Утро

Дождаться, пока дыхание выровняется, посчитать до десяти полушепотом, а после тихо-тихо встать, чтобы не разбудить усталого друга, поблагодарив мягкие еловые иголки, что скрыли неловкость движений. Улыбнуться утру, как старому другу — да и, право слово, за столько времени можно было узнать друг друга получше. Посмотреть на верхушки сонных деревьев, укутанных прозрачной вуалью тумана, чуть прищурить усталые глаза и уловить краем мысли убегающий сон. Он, бедный, какой раз сбегает позорно, чуть не плача на лету и теряя в высокой изумрудной траве свои сказки. Но каждый раз возвращается, коснется теплой ладонью покрасневших век, вздрогнет, сдержит крик и отшатнется, чего-то страшась. Больше недели Вильям уже спит обрывками. Но оно и не нужно, в общем, в густом тумане утра так хорошо, так покойно… Но беспокойство в добрых зеленых глазах бьет под дых словно. Нет, нет, не надо, чтобы Дэн волновался — все хороше же, живем, и не зачем так тревожиться. * Утренний лес, пожалуй, одно из самых прекрасных в своей ужасности мест. Бродить в тишине, как призрак, босиком по холодной от росы траве очень здорово, конечно, но как бы самому не потеряться в своих же кошмарах. Но место уже столь знакомое, столь привычное, что перепрыгиваешь, не глядя, яму, вдыхаешь поглубже морозный воздух. И бежишь. От кого, куда, спрашивается. Да какая, в итоге, разница, если все равно вернешься? * Лес сменился знакомой местностью, знакомой больше, чем что-либо. Даже горячих губ, да или того же самого леса, ну, в конце концов. И мальчик шагает в зиму, босиком все еще, как бы не заболеть, кстати. Шагает туда, где тоска пополам с одиночеством разрывает душу. Где сорванный голос, где слишком рано ушедшее детство, где надо быть сильным, меняться, найти в себе силы дышать. И так каждый раз — сжигать себя дотла, бросаться в омут с головой, не боясь чертей; вспоминать, вспоминать, вспоминать. Да так и не вспомнить, сколько дорог за нами. Но ветер, как спасенье, принес знакомые слова знакомой песни. И сходит мрак, туман лишь остается — но что нам туман, впереди костер догорает. А вот уже и полянка знакомая. Снова яма — поранил ногу, но какая разница, заживет, не страшно. Тяжело опуститься на колени перед полуэльфом, смахнуть светлую челку со лба — и ждать. Словно бы почувствовав то невесомое прикосновение сквозь плотный сон, Дэн открыл глаза. — Опять не спал? Да нет же. Спал.