра, — поспешил поздороваться Снейп. Гул разговоров стих, и в его сторону повернулись удивленные лица преподавателей и учеников. Снейпу ужасно захотелось снять пару баллов, лучше, конечно, пару десятков. — Доброго утра, Северус, — сверкнул ослепительной улыбкой Поттер и взмахнул рукой в приглашающем жесте. Снейп прошел на свое место. Флитвик проводил его озадаченным взглядом, забыв о чашке с кофе, которую удерживал левитацией. Синистра пялилась с другой стороны стола. Не обращая внимания на явно шокированных его дружелюбием коллег, Северус, сцепив зубы, налил себе чашку чая и подвинул ближе овсянку. Вымученно улыбнувшись, он обернулся к Макгонагалл и сыграл на опережение: — Доброе утро, Минерва. Как спалось? — Благодарю, Северус, — взяв себя в руки, выдавила директор, — благополучно. — Как вы, Северус? — радостно проорал с угла стола Поттер. — Готовы к Рождеству? К чести Снейпа, он не выдал себя ни единым движением: — Безусловно, мистер Поттер. — Отлично, — Поттер поднял свою чашку. Северус отсалютовал своей, пытаясь не пялиться на широкую улыбку и белую шею «коллеги». Видимо, поощренная его внезапно проснувшимся дружелюбием, Помона задала свой каверзный вопрос: — Северус, дорогой, как там твое зелье? Северус вздрогнул и еще сильнее сжал зубы: — Благодарю за интерес, Помона, но на каникулах я временно законсервировал все эксперименты. Тут же встрепенулась Помфри: — А как же модифицированный костерост? — пожилая леди была не на шутку встревожена. — Вы ведь сами советовали мне не перерабатывать, дорогая Поппи, — от улыбки у Северуса сводило скулы. — Да, но ведь он нужен в больничном крыле, — растерянно пробормотала Помфри, — я так надеялась на тебя… — Не стоит взваливать все проблемы на плечи Северуса, дорогая, — мягко осадила ее Минерва, — фонд выделяет достаточно средств для покупки самых современных лекарств. Медсестра неодобрительно поджала губы, но не посмела перечить директору. Северус решил, что иногда следование правилам дает самые неожиданные результаты. — Но, Минерва, — раздался внезапно голос Поттера, — не думаете ли вы... Северус понял, что еще одной битвы с соблюдением правил приличия он не выдержит, поэтому решил вмешаться: — Гарри, а что, ваша девушка приедет к нам на Рождество? Отдельным удовольствием было видеть выпученные глаза национального героя и слышать долгое «э-э-э…» — Прошу прощения, коллеги, — Снейп поднялся из-за стола, — но мне пора. До встречи. — Не забудь о праздничном ужине, — прозвучал голос Минервы ему вослед. Он утвердительно кивнул и поспешил скрыться в подземельях. Снейп не был уверен, что его терпения хватит на еще один раунд общения с коллегами, поэтому, сославшись на разыгравшуюся мигрень (от которой, как известно, слава Мерлину, не придумано еще гарантированного средства), увильнул от посещения педсовета, а значит, и от подавления бунта восставших грызунов на хагридовом огороде. В изысканных выражениях раскланявшись с Минервой, он заблокировал камин от посещений. Вместо пустопорожней болтовни и приключений он посвятил время поиску всевозможной литературы по магии времени в Запретной секции библиотеки. Хотя официально такого раздела науки не существовало, в разные периоды истории на эту тему проводились исследования. Магия времени была затронута в трудах Аристотеля, Авиценны, сэра Френсиса Бэкона, мсье Жака де Моле и даже в монографии великого Ломоносова. Собственно с трудов знаменитого русского мага Снейп и решил начать. Они были написаны архаичным языком, поэтому расшифровка и перевод двигались медленно, но уже первые страницы давали надежду. Тема, преподнесенная Ломоносовым по обычаю в стихах, в ключевых моментах совпадала с ситуацией, в которой оказался Снейп. До самого вечера он провозился с переложением и расшифровкой стихов поэта, но работы оставался непочатый край. Однако правила, коль скоро Северус решил им следовать, требовали его присутствия на рождественском пире, и, отряхнув вековую пыль с рукавов, он выбрался из библиотеки и отправился на празднество. Большой зал, как всегда в Рождество, был шумен и ярок. Попискивание фей, летавших между ветвями, гул голосов привидений, переговоры преподавателей и восторженные крики учеников вкупе с создаваемой зачарованными инструментами музыкой грозили перевести вымышленную мигрень Снейпа в настоящую. Сцепив зубы, он прошагал к своему месту, лишь на миг позволив себе полюбоваться Поттером в костюме эльфа, его ладной фигурой и открытой улыбкой. Ответив на приветствия и поздравления коллег, Северус приступил к праздничной трапезе под одобрительным взглядом Минервы, попутно выслушивая историю великого огородного сражения. Время от времени кивая в ответ на реплики коллег и учеников, он производил впечатление увлеченного собеседника, хотя его мысли были далеки от темы разговора. Даже свой любимый пудинг профессор съел без особого удовольствия. И право же, еще неизвестно, сколько вечеров подряд ему предстояло его есть. Эта мысль, неожиданно возникнув, совершенно лишила Снейпа душевных сил, способствуя пробуждению свойственной ему меланхолии. Решив, что свой долг традициям он отдал, Северус раскланялся с коллегами и поспешил уйти к себе. Как и в прошлые вечера, у лестницы в подземелья его настиг оклик Поттера: — Профессор, послушайте... Снейп оглянулся на него, такого юного и немного смущенного своей смелостью, и покачал головой: — Не стоит, Поттер. До завтра.