Ничего, кроме желания

Данил лег на свою полку и прикрыл глаза. Да уж, последние две недели до отправки в Ярославль на соревнования по кекушинкаю выдались суматошными. *** - Ник, ты мне мешаешь, - раздраженно проговорил Данил, отпихивая попытавшегося поласкать его Кожевникова. Тот, обидевшись, переместился на диван. Сев, он уставился на Даренских, гипнотизируя того взглядом. Однако Дан, погруженный в зазубривание всех костей, мышц и прочих составляющих человека, не обратил на это никакого внимания. Обиженно фыркнув, Ник встал и ушел на кухню. Ну и, конечно, нулевая реакция. - Дан, - вернувшись через два часа с кухни, из которой доносились вкусные запахи, Ник потряс любовника за плечи. - Ник, отвали, - рявкнул Данил. – У меня завтра у одного экзамен. А ты что не знаешь этого муд… – тут он осекся. Все-таки не прилично некрасиво говорить о собственном преподавателе. Даже если этот чистая правда. Ник же чуть не упал, где стоял. Повезло, что он опирался на плечи Даренских. С трудом отпустив и доковыляв до дивана, он рухнул уже на него, хохоча во все горло. Приступ веселья не проходил минут десять. Едва отсмеявшись, Ник глубоко вздохнул, придал телу более-менее вертикальное положение и сказал: - Ну, Дан, я ожидал этого от любого, но не от тебя… И как тебе не стыдно так говорить о своих преподавателях? – скопировав голос самого Данила, прокряхтел Ник. И снова повалился в приступе смеха. Да уж! Кто бы мог подумать, что тихоня и отличник Даренских такого мнения о преподавателе, как и сам Ник, да и другие более… кхм… цивилизованные студенты. - Судя по тому, как он ведет, сколько он дает материала и сколько спрашивает, по-другому его назвать нельзя! – фыркнул Дан. Он действительно частенько вступался за требовательных преподавателей, но анатомист Хлебник Анатолий Павлович, в народе ХА (Ходячая Анатомия) или попросту Хлеб, бесил его. Он не был таким уж требовательным, но практически ничего не говорил, а на экзамене просил все рассказать так, словно перед ним не студенты-физкультурники, а будущие анатомы или, в крайнем случае, врачи-хирурги. А еще тридцатипятилетний преподаватель частенько заигрывал со студентками. А на его уроках царил сущий бедлам. Девушки, зная «любовь» преподавателя к ним, делали, что хотели, и из-за их разговоров невозможно было понять то, что им говорили. Вот и приходилось старательно готовиться к экзамену. За остальные два экзамена (английский и история физической культуры) он не беспокоился. По английскому и так автоматом пообещала поставить. Пожилая Ольга Викторовна Духова по прозвищу Душка была любима всеми студентами без исключения. Конечно, спрашивала она довольно-таки жестко, но все это окупалось прекрасным произношением, обширным словарным запасом и интереснейшими фактами о Великобритании и Америке, где у нее жили дети и внуки. Да и автоматом она ставила практически всем, надо было только заниматься. С историей физической культуры тоже все путем. Вопросы не сложные. Денек зубрежки – и пятерка в кармане. Вот еще бы один крайне соблазнительный отвлекающий фактор отвадить… Да он сам уже вторую неделю без секса, но как-то терпит. А Кожевников то и дело норовит его облапать или поласкать. Но он же не железный!!! А экзамены никто не отменял… - Чтоб ему пусто было… – буркнул парень, вспомнив о Хлебе и вновь погрузился в книги по анатомии. *** Следующее утро, а, точнее, день, начался для Никиты не типично. Обычно его будил Даренских, целуя шею и шепча: - Подъем, соня-сплюха, завтрак на столе. И Никита, недовольно пофыркивая, плелся сначала в ванную, потом на кухню. Где норовил поймать снующего между столом, холодильником и плитой Даренских и поцеловать его. Порой такие поцелуи заходили очень уж далеко. И на пары оба приходили, серьезно опоздав. Благо начались более-менее халявные деньки перед ужасной зубрежкой. Это были дни, когда зачеты сдают или сданы, а до экзаменов еще не так уж и близко, чтобы паниковать и зубрить днями и ночами. Ни у Кожевникова, ни у Даренских проблем с учебой не было. И, если бы не Лиза с Юлей, имевшие привычку позвонить в самый неудачный момент и устроить истерику (пару раз закатывали истерики и в инстике, но преподы и окружающие быстро их присмирили), можно было бы сказать, что вот она, идиллия. Но как было сказано раньше, в этот день Кожевников проснулся не от ласкового шепота Данила. А от звонка своего мобильного. - Алло, - недовольно пробормотал Никита. «Ша начнется», - подумал он, уверенный, что звонит Юля. А кто еще будет звонить в десять утра, да еще в день самостоятельной работы? Никто, кроме одной истерички. Точнее, двух, но Дан телефон с собой взял. Однако он жестоко ошибался… - Я сдал!!!! – оглушил его голос Данила. Ник упал с дивана. Все-таки такой ор и с утра напугает любого. - Ник, - тревожным шепотом окликнул его Данил. Все-таки они все еще кодировались и могли возникнуть вопросы, почему Даренских звонит именно