Ничего, кроме желания

Спустя полгода Никите не очень, а вернее, совсем не хотелось готовить длиннющий реферат по социологии физической культуры и спорта, притом в самом начале второго семестра первого курса обучения, но Валентина Фёдоровна если уж решила что-то, то её не переубедишь. А всё из-за этого паршивца, Данила, чтоб его, Даренских. Этот паразит, которого он терпит в группе уже шесть месяцев, нарвался, сказав, что у него бабские кроссовки. Никита, как всякий приличный мужчина, врезал ему, но тот, добившийся уже немалых успехов в кекушинкае, а также, дзюдо, айкидо и тэквон-до, не остался в долгу, в результате чего прямо в аудитории завязалась драка. Вошедшая со звонком Валентина Фёдоровна велела растащить парней, после чего дала каждому по реферату минимум на 20 страниц и через два дня сдать. На Данила ему было плевать, но у него самого сегодня было назначено свидание с Юлей Остапенко, миниатюрной блондинкой с выразительными карими глазами, ставшей не так давно его девушкой. Юля занималась лёгкой атлетикой и считалась одной из самых неприступных девушек института, но Никите удалось покорить этот айсберг. К слову сказать, Данил тоже не был один, встречался с Лизой Франковской, симпатичной гимнасткой с первым разрядом, она, в отличие от Юли, флиртовала напропалую – ещё бы, её каштановые кудрявые волосы, зелёные глаза и маленький остренький носик, как у Джулии Робертс, многих привлекали - но Дану не изменяла. Никита не мог понять, что Лиза нашла в этом скучном парне. Может, он её по ин. язу подтягивает или по валеологии, учится-то Дан хорошо. Но сам Никита, у которого порой возникали проблемы по этим предметам, лучше бы попросил помощи у кактуса, чем у него. Оказавшись в одной группе, парни в первый раз так ненавистно воззрились друг на друга, что казалось, скоро начнёт искриться воздух. На первой же тренировке Дан подбил ему глаз и чуть не сломал руку, а Никита так ударил его в солнечное сплетение, что тот долго не мог разогнуться, и как следует, разукрасил лицо, не забыв уделить особое внимание рту, чтоб не думал плести против него самого и семьи всякие гадости. Антон Кожевников, отец Никиты, с Константином навещали его пару раз в общежитии, и парень, подумав, решил рассказать, что учится с Даном. Костя тогда побледнел, хватал ртом воздух, а потом решил отыскать сына. Никита с Антоном не смогли его удержать. Скандала тогда не произошло, Данил просто проигнорировал отца, что ранило того ещё сильнее. Никита не понимал, как можно быть таким скотом, Константин же любит его, он даже хотел вернуться к бывшей жене, но его удалось отговорить. Какой в этом смысл, он уже не сможет с ней жить, будет только хуже. После того случая в общежитии Никита попросил больше не приезжать с Костей, чтобы не травмировать его. По поводу того, что отец живёт с мужчиной, Никита не возникал. Он знал, что Антон бисексуал, и принял его. Свою мать дома он почти не видел, да и то, если видел, они и десяти слов за день друг другу не говорили, Альбина, бывшая модель, часто срывалась на муже и сыне из-за того, что после родов ей пришлось оставить карьеру. Антон не стал долго терпеть эту истеричку и развёлся с ней, продолжая её обеспечивать и сейчас. Костя был совсем не такой: он добрый, мягкий и заботливый, не чета Альбине, и Никита быстро привязался к нему, хотя поначалу было непривычно. Жаль, что Дан, который при первом знакомстве почти сразу ему понравился, оказался невоспитанным и заносчивым, выставляя отца последним мерзавцем, а мать мученицей, натерпевшейся от него таких страданий. Ага, как же, то-то она через три месяца снова замуж выскочила за какого-то хмыря и сыном теперь интересовалась не больше, чем в своё время Никитой Альбина. Вечером, пока Сашки, его соседа по комнате, не было, Ник включил ноут и принялся за реферат. Юле, конечно, жутко не понравилось, что ей предпочли какую-то писанину, но Никите удалось её умаслить, пообещав цветы и два часа беспрерывного секса, когда её