Я помогу тебе

***

— Это тот ангел, что нарушил правила? — Да. Хранитель — Чимин, 3 года обучения. — Тогда, полагаю, его ожидает самое тяжкое наказание? — Именно. И оно уже началось.

***

Это я убил его. Это был Хосок. В голове Чимина все крутится невообразимым комом. Он отчужденно смотрит в балконное стекло, где отражается его перепуганное, жалкое лицо. До него доносятся приглушенный шепот Юнги, гулкие ответы Хосока, но он не может разобрать слов. Он слышит хихиканье и оборачивается: смеялся Хосок, а Юнги выглядит оживленно. И счастливо. К горлу Чимина подступает ком. — Мы можем поговорить еще когда-нибудь? — Просит Юнги, а Хосок чрезвычайно быстро соглашается. Чимин старается принять бодрящий вид, и, натягивая улыбку, интересуется: — Ну как все прошло, Хосок? — Все хорошо, Юнги очень милый парень. — Добродушно сказал тот. — И, Чимин, раз уж ты просил меня. И Юнги попросил, я, конечно, могу прийти еще раз, но… ты уверен, что все так плохо, как ты рассказывал? Чимин удивленно перевел взгляд на Юнги, — тот продолжал сидеть, как будто прислушиваясь. — Я думаю, с ним абсолютно все в порядке… Но что ж, до встречи тогда! Рад был повидаться! — Сказал на прощание Хосок и исчез. Чимин подошел к Юнги. — Ты сказал ему то, что хотел? — Он сказал, что не помнит меня. Поэтому я спрашивал его о той жизни, что он живет сейчас, и нравится ли ему… И это был он. Это Хосок. Я сразу понял это. Спасибо, Чимин. Хранитель вздрогнул: Юнги первый раз назвал его по имени. Но в мгновение ока перед глазам всплыло то ужасное, не понятно откуда взявшееся воспоминание. — Но почему… Ты не сказал ему то, что любишь его? И то, как страдаешь? — Он все равно не вспомнит ничего. — Слабо улыбнулся Юнги. — Но ты знаешь об этом, и мне легче. И я надеюсь, ты тоже полюбишь так кого-нибудь. На самом деле это я виноват. Ты должен ненавидеть меня. Во всем виноват лишь я. Голова Чимина снова начала кружиться, и он присел. — Ангел? Чимин, почему ты не отвечаешь? — Послышался обеспокоенный голос Юнги. «Что это? Что происходит?» Чимин чувствует, что он обречен. «Они знают.» — Понимает Чимин. «Я совершил слишком много грехов. Но, по крайней мере, у Юнги теперь будут воспоминания о Хосоке, об ангеле — Хосоке. И обо мне. Полюбить кого-нибудь? Если только тебя, Юнги.» Страх неизвестности, а точнее того, что скоро наступит конец, нарастает, и ангел, запутавшись окончательно, кинулся в объятия Юнги. Парень чувствует что-то неосязаемое на своих коленях, груди, — это тепло, которое хочется обнять и приласкать. — Я думаю, я скоро умру. Юнги встрепенулся:  — Что? Чимин? Ты же ангел… и уже мертв? Что ты имеешь в виду? — Ангелы тоже могут умереть. А точнее, быть убиты. Юнги, я нарушил слишком много правил, и к тому же, я вспомнил кое-что действительно ужасное. — Что это? — Ты возненавидишь меня. — Конечно нет, Чимин. Ты помог мне, ты столько сделал для меня. Ты мой лучший друг, ты знаешь это? Ты так нужен мне. — Я… покажу тебе кое-что. Только пообещай, что первую минуту мы побудем так, как есть. Юнги кивнул, и Чимин прошептал заветные слова. Слова, что являются просьбой к Создателю, последним подарком перед смертью: «Прошу Тебя… Последнее, о чем смею обратиться к тебе — покажи ему меня.» Юнги чувствует, как над ухом размеренно дышит ангел, опаляя его разгоряченным дыханием, как теплые руки прижимают его к себе, как бешено бьется сердце хранителя, словно у маленькой, запуганной пичужки. Он видит перед собой два огромных, белых крыла, и, протягивая к ним руку, касаясь их, он ощущает невероятную мягкость перьев. — Ты не можешь умереть, ведь ты — мой ангел-хранитель. Глаза Чимина наполняются слезами, и, отстраняясь медленно от Юнги, он шепчет: — Ты сам захочешь этого. Ведь ты узнаешь лицо убийцы своего возлюбленного. И Юнги действительно узнает.