бывшему врагу и нынешнему обретенному брату, а не отцу или матери или даже новой девушке? Последний слух прошел, когда Данил заявился в инстик с огромным засосом на горле. А прикрыть забыл. Ну, да, заигрались немного перед выходом, но это же не повод так таращить глаза, и, подмигивая, спрашивать, где он нашел такую горячую штучку? Да еще Лизка после этого надавала пощечин и устроила истерику, хотя они расстались. - Все в порядке, - заверил встревоженного любовника Ник, садясь и потирая макушку. «Благо, Данил не разрешил поставить около кровати тумбочку. А то был бы еще один синяк…», - отстранено подумал Никита. – Так кого ты сдал? - Балда, - вздохнул Даренских. – Я сегодня сдавал анатомию и сдал на пять!!! - Точно, - вспомнил Ник об экзамене Даренских, из-за которого тот так психовал. – Молодец просто! Придешь – будем отмечать, - промурлыкал он, предвкушая отдых после столь долгого воздержания. - У меня еще экзамены! – возразил Данил. - Ниче… Один автоматом и один так себе… И не отнекивайся, милый, - муркнул Кожевников. – И не отвертишься!!! - Ладно, ладно, - сдался Даренских. В конце концов, он тоже устал и имел право расслабиться. - До вечера, - сказал Ник и положил трубку. Сон как рукой сняло и, вскочив на ноги, Никита решил изменить планы на день. Сначала зарядка, потом завтрак, потом магазин, а потом… Дан… да, десертик что надо! *** Антон, в этот день пребывавший в Москве, решил воспользоваться возможностью и забежать к сыну. Хотелось вернуться к вечеру, но всякий раз, как он звонил Нику, тот говорил с ним односложными фразами и казался каким-то отстранённым. Костя предположил, что это из-за того, что парень готовится к сессии, и мысли у него только о сдаваемых предметах. Вполне возможно, но Антону хотелось проверить и быть уверенным, что… ладно, если говорить по-честному, то у мужчины имелась мысль, что сын стал таким из-за того, что Дан уехал на соревнования. В таком случае, Ник лукавил, когда говорил, что их отношения несерьёзные. Никита открыл ему не сразу, только после четвёртого звонка. Слава Богу, выглядел он нормально, только разве что, можно было заметить небольшие круги под глазами. Войдя в квартиру, Антон первым делом спросил: - Ты не спишь? - Что? – Ник как-то странно дёрнулся и повернулся спиной, проводя отца на кухню. – Сплю я. Давай садись, я тебе чай ромашковый заварю. Пирожные заварные будешь? - Нет, не буду, - ответил Антон, устраиваясь за столом. – Хм, ты же любишь песочные. - А Дан заварные. Электрочайник закипел, и Ник налил в чашку с заваркой кипяток. - Подожди, сейчас остынет. - Спасибо, - поблагодарил Антон. Да, мало похоже на встречу отца с сыном. – Как идут дела с сессией? - Хорошо, сдал уже три зачёта. В понедельник и вторник последние, думаю, проблем с ними не возникнет. Мне даже по одному предмет автомат обещали, если я реферат напишу. Антон, поддавшись импульсу и воспользовавшись тем, что Ник сел рядом, взял его за подбородок и повернул его голову к свету. - Ник! – ахнул он. – Ты не спишь совсем, что ли? Ты бледный весь! - Хватит! – рявкнул Никита. Обычно он не повышал голос на отца, но сейчас тот вёл себя как наседка. – Ты кто, нянька? - Я твой отец, и я беспокоюсь о тебе. Что с тобой происходит? – Ник ничего не ответил, заставив тем самым Антона высказать опасения вслух. – Это из-за Данила, да? - Нет, - слишком быстро отреагировал Ник. – Причём тут Дан? - Потому что ты вот уже две недели не звонишь мне, а когда звоню я, стараешься побыстрее закончить разговор, как будто хочешь отмахнуться. А когда Дан уехал? Он ведь тебе всё-таки нравится? Ник, поверь, лучше сказать правду. Никита вздохнул, стараясь не смотреть на него. Наверняка он сейчас выглядел, как страдающий любовным недугом. Конечно, он не был влюблён в Дана, ему просто не хватало секса. - Нравится, иначе я не стал бы с ним спать, - ну ведь правда же. – А сейчас мне просто непривычно быть одному в квартире. - Или спать? – Антон прикусил себе язык, язвить ему не хотелось, но слово уже вылетело. – Прости, случайно вырвалось. Но ты пойми, я беспокоюсь за тебя, мне нелегко видеть тебя таким. - Пап, ну я же не смертельно болен, привыкну скоро, и опять буду как огурчик, - немного расслабился Никита. Ему не хотелось признавать, что отец попал в точку. Постель без Дана казалась пустой и холодной, спать в ней было невозможно, так что ночи Ник коротал, читал конспекты и учебники. - Ник, я, пожалуй, пойду, обещал Косте не задерживаться надолго, но… звони мне, пожалуйста. Можешь в любое время, я всегда буду на связи. Ты не один. - Спасибо, - Ник привычно пожал ему руку. Ему хотелось ещё что-то сказать, что-нибудь, что приободрило бы отца, но слов не нашлось. Ник пообещал себе, что возьмётся за внешний вид, а то и правда скоро будет похож на привидение. Нечего пугать прохожих и заставлять отца волноваться. До приезда Дана осталось чуть больше двух недель, так что можно как-то продержаться…