соседка уйдёт на работу в кафе. Никита, потянувшись за кофе, чуть отпил и, скривившись, отставил обратно. За то время, пока он печатал, напиток успел остыть. Можно заварить ещё, но если он отвлечётся, то сегодня уже не закончит. Всё из-за него, этого кретина недоделанного. Тот-то быстро справится, он любит писать доклады и работы на научные конференции, что ему какой-то там реферат. Так, спокойно, не нужно думать об этом придурке. Увы, мысли упорно возвращались к этому белобрысому. Чего он прицепился к нему из-за кроссовок, подумаешь, цвет такой перламутровый, так это не его кроссовки. Его совсем развалились, и Юля попросила у соседки, у которой оказался такой же размер ноги. Да они даже не розовые, но этот… всё, не думать. - Как же я его ненавижу! – Ник стал печатать быстрее, надеясь, что это его отвлечёт. - Кого? – вошедший Саша, высокий брюнет с поджарой фигурой, услышал последнюю фразу. Они учились на разных специальностях, Саша занимался лечебной физкультурой и массажем, и поначалу Ник даже обрадовался этому: он любил, когда ему массируют тело, но Юля, опасаясь за свой маникюр, не соглашалась порадовать своего парня. А Саша был не прочь попрактиковаться. Радовался Ник такому соседству до первой их совместной ночи в комнате. Оказалось, что Саша ужасно громко храпит. Причём так громко, что, бывало, соседи не раз за ночь приходили жаловаться. А уж о бедном Никите и говорить нечего, каждый раз он ждал ночи, как приговорённый преступник казни и, когда у Юли было свободно, он ночевал у неё. Увы, так было не часто. - Ты опять об этом Даренских? Слушай, я, конечно, в ваши дела не вмешиваюсь, но может, хватит уже огрызаться друг на друга? Ник нажал на сохранение и закрыл документ. - То есть, ты предлагаешь мне с ним подружиться? – обычно тёплые глаза вдруг стали подобно ледяной глыбе. – Да я на дух его не выношу! Саша неловко потупился. В гневе обычно добродушный Никита был страшен. Саша сразу понял, что Даренских – это запретная для Кожевникова тема, и о нём стоит упоминать в присутствии Никиты, только если хочешь расстаться с жизнью. Но терпеть постоянные драки и ругательства этих нормальных парней было уже невыносимо. Никто не знал, чего они не поделили, может, просто не понравились друг другу, такое часто бывает. Но вот Дан казался Саше интересным собеседником и приятным парнем, но из-за Ника не мог с ним общаться. Так же и приятели Дана, не желая терять его дружбу, перебрасывались с Никитой только дежурными фразами. Вот так и жили студенты их группы между двух огней. Три месяца назад их обоих позвали на вечеринку, надеясь, что выпивка и танцы сделают их добрее, организатор этого всего, Макс Новиков за бутылкой пива не раз улаживал собственные конфликты. Но Дан и Ник только ещё больше рассвирепели и оттаскивали их друг от друга все сразу. Ещё бы, с такими накаченными вьюношами так просто не управишься. Ник и Дан успели порядком навалять ни в чём не повинным людям, которые их держали, но, к счастью, им не дали добраться друг до друга. В общем, было странно, как они оба могут находиться в одной аудитории и оставаться до сих пор в живых. - Нет, просто… - Саша замолчал. - Что просто? - Ну, перемирие устройте, что ли? - Саш, какое перемирие? - Ник отложил ноутбук в сторону и лёг на кровать. – Я его удавить хочу, как только вижу. Не беспокойся, я не собираюсь его убивать или ещё чего-то делать, я ж не монстр. Спасибо и на этом, подумал Саша, открывая шкаф и беря майку со штанами. Эх, жаль, что ни Дан, ни Ник не хотят пойти на мировую, из них могли бы получиться неплохие друзья, ведь между ними много общего. Да и остальным было бы спокойнее. Но нет, эти двое упрямы, как мулы, ещё, кстати, схожесть. Неважно, что там у них произошло, но зачем заставлять одногруппников, преподавателей и сенсеев мучиться?! Как бы ему хотелось, чтобы отношения между Кожевниковым и Даренских изменились! Естественно, что изменятся они в лучшую сторону, потому что хуже просто быть не